Глава 4 — Неловкое Знакомство
Первые лучи солнца пробивались сквозь шторы, заставляя зажмуриться. Непривычно. Невыносимо. Сон приходил урывками, будто разум отказывался возвращаться в покой. Вальтерион не открывал глаза на рассвете уже столько лет, что всё это время успело слиться в наскучившую бесконечность. Тело лежало неподвижно, но мысли метались без остановки. Изнутри давило чувство, что не поддавалось объяснению. Тревога, раздражение, или…
Жалость?
Сама мысль об этом слове вызывала отвращение.
Эта женщина стала раздражающим напоминание о прошлом. Тот же взгляд, та же ненависть. Так смотрят только те, кого отняли у самих себя. Те, кто уже не боятся умереть — лишь боятся снова быть живыми не по своей воле. Образ погас так же быстро, как вспыхнул.
А где-то внизу, под толщей этажей, сработал механизм: светильники в лаборатории включились от резкого движения.
Тусклое сияние озарило комнату, когда Айрис подняла голову. Пальцы инстинктивно потянулись к привычному утешению — остаткам вчерашнего печенья.
— О, плодотворная ночь. Формулу бы записать…
Взгляд упал вниз.
Чернильное озеро.
Синяя лужа поглощала страницу за страницей. Рабочая формула превратилась в хаотичный набор клякс. Все расчёты уничтожены, все надежды размазаны. Последние символы текли вниз, словно слёзы несостоявшегося открытия. Механические руки вонзились в столешницу, оставляя глубокие вмятины. Раздался взрыв — не ругани, а чего-то более первобытного: сдавленные рваные звуки, больше похожие на рычание раненого зверя. Не злость. Не страх. Чистейшее бессилие.
Сон Рея оборвался внезапно, словно чья-то невидимая рука выдернула его из небытия. Затёкшая шея напоминала то ли о прожитых годах, то ли о ночи, проведённой на диване. Слишком узком для человеческого тела и слишком жёстком для сна. Он не застонал, не поморщился, просто медленно выпрямился и принялся разминать уставшие плечи.
Комната, еще вчера наполненная тревожным ожиданием, сейчас была в непривычном покое. Даже воздух казался легче, будто очистился от тяжелых предчувствий.
«Она жива», — промелькнула мысль.
Без облегчения или радости. Просто факт, вписанный в утреннюю повестку.
Мысли вернулись к реальности, обыденной и безжалостной. Его вновь ждала неотложная бумажная волокита.
— И почему я? — проворчав, Рей направился к выходу.
Глухие, ровные, почти беззвучные шаги раздались в коридоре. Как шаги привидения, которому позволено остаться при жизни, лишь чтобы считать чужие грехи. Кабинет встретил привычным запахом чернил, старой бумаги и пыли, въевшейся в дерево. Пальцы скользнули по застеклённому шкафу, где хранились свитки, договоры, закупочные квоты. Бумажные войны, за которые никто не благодарил.
На стол аккуратно легли поставки, отчёты, чернильница строго по центру, глиф для печатей ближе к краю. Захватив все нужные документы, Рей поспешил вернуться. На секунду замер на пороге в гостевую комнату, прислушиваясь. Тихо. Лишь отдалённое пение птиц за окном связывало его с реальностью. Он шагнул внутрь. Сел за письменный стол, взял верхнюю папку из стопки — отчёты за прошлый месяц. Пробежался глазами по первой строке. Второй. Третьей. Потянулся за глифом, чтобы поставить печать, но дрожащие пальцы соскользнули — тяжёлый камень с глухим стуком ударился об пол.
От резкого звука веки дрогнули и Лаки с трудом открыла глаза. Её встретил высокий резной потолок, украшенный многоярусной хрустальной люстрой.
«Где я?»
Она села, осторожно откидывая покрывало. Взгляд упал на одежду. Чужая рубашка — свободная, белая, с длинными рукавами, закрывающими даже пальцы. Мысли были отстранёнными, как будто это уже случилось с кем-то другим, а ей лишь показывают картинку.
«Моя рука ведь была сломана».
Подняв глаза, Лаки замерла. Справа она увидела широкое эркерное окно, оформленное тяжёлыми шторами. Напротив стоял камин из белого мрамора, с книжными шкафами по бокам, разделенными высокими резными колоннами. Напротив кровати же возвышался массивный письменный стол из красного дерева, за которым сидел незнакомец.
Тёмная одежда в стиле викторианской готики, безжизненные изумрудные глаза и аккуратно уложенные малиновые волосы с заметной проседью. Он казался неестественным, нереальным, неправильным.
— Кто ты? — голос прозвучал хрипло, но твёрдо, — Где я?
Рука, держащая перо, замерла в воздухе.
— Не помните? Впрочем, я и не удивлён, — прозвучал ровный, сдержанный голос, — Моё имя — Рей Элгард.
Он отвёл взгляд, поднял упавший глиф и снова уткнулся в бумаги, будто разговор был окончен. У Лаки едва заметно дёрнулся глаз.
«Я в чужом мире, в чужом доме, в чужой одежде, передо мной сидит незнакомый мужчина, и единственное, что он мне скажет, это своё имя?!».
Она ждала вопросов, объяснений или хоть какой-то реакции, но Рей даже не поднял головы.
— Лаки, — неохотно пробормотала девушка. — Моё имя. Если это имеет значение.
Молчание. Ни ответа, ни намёка на интерес, лишь лёгкий наклон плеча, словно прозвучавшее имя не заслуживало даже кивка. От нарастающего гнева Лаки сцепила пальцы под покрывалом. Она открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, как вдруг дверь не открыли, а выбили плечом.
В комнату ворвалась Айрис, размахивая руками, будто пытаясь разогнать собственную ярость. Всё в её облике кричало: катастрофа, катастрофа, катастрофа.
— Рейчик! — сказала она, срываясь на визг. — Ты представляешь?! Всё. Весь стол в чернилах! Все расчёты! Формулы! Даже резервная копия лечения пропала!
«Уйди. Просто уйди», — в отличие от внешнего спокойствия, внутри Рея всё разрывалось от гнева.
— Я работала над этим два месяца! — истерика Айрис продолжала набирать обороты. — Два! И теперь всё в луже! Даже сифон забился! Как такое вообще возможно?!
Перо в руке Рея треснуло.
«Она опять перешла границу. Опять сделала весь мир декорацией к собственному шоу. Словно каждое её появление — это взрыв, фейерверк, который все обязаны любить».
— Возможно, стоит перестать ставить кипятильник возле чернильницы.
Секунда — и волна криков обрушилась с новой силой.
— Это был эксперимент! Ты хоть понимаешь, как сложно было выстроить температурный градиент, чтобы не разрушить структуру?! Это была лучшая попытка!
— Сейчас не время для сцены, — Рей наконец поднял взгляд. — Я занят.
У Айрис дёрнулся уголок рта.
— Конечно. Как всегда занят. Моя беда для тебя лишь фоновый шум.
Она вдруг застыла, впившись взглядом в незнакомку.
— Боже, — её тон вдруг изменился, будто истерики и не было вовсе, — чистый образец, идеальное состояние для наблюдений…
Не обращая внимание на испуганную реакцию, вдохновлённая Айрис принялась расхаживать по комнате. Механические руки за её спиной зашевелились быстрее, словно тоже включились в мыслительный процесс.
— Капля крови. Хотя бы образец ткани. Не кожи — мышечная структура точнее реагирует на эфир. Потом — реакции на магию, на свет, и, конечно, на изменение давления. Если удастся зафиксировать границы…
— Айрис, хватит, — голос Рея прозвучал так, словно рука сомкнулась на горле.
Воздух загудел. Как перед грозой. Перед бурей.
— Что? Я ведь даже не начала, только теория.
— Достаточно.
Она обернулась и замерла, увидев символы, вспыхивающие в воздухе. Рей согнулся от нехватки воздуха, струйка крови стекла по подбородку. Кулон на шее Айрис вспыхнул и по телу вновь растеклась боль. Не последствие наложенной клятвы, лишь последствие её выбора.
— Никаких экспериментов, — произнёс он холодно, словно вынося приговор.
— Ты с ума сошёл?! — последовал неразборчивый крик. — Очередное проклятье? Из-за неё?!
— Просто она мне чуть симпатичней, чем ты, — Рей тихо закашлял и отвернулся. — Что, уверяю тебя, не такое уж сложное достижение.
Лицо Айрис исказила гримаса обиды. Она развернулась и вышла, захлопнув дверь с тем же грохотом.
— Можете не бояться, — прошептал Рей, — она вас не тронет.
Не в силах в полной мере осознать произошедшее, Лаки кивнула в ответ. Покалывание в груди не проходило — смесь страха, недоверия и растерянности. Но вместе с тем пришло ощущение, будто кто-то встал между ней и хаосом.
— Позвольте предложить вам прогуляться. Свежий воздух поможет прийти в себя, а заодно во всей красе увидите, куда вас занесла судьба, — сказал Рей, увидев за окном ворона. — Полагаю, созерцание местных пейзажей будет куда более благотворным, нежели заточение в четырех стенах.
Он поднялся и жестом пригласил следовать за собой. Лаки медленно спустилась с высокой кровати и сделала несколько неуверенных шагов, привыкая к ощущению пола под ногами. Вместе они вышли из комнаты, прошли по длинному коридору и наконец ступили на широкую террасу поместья.
— Это… невероятно…
— Рад, что вы по достоинству оценили мой труд, — Рей чуть склонил голову. — А то у местных обитателей, скажем так, не развито чувство прекрасного, — тихо сказал он, покосившись куда-то в сторону.
Лаки проследила за его взглядом и только тогда заметила Вальтериона. Тот стоял неподалёку, прислонившись к дереву, и смотрел куда-то вдаль, явно не собираясь присоединяться к прогулке. Лаки отвернулась и пошла по тропинке, уходящей в глубь сада.
Земля была устлана мягким, чуть влажным изумрудным мхом, продавливающимся под босыми ногами. Кроны деревьев подпирали небо, хрупкие ветви трепетали от каждого прикосновения ветра, а в вышине распускались диковинные цветы, заливая подлесок призрачным светом. Рядом полыхали кусты с алыми и медово-золотыми цветами. Лаки остановилась, осторожно сорвала лепесток, и положила его на ладонь.
«Настоящий. Тёплый. Не иллюзия. Значит, я всё-таки не сошла с ума? Или наоборот, сошла окончательно?»
В самом сердце сада их ждал накрытый стол. Мебель из светлого дуба сохраняла естественную текстуру дерева, а живые лозы, обвивающий столешницу, казались частью самой природы. Аромат горячей еды смешивался с запахом цветения.
— Прошу, — Рей пригласил спутницу жестом.
Лаки села. Сначала просто смотрела на тарелки, на поднимающийся пар, на хлеб в плетёной корзине. Потом взяла ложку. Опустила, поднесла ко рту, закрыла глаза и медленно жевала, стараясь прочувствовать каждый вкус. Тёплое, солёное, наваристое, с зеленью и чем-то ещё, чему она не знала названия.
«Я думала, что всё кончено, а спустя минуту я ем суп. Суп. Просто суп. Вкусный. Горячий. Меня только что пытались убить, а теперь сижу и ем, ха-ха».
— А теперь, господин Астер, позвольте представить вам нашу гостью.
Лаки не слушала их разговор. Она ела. Суп, потом хлеб — тёплый, с хрустящей корочкой, затем пирожок с мясом. Не знала, что брать в первую очередь, поэтому брала всё подряд.
Рядом скрипнула скамья. Они сидели втроём, молчали, слушали птиц, наблюдали за жизнью природы вокруг. Где-то далеко, за пределами сада, лес жил своей жизнью. Но здесь, в этом маленьком островке тишины, было почти спокойно. Рей поймал себя на мысли, что в последний раз вот так, без бумаг, отчётов и спешки, он сидел на природе больше двадцати лет назад — ещё до того, как началась та жизнь, из которой нет выхода.
Лаки доела последний кусок, отставила тарелку и провела пальцами по браслету. Тот отозвался слабым тёплым светом.
— Благодарю, — сказала она, и дрожь в голосе постепенно начала исчезать.
«Это вкуснее всего того, что я ела раньше».
И тут тело дрогнуло от осознания. Раньше? Что было раньше? Прошлая жизнь сейчас показалась забытым сном. Ничего цельного не вспоминалось, лишь некоторые обрывки. Далёкие, тусклые, почти нереальные. Грудь сдавило, голова закружилась и будто раскололась от боли.