Глава 1 — Желание Выжить

Темнота сгущалась между древними деревьями, чьи покрытые бирюзовым мхом стволы вздымались к небу. Кроны, сплетённые ветвями, смыкались, образуя сплошной свод. Лунный свет пробивался сквозь листву редкими серебристыми просветами. Казалось, сам лес дышал, и с каждым выдохом из-под корней сочилась тьма.

В глубине чащи, где туман сгущался настолько, что казался осязаемым, горел неровный свет.

— Успешно ли проведён ритуал? — хриплый мужской голос прервал тишину.

— Я чую диссонанс в потоках, — второй голос звучал тише, задумчивее, — будто сама реальность противится. Неужто мы дерзнули на слишком многое?

Двенадцать фигур в тёмных мантиях замерли в идеально ровном круге, их капюшоны отбрасывали нереально вытянутые искривлённые тени. В центре сияло магическое заклинание — чертёж из древних символов, медленно переливающихся разными цветами.

Внезапно амулеты на шеях магов взорвались один за другим. Ослепительный свет залил всё вокруг. Когда дым рассеялся, в центре круга лежала девушка.

Тишина. Затем слабое движение.

Лаки очнулась. Медленно, будто выныривая из-под толщи воды. Дыхание сбилось, лёгкие сжались. Земля под ней была холодной и влажной, пробирающей до костей. При попытке вдохнуть глубже она едва не подавилась воздухом. Грудь сдавило, тошнота подкатила к горлу, а всё тело сковало невидимой цепью страха.

— Силы небесные! — сорвалось с чьих-то губ, дрожащих от ужаса.

— Мастер?

— Убожество ты окаянное! Смотри внимательней, скотина. В ней нет ни капли силы!

Лаки судорожно моргнула и с трудом поднялась на локти. Голова закружилась, в глазах темнело, тело дрожало, и причина была не только в холоде.

«Нет. Нет-нет-нет. Это не по-настоящему. Сон. Глюк. Тяжёлая алкогольная кома. Да, вот. Я в больнице, под капельницей. Под морфином. Или это лихорадка, опухоль мозга, да что угодно, только не это!»

Лаки незаметно ущипнула себя за руку. Больно.

«Значит, не галлюцинация. Или галлюцинация, в которой больно. Такое бывает?»

— И всё же, диво дивное. Она послана свыше, не иначе как из-за порога миров! — голос мужчины задрожал от благоговения.

— Кто бы ни была сия дева — экземпляр поистине прекрасный, — раздалось с усмешкой. Пальцы мага, покрытые ритуальными шрамами, нервно перебирали рукоять посоха.

Сердце Лаки бешено колотилось, будто пыталось вырваться из грудной клетки. Каждый удар отдавался в висках пульсирующей болью. Дезориентированная, потерянная, одинокая — она судорожно пыталась придумать хоть какой-то план. Пальцы непроизвольно впились во влажную землю. В горле встал ком, а желудок сжался в болезненном спазме.

Фигуры начали двигаться, они шаг за шагом осторожно смыкали кольцо. Взгляды магов, блестящие из-под капюшонов, горели возбуждением, алчностью, нетерпением. Ни капли сочувствия — лишь холодный расчёт и хищный интерес.

Но сквозь леденящий страх и дрожь, сотрясающие всё тело, сквозь накатывающее отчаяние в сознании родилось решение: бежать нужно сейчас, второго шанса не будет.

«Расстояние между ними, метров пять?»

Лаки рванула с места, раскидывая под ногами полусгнившую листву. Инстинкты полностью взяли верх над сознанием: бей или беги. Точнее — сначала беги, а потом уже по возможности бей.

— Схватить её! — прогремел голос одного из магов, не ожидавшего столь дерзкой попытки побега.

— Проклятье! Без следа потока маны её не отыскать! — раздался отчаянный крик.

— Тогда бегите как простые смертные, ублюдки безмозглые! — взревел старший, в его голосе звучала чистейшая и неконтролируемая ярость. — Клянусь Тьмой Древних, если она уйдёт, я самолично сдеру кожу с каждого из вас!

Сквозь полутьму густого леса Лаки мчалась, ведомая странной смесью первобытного страха и отчаянной злости. Колючие ветки хлестали по лицу и рукам, оставляя кровавые полосы, но адреналин полностью заглушал боль. Лаки даже не осознала, как в руке материализовалось мачете — короткое, тяжёлое, идеально лежащее в ладони. Клинком она рефлекторно рассекала встречающиеся препятствия, помогая себе прорваться сквозь плотные, влажные от недавнего дождя заросли.

«Где твоё "всё будет хорошо", мудила?» — волна злости вновь сдавила горло, перехватывая дыхание.

Силы стремительно заканчивались, мышцы горели от перенапряжения, но остановка означала верную смерть. Каждый новый шаг давался с невероятной тяжестью, а земля под ногами словно намеренно становилась скользкой, норовя выбить почву из-под ног. Резкий рывок под поваленное гнилое дерево оставил на сучьях целую прядь чёрных волос. Мгновенный разворот — и снова в сторону. Бок пронзала острая колющая боль, но первобытный страх продолжал гнать вперёд.

— Куда она делась?! — слышался яростный, переходящий в истерику вопль.

— Она слишком быстра! Чёртова тварь!

— Глупцы! Она без силы — потому и ускользает, как угорь! — голос старшего мага был полон злости, но теперь в нём слышалась различимая усталость.

Впереди Лаки возникла неожиданная преграда — упавшее исполинское дерево образовало непреодолимую стену. Она вцепилась руками в шершавую кору, пытаясь восстановить дыхание.

За спиной послышалось низкое и угрожающее рычание, от которого кровь застыла в жилах. Медленно, словно против собственной воли, Лаки повернулась и подняла голову. Между деревьев виднелась массивная тень — чудовищных размеров создание, лишь отдалённо напоминающее медведя, пристально наблюдало за ней. Мозг лихорадочно перебирал обрывки знаний, пытаясь вспомнить хоть что-то полезное. Зверь приближался медленно, с устрашающей уверенностью опытного хищника, знающего, что добыче некуда бежать.

Где-то вблизи затрещали кусты и послышались приглушенные голоса:

— Проверьте там! Она не могла далеко уйти!

Лаки выпрямилась и затаила дыхание.

— Это может шансом. Ну же, пожалуйста, только раз в жизни побудьте идиотами…

Спустя несколько мгновений напряжённой концентрации в ладонях сформировались две сверкающие металлические пластины, напоминающие оркестровые тарелки. Раз. Два. Оглушительный грохот прервал лесную тишину. Маги тут же прибежали на звук. Чудовище вздрогнуло всем телом, его уши прижались к голове, а огромные лапы с когтями, способными разорвать человека пополам, вцепились в землю.

— Не используйте ману! Оно на неё реагирует, тупицы! — но предупреждение прозвучало слишком поздно.

Яркие вспышки заклинаний осветили лес. Один из преследователей в панике поднял над головой посох — луч чистой энергии пронзил переднюю лапу чудовища. Послышались неразборчивые проклятия и крики, полные боли и животного ужаса. Интерес монстра к девушке моментально померк перед теми, кто источал ману, словно маяки в ночи. Он ринулся на магов, сметая вековые стволы, словно спички, превращая лес в хаос из разлетающейся древесины и нечеловеческих воплей.

Лаки кинулась прочь, однако вскоре позади вновь послышался треск веток под чьими-то тяжёлыми шагами. Она споткнулась на ровном месте и еле удержалась на ногах. Бросила взгляд через плечо — в просветах между деревьями мелькнули два силуэта. Те самые маги, что оказались проворнее, хитрее и упорнее остальных. Они выцепили её след и продолжали преследование с пугающей настойчивостью.

Очередной поворот привёл её к скалистому выступу, путь к отступлению окончательно оборвался — впереди зияла глубокая пропасть.

— О, вот теперь точно отлично. Просто охуительно, твою же мать, — вырвался почти звериный рык, а дрожь бессилия подкосила ноги, — Какой же ты, блядь, бог после этого?!

— Дальше тупик! Хватайте её! — раздался дрожащий от усталости крик.

Решение пришло неожиданно. Браслет на запястье вспыхнул и в руку лёг необычный меч, с широким и загнутым вверх клинком.

«Лучше умереть попытавшись, чем сдохнуть, моля о пощаде».

Не задумываясь, она с разбега встала на оружие словно на доску, и рванула вниз по каменистому склону. Ветер обжигал лицо, а острые камни, вылетающие из-под лезвия, царапали и без того израненное тело.

— Она спускается! За нею, немедля! — раздалось сверху, но голос уже звучал дальше, слабее чем раньше.

Свет от заклинания мелькнул сбоку — жгучая боль пронзила плечо. Небо смешалось с землёй в головокружительном падении. Камни сдирали кожу, ветви хлестали по лицу. Слёзы застилали глаза, но Лаки не сдавалась. Боль в руке, вкус крови во рту, ссадины по всему телу, отчаяние. Единственное, что оставалось — желание выжить. Не ради него. Не благодаря ему. А назло.

Наверху кто-то орал, хрипло, яростно:

— Схватите её живой, или будете висеть вместо знамени над главной башней! Клянусь, я сделаю из ваших шкур пергамент!

***

Вернувшись в сознание после жёсткого приземления, Лаки огляделась, цепляясь взглядом за каждую подозрительную тень и каждое движение, пока мир плыл перед глазами.

«Где они? Куда подевались?» — но паническая мысль тут же сменилась более рациональной: «Сначала встать. С остальным разберусь потом».

Каждый вдох отдавался острой болью в груди, но девушка стиснула зубы и начала осмотр повреждений.

«Закрытый перелом правой руки. Порванные мышцы. Ушиб рёбер, но перелома нет — дышу же. С переменным успехом. Нога… растяжение? Хотя бы левая рука цела — смогу перевязать раны».

Лаки медленно поднялась, прижимая повреждённую руку к груди. Мысли истерически скакали, а руки дрожали. Это была не привычная клиника. Ни стерильной перевязочной, ни обезболивающих, ни даже чистого бинта — только промокшая от пота и крови одежда, да пронизывающий до костей ветер.

Кровь сочилась из ран, окрашивая разорванную ткань толстовки. Лаки сжала зубы, пытаясь прижать относительно ровную ветку к раненому плечу. Дрожащие руки, так ловко накладывавшие повязки испуганным животным в клинике, теперь отказывались слушаться. Каждый узел из обрывков одежды давался через боль, заставляя издавать прерывистые стоны. С каждой секундой боль нарастала, сознание затягивало мутной пеленой, в висках стучало, а пальцы правой руки постепенно немели.

Где-то совсем рядом раздался треск веток. Звук был настолько отчётливым, что на мгновение прорезал туман в голове. Глаза едва различили два расплывчатых силуэта в размытом свете. Тело среагировало раньше сознания: в ладони появилось оружие, но рука предательски дрогнула.

— Эй, ты! Стоять! — послышался мужской голос.

«Значит догнали», — последняя ясная мысль пронеслась перед тем, как ноги подкосились.

Сначала пропали цвета, за ними исчезли и звуки, последним ушло ощущение собственного тела. Лаки накрыло волной темноты, уносившей с собой боль, страх и последние проблески сознания.