Глава 3 — Ночной кошмар. Часть 2.

Когда Ахерон увидел пустующее место, занятое до недавнего времени отвратительным монстром, его сердце тут же пропустило удар. Ему казалось, что чудовище наблюдает за ним из тени, но оглядевшись, он не заметил света лампы, что держали маленькие ручки существа. Даже хор далеких голосов, что беспрерывно воздавал молитву, начал отдаляться все сильнее, оставляя после себя лишь блеклое эхо. Даже бесчисленные насекомые, что только недавно ползали повсюду словно единая масса, исчезли без следа, как и исчез их ужасающий, наполненный голодом стрекот.

— “Вмиг стало так тихо... Совсем ничего не слышно. Н-неужели монстр ушел?” — Испуганно размышляя, Ахерон наконец смог хотя бы слегка расслабиться, в то время как тишина сейчас будто бы окутала его своим блаженным саванном.

После нескольких часов, поющих в его голове множеством голосов, вкупе с ужасающим стрекотом копошащихся полчищ насекомых, тишина казалась особенно непривычной... даже немного пугающей.

— “Надо кого-нибудь найти... хоть кого-нибудь...” — Дрожа от страха, Ахерон мог только на подкосившихся ногах приблизиться к двери, протягивая к ней руку и аккуратно открывая дверь.

Выглянув в коридор и не заметив ничего необычного, он осторожно направился в сторону кабинета своего отца. Поместье, в котором он жил, было не маленьким, и путь предстоял не близкий. Не говоря уже о том, что по нему ходило столь ужасное чудовище, без сомнения, против которого у девятилетнего мальчика не было и шанса.

Спустя несколько минут Ахерон уже прошел часть пути и дошел до комнаты своих сестер. Он хотел пройти мимо, но попросту не смог этого сделать, подходя к двери и прислоняясь к ней ухом. К сожалению, единственное, что он слышал — была только мрачная и всеобъемлющая тишина. Не было абсолютно никаких звуков...

Тем не менее, невзирая на это, он лишь продолжал вслушиваться, в надежде уловить голоса своих сестер, что как и он, смогли спрятаться во всем это кошмаре. Однако спустя целую минуту тишины, когда Ахерон уже хотел было отойти от двери и продолжить путь, он вдруг услышал неожиданный и тихий, но одновременно с этим такой знакомый голос, звучащий, казалось, прямиком за дверью...

— Братик... помоги мне... прошу тебя... — Как только неожиданный и умоляющий голос Амелии раздался с другой стороны двери, кровь тут же отхлынула с лица Ахерона, а сам он ужасно побледнел.

Резко отстранившись от двери, он мог только испуганно задрожать, в то время как скорбные слезы уже потоком потекли из его глаз. Его протянутая к дверной ручке ладонь сейчас неистово дрожала, словно осиновый лист на безжалостном ветру, но она так и не посмела отворить роковую дверь. Казалось, убрав ухо от двери, он должен был вновь вернутся к пугающей тишине. Но отнюдь, хор голосов, возносящих молитву, вместе с умоляющим голосом сестры лишь продолжал звучать в его ушах набатным колоколом!

— “Прости меня... прости меня... прости меня...” — Ахерон горестно плакал, а его сердце, казалось, сжималось от неистовой боли.

Мольбы сестры вскоре переросли в ужасающие крики, но он так и продолжал стоять, лишь бессильно рыдая. Хор голосов, казалось, уже ревел у него в голове, а вместо тысяч, словно воспевали миллионы...

— “Я трус... я лишь жалкий трус...”

Плача и сжимая рукой стучащее от боли сердце, Ахерон вскоре окончательно отстранился от двери, на подкосившихся ногах направляясь дальше по коридору. Чем дальше он отходил, тем сильнее тишина вновь окутывала его, пока голоса и вовсе не исчезли, уступая место извечному безмолвию...

Лишь спустя несколько минут, когда он уже ушел далеко вперед, дверь наконец отварилась, а прямо на пороге стояло поистине ужасающее многоликое чудовище. Каждое из его бесчисленных лиц было наполнено страданием и болью, твердя из раза в раз лишь свои предсмертные речи. И среди этих сотен утерянных во мраке лиц, было одно особенно прекрасное, твердящее лишь одно:

— Братик... помоги мне... прошу тебя...

_________________________________________________________________________________________________

В этот момент Ахерон мог только продолжать идти к кабинету отца, рыдая от печали и невыносимой боли в сердце. Он ужасно ненавидел себя за свой ничтожный и трусливый поступок. Однако сейчас он мог лишь снова и снова проходить перед различными дверями поместья, в то время как знакомые голоса оттуда то и дело взвывали к нему, прося о помощи, спасении, а порой и смерти...

Они молили, плакали и страдали. Ему казалось, что он попал в ужасающий кошмар, из которого выхода ему уже не суждено найти. Каждый раз голоса звали его... и каждый раз он лишь проходил мимо. С каждой пропущенной им дверью, с каждым узнаваемым и игнорируемым им голосом ему казалось, что он теряет частичку своей собственной души. Он так хотел найти хоть кого-нибудь, и казалось найдя... он лишь прошел мимо. Блуждающий во мраке, окруженный ужасающими монстрами, что мог сделать девятилетний мальчик...? Мог ли вообще что-то сделать даже великий герой...?

Лишь спустя несколько минут поистине невероятных страданий Ахерон наконец смог увидеть дверь в кабинет отца, подходя к ней как можно скорее. Тем не менее, даже так, страх, ужас и раскаяние лишь продолжали окутывать его тело и разум. Он так боялся... боялся, что даже здесь он услышит все те же самые мольбы о помощи. Однако ничего другого ему не оставалось, а потому, не прошло и мгновения, как его ухо прислонилось к двери... К счастью, там не было ни просьб о помощи, ни стонов... не было слышно даже далекого хора голосов, вынужденного возносить, казалось бы, вечную молитву.

— “Тишина...”

Ахерон не знал, радоваться ему или, наоборот, пугаться, но выбора у него все равно не было, поэтому уже в следующее мгновение его рука осторожно коснулась дверной ручки, отворяя дверь. Сердце билось как сумасшедшее, казалось, в бесконечном ожидании, в то время как спустя краткий миг легкий, неожиданный скрип вдруг раздался от дверных петель. Из-за этого Ахерон мог только с ужасом обернуться, но позади него была все та же темнота и мрак, как и эхо далекого скрипа...

Вспомнив о том, что дверь, скорее всего, уже открылась, Ахерон тут же испуганно взглянул обратно, но опять же, кроме темноты не было видно абсолютно ничего. Однако, далекий хор голосов уже снова начал звучать в его голове, поэтому, зайдя в кабинет отца, он лишь боязно закрыл за собою дверь. Только после этого далекий хор голосов начал медленно отдаляться...

— “Никого нет... Неужели я остался один... Н-но как... что тогда происходит снаружи... в мире?”

Ахерон не понимал, что происходит, как и не знал, что ему делать. Заснув в библиотеки и открыв глаза, он очутился в поистине ужасающем кошмаре. Но разве бывают такие сны? Разве может он сейчас спать и блуждать в приснившимся ему сне?

— “М-может, я и впрямь сплю? Может, все это просто кошмар... Н-но как... как мне проснуться?”

Продолжая испуганно размышлять, Ахерон вскоре обошел всю комнату. Однако в ней не было ничего особенного, а все предметы находилось там же, где и всегда, без каких-либо изменений. Лишь темнота и мрак отличали эту комнату от той, что он помнил. Недолго думая, он следом подошел к столу, за которым его отец постоянно работал, но когда он увидел, что лежало на нем, его сердце тут же забилось в неистовстве, а лицо вмиг побледнело.

Его голова загудела от боли, а хор голосов вмиг зазвенел в ушах так, как никогда ранее! Среди кипы книг и бумаг, лежала абсолютно черная книга... Она выглядела такой простой, даже обычной, но это казалось лишь внешним фасадом, ведь он чувствовал, что он нее так и исходят мрак и кошмары...

— “Эта книга... Неужели, прочитав ее, я попал в этот кошмар... или же, открыв ее, она выпустила кошмар в мир? М-может, попробовать вновь ее прочесть...” — Ахерон мог только панически раздумывать, в то время как за дверью уже слышался тихий шепот, становящийся с каждым мгновением только громче... что-то приближалось.

Звук яростно копошащегося роя насекомых становился все громче, а мольбы бесчисленных людей сливались в ужасающую какофонию чудовищных звуков. Тусклый свет начал пробиваться под дверью, тогда как терпкий, липкий ужас уже начал сковывать сердце... и душу.

— “О-они идут! Ч-что мне делать?! Как спастись?!” — Осознав, что происходит, паника вмиг овладела сердцем Ахерона, а само оно билось как сумасшедшее, словно готовое разорваться от испытываемого им страха.

Ему казалось, что на протяжении всего этого времени его сердце уже давно должно было разорваться от перенесенного им ужаса, но тем не менее, этого так и не случалось. Как бы сильно оно ни билось, оно все равно продолжало стучать дальше. Тело трясло от ужаса, а глаза, наполненные отчаянием, смотрели лишь на единственную вещь, казалось, способную ему помочь — черную книгу.

— “М-может, если я прочту ее... м-может, тогда... я вернусь обратно?”

Подойдя к книге, Ахерон протянул к ней руку, и лишь сейчас, приблизившись и рассмотрев ее в тусклом свете, пробивающемся под дверью, он смог увидеть рабочий стол отца в деталях. Стол, каким он его помнил, был идеально отполирован и чист, но поверхность этого была полностью окутана нацарапанными, словно в приступе безумия, каракулями, среди которых фигурировали лишь два единственных слова — НЕ ЧИТАЙ.

— “Н-но как...? Что...?”

Необъяснимый страх сейчас сковал сердце Ахерона железными цепями, а протянутая рука остановилась в миллиметре от книги. Однако времени на размышления у него уже не было. Дверная ручка заскрипела, а дверь в кабинет была готова отворится в любой момент, впуская внутрь комнаты весь ужас, стоящий снаружи.

— “Я-я не могу... я же просто... просто трус...” — Заплакав, Ахерон ухватился за книгу, открывая ее быстрым движением, в то время как весь мир словно замер в этот роковой момент.

Дверь так и осталась закрытой, хор голосов исчез, и даже свет, струящийся под дверью, мгновенно пропал. В этот момент, казалось, все обратилось в ничто, оставляя после себя лишь маленький одинокий силуэт, как и открытую книгу в его руках.

Посмотрев заплаканными глазами на страницу, Ахерон увидел лишь все те же непонятные черные символы. Однако сейчас он понимал значения каждого из них. Он хотел выбросить книгу, но не мог. Хотел не читать ее, но смысл символов, словно имел свою собственную волю, вливая в него свои сокрытые во мраке истины. Сознание начало потухать, а глаза — закрываться, и уже спустя несколько секунд… все вмиг померкло.