Глава 1 — День рождения
Планета Айрэнвалд. Континент Эртаэн. Королевство Валдория. Столица Греймур.
Часть 1
18-й день месяца Золотеющего Колоса, 847 год от Восхождения солнца.
Я наблюдаю за этим миром уже много веков, и мальчишка по имени Калрен — один из тех, кто привлек мое внимание. Не потому что он особенный, а потому что завтра его жизнь начнет меняться. А сегодня он еще этого не знает.
Люди так забавно строят планы, думая, что контролируют судьбу. Калрен сейчас мечтает о куске хлеба, не подозревая, каких высот он может добиться в будущем. Хотя, глядя на то, как он сейчас «планирует» кражу, возможно, ничего ему и не светит.
Калрен сидел на корточках в грязном переулке, явно чем-то озлобленный. Каштановые волосы слиплись от грязи и пота, а серо-зеленые глаза горели от бессильной ярости. Запах мочи и гнилых овощей бил в нос, а под ногами хлюпала жижа неопределенного происхождения. Третья неудачная попытка за утро. Сначала торговец овощами оказался слишком внимательным. Потом какая-то старуха начала громко кричать, когда он попытался стащить яблоко. А теперь вот это.
Пекарня Гордона манила запахом свежего хлеба — теплым, дразнящим ароматом, от которого желудок сводило судорогой. Толстяк не отходил от прилавка ни на секунду, его жирные пальцы постукивали по деревянной поверхности. Калрен уже полчаса высматривал момент, когда можно будет что-то схватить, но пекарь словно специально не поворачивался спиной.
«Проклятье», — подумал Калрен, кусая губы от злости, — «Почему сегодня все идет не так?»
Он попытался подойти ближе, притворившись, что рассматривает товар. Босые ноги скользили по мокрым камням мостовой, потому что Калрен решил оставить свою обувь, если конечно ее можно так назвать, дома, чтобы не испортить их окончательно перед наступлением холодов. Тем временем рука потянулась к небольшому пирогу, но в этот момент Гордон резко обернулся.
— А ну-ка, стой! — рявкнул пекарь, хватая Калрена за запястье толстыми, липкими от теста пальцами. — Опять ты, мерзкий воришка!
Калрен дернулся, пытаясь вырваться, но хватка была крепкой. Сердце забилось как бешеное — если позовут стражу, конец.
— Отпустите! — возмутился он не то, чтобы громко, но и не совсем тихо, дергаясь как пойманная крыса. — Я ничего не взял!
— Потому что не успел, — усмехнулся Гордон, сжимая пальцы еще крепче. Изо рта у него пахло кислым элем. — Думаешь, я не вижу, как ты тут крутишься?
Калрен почувствовал, как подступают слезы — от страха, от злости, от унижения. Но он не дал им выйти наружу: «Завтра мне шестнадцать, а я до сих пор не могу украсть кусок хлеба».
— Завтра мой день рождения, — вырвалось у него внезапно. Он сам не понял, зачем сказал это.
Пекарь удивленно поднял брови.
— День рождения? И что с того? — проворчал он, но хватка немного ослабла.
— Ничего, — пробормотал Калрен, опуская взгляд. — Просто... хотелось чего-то хорошего.
Вот она — первая трещина в защитной броне. Момент слабости, когда маска «мне все равно» слетает, и видна настоящая боль. Мальчишка устал быть никем.
Гордон помолчал, изучая худое, грязное лицо с глазами, в которых было слишком много отчаяния для шестнадцати лет.
— Слушай, парень, — сказал он наконец, отпуская руку Калрена. — Хочешь есть — иди работать. А воровать... — он покачал головой с видом человека, повидавшего жизнь. — Рано или поздно ты пожалеешь, что не перестал раньше.
Калрен потер ушибленное запястье и быстро убежал.
— Убирайся, — добавил пекарь, но без злости. — И больше здесь не появляйся.
Часть 2
Калрен брел по узким улочкам Нижнего квартала, пиная камни и ругаясь себе под нос. Желудок сводило от голода — последний раз он ел позавчера, и то объедки, найденные в мусоре за таверной. Он чувствовал вонь из канав: смесь человеческих отходов, протухшей еды и чего-то кислого. Мухи роились над лужами грязной воды, а мыши шныряли между камней, не особо боясь людей.
«Идиот», — злился он на себя, — «Зачем сказал про день рождения?».
Дома вокруг были такими же убогими, как и он сам — покосившиеся, с дырами вместо окон, источающие запахи нищеты и отчаяния. Из одного окна доносился детский плач, из другого — пьяные крики. Где-то скрипела дверь на ржавых петлях. Здесь жили такие же отбросы общества — воры, попрошайки, проститутки, пьяницы.
Но даже среди них Калрен был никем. У других хотя бы были банды, группы, кто-то, с кем можно было объединиться. Он же всегда был один. Не умел ладить с людьми, не умел нормально поддержать диалог, не умел... да много чего не умел.
— Эй, парень! — окликнул его голос сзади.
Калрен обернулся. К нему приближался мужчина средних лет с всклокоченной бородой и красными от выпивки глазами. От него несло перегаром и немытым телом.
— Не видел тут Рыжую Мэг? — спросил пьяница, покачиваясь. — Она живет в этом доме. Должна мне два медяка.
Калрен молча покачал головой и попытался пройти мимо, но мужчина схватил его за плечо.
— Постой, постой... — пьяница прищурился, разглядывая его с подозрением. — А ты кто такой? Не местный, что ли?
— Местный, — буркнул Калрен, пытаясь освободиться.
— Врешь! — рявкнул мужчина, тряся его за плечи. — Я тут всех знаю! Ты что, думаешь, можешь просто так шляться по нашей территории?
Калрен дернулся сильнее, но пьяница не отпускал. В глазах мужчины появился нехороший блеск — он явно искал повод для драки.
— Отпусти, — пробормотал Калрен, не поднимая глаз.
— «Отпусти»! — передразнил пьяница с издевательской интонацией. — Да ты еще и невоспитанный какой!
Калрен почувствовал, как краснеют щеки. Он не понимал, что сказать, как себя вести. Другие уличные мальчишки умели огрызаться, угрожать, показывать зубы. А он просто стоял и молчал, как идиот.
К счастью, пьяница быстро потерял интерес и, пробормотав что-то нечленораздельное, отпустил его и поплелся дальше.
Спустившись в свое убежище — подвал полуразрушенного дома — он рухнул на соломенный тюфяк и уткнулся лицом в подушку. Сырость и плесень окружали его, а крысы скреблись где-то в углу.
«Всю жизнь так», — думал он горько, — «Сколько себя помню — всегда один».
Угольком прямо на стене нацарапана схема района. Кривые линии — улицы, крестики — опасность, а кружочки — лавки. Результат трех лет жизни в этом крошечном подвале, хотя это лучше, чем улица, но карта выглядела очень жалко и по-детски.
Спустя некоторое время, Калрен встал с «кровати» и достал из тайника четыре медяка — все его богатство — и пересчитал их в сотый раз. Металл был теплым от прикосновения его пальцев. Рядом лежали остальные его «сокровища»: старый нож с щербатым лезвием, кусок веревки, найденный на улице, железная пуговица от чьего-то дорогого плаща и обломок зеркала размером с ладонь. Жалкая коллекция ненужного хлама, но для него это было все, что у него есть.
На хлеб хватит, но только на один день. А дальше что?
«Может, Гордон прав», — подумал он, — «Может, надо попробовать работать?»
Но кто возьмет на работу тощего оборванца без навыков и рекомендаций? Да и что он умеет, кроме как красть? И то плохо получается. Мысли о работе посещали его не впервые, но каждый раз он ничего не пытался предпринять для получения этой самой работы.
Лежа в темноте, он слушал звуки города наверху. Смех, разговоры, жизнь. Чужая жизнь, в которой для него не было места. Где-то играла музыка — наверное, в таверне. Звуки лютни смешивались с пьяными голосами.
«Интересно», — думал он, — «как отмечают дни рождения нормальные люди? Наверное, собираются семьей, едят вкусную еду, а дарят подарки…»
Он никогда не получал подарков. Никто даже не знал, когда у него день рождения. Да и сам он выбрал эту дату наугад, просто потому что «Золотеющий Колос» звучало красиво.
«Жалкий», — подумал он о себе, — «Даже день рождения настоящего нет».
Часть 3
19-й день месяца Золотеющего Колоса, 847 год от Восхождения солнца.
Калрен проснулся от того, что кто-то ходил наверху. Тяжелые шаги, скрип половиц. Он замер, прислушиваясь, но шаги удалились. Утренний воздух был прохладным и влажным, пахло дождем.
«Шестнадцать», — подумал он, — «Сегодня мне шестнадцать».
Обычный день в обычной жизни.
Выбравшись наружу, он по привычке огляделся по сторонам. Стража, торговцы, прохожие. Кого можно обокрасть, а кого лучше избегать. Утренний туман стелился по улицам, делая все вокруг серым и призрачным.
Желудок скрутило от голода. Нужно что-то есть, иначе он просто останется без сил и достать еду будет очень трудно.
На рынке, как всегда, толпа — для таких как он самое раздолье. В воздухе оборванец почувствовал мешанину запахов: рыба, специи, пот, конский навоз. Калрен присмотрел торговца фруктами, который отвлекся на разговор с покупателем. Подкрался сзади, протянул руку к яблоку...
— Держи вора! — заорал торговец, оборачиваясь как раз в нужный момент.
Калрен рванул прочь, но споткнулся о корзину и растянулся на земле. Яблоко выкатилось из рук, покатившись по грязным камням. Острая боль пронзила колено.
— Вот гад! — торговец замахнулся палкой с яростным выражением лица. — Сколько раз говорил вам демонам — не лезьте к моему товару!
Удар пришелся по спине. Калрен взвыл от боли и пополз прочь на четвереньках, пока торговец не отстал.
В переулке он привалился к стене, тяжело дыша. Спина пульсировала болью, а во рту был привкус крови — видимо, прикусил язык при падении. Колено саднило, и он почувствовал, как по ноге стекает что-то теплое.
«С днем рождения», — мысленно поздравил он себя, — «Вот тебе и подарок».
Он сидел так довольно долго, чувствуя, как накатывает отчаяние. Может, стоит просто сдаться и спокойно умереть от истощения? Или пойти к стражникам и сказать: «Арестуйте меня». В тюрьме хотя бы кормят.
Раньше он постоянно плакал, но со временем научился сдерживаться. Слезы не катились больше вниз по его худощавому лицу — он давно понял, что никто не придет на помощь, а слезы не решат его проблем.
И тут он увидел их.
Четверо людей в кожаной броне шли по улице, и от них исходила какая-то особенная уверенность. Их шаги были твердыми, движения — точными. Они были не богатыми торговцами и не знатными господами. Но в них было что-то... важное, что ли. Даже воздух вокруг них будто чище становился.
У одного на поясе висел кожаный мешочек, который мелодично звенел монетами при каждом шаге. Звук, от которого у Калрена перехватило дыхание.
— ...эх… гоблины очень грязно дерутся, — говорила женщина со шрамом на лице, смеясь. Голос у нее был хриплый, но уверенный. — Еле живой вернулась.
Она говорила об опасности так легко, словно это было просто неудобство, вроде дождя или грязи на дороге.
— Зато девять серебряков получили, — ответил мужчина с топором, довольно усмехаясь. — За троих гоблинов — неплохо.
— На следующей неделе хочу взяться за что-то посерьезнее, — добавил третий, небрежно поправляя меч в ножнах. — Может, задание подороже найдется.
Следующая неделя. Они строили планы на дни вперед так уверенно, словно завтрашний день был им гарантирован. У них было будущее - по крайней мере так думал Калрен.
«Девять серебряков», — Калрен тихо присвистнул от изумления. Девятьсот медяков. Больше, чем он видел за всю жизнь.
«Авантюристы», — подумал он, — «Гильдия авантюристов».
«А что если…»
Мысль была безумной. Он даже яблоко украсть не может, а тут — монстры. Но...
«Мне особо нечего терять, верно?» — Калрен поразмыслил над тем, что у него есть, кроме его собственной жизни — «Ничего. Абсолютно ничего».
В конце концов, хуже уже не будет.
Часть 4
Остаток дня Калрен провел, выпрашивая информацию в тавернах. Большинство посетителей прогоняли его — кому нужен грязный оборванец, от которого пахнет канализацией? Но кое-что он узнал.
В Гильдии авантюристов вступительный взнос — один серебряк. Сто медяков.
У него было четыре.
«Девяносто шесть не хватает», — подсчитал он, — «Это... много».
Очень много. При его «успехах» в воровстве накопить такую сумму будет очень тяжело.
Но другого выхода не было. Либо это, либо... либо ничего, просто оставить все как есть.
Немного поразмыслив и вернувшись в убежище, он взял уголь и нацарапал на стене: «Серебряк». Буквы получились кривыми — писать он умел плохо. Пальцы были грязными, и уголь оставлял черные разводы.
Под надписью начал делать черточки — по одной на каждый медяк, который нужно накопить. Девяносто шесть черточек. Выглядело пугающе.
«Но что еще мне делать?» — подумал он, глядя на стену, — «Сидеть здесь и гнить?»
Лежа на тюфяке, он думал о будущем. Может быть, получится. Может быть, он действительно станет авантюристом. Будет убивать монстров, зарабатывать деньги, станет кем-то важным.
А может быть, просто умрет от голода, пытаясь накопить на вступительный взнос.
«Но попробовать стоит».
За окном завывал ветер, и где-то вдалеке лаяли собаки. Звуки ночного города, равнодушного к мечтам голодного мальчишки. Капли дождя начали барабанить по крыше, и в подвале стало еще сырее.
А я наблюдал за этим и размышлял: момент поворота судьбы всегда прекрасен — особенно когда происходит не в роскошных покоях, а в вонючем подвале, среди крыс и отчаяния. Мальчишка не понимает, во что ввязывается. Он не знает, что многие из авантюристов умирают в безвестности, разорванные когтями зверей или монстров. А иногда их убивают другие люди.
Но в этом и есть красота человеческого духа — способность надеяться вопреки всему. Когда человек слышит «сдавайся», что-то внутри шепчет «попробуй еще раз». Калрен сейчас слушает этот шепот. Посмотрим, куда он его приведет.