Глава 3 — Без названия

Глава 3

Роскошная карета, запряженная четверкой лошадей, плавно обогнула перекресток и выехала на центральный проспект. Она была выкрашена в изысканный пурпурный цвет, который сотни лет назад дозволялся лишь королевской семье.

Кучера наемных экипажей, гнавшие лошадей в надежде перехватить лишнего пассажира, завидев первоклассную карету, ведомую четверкой статных жеребцов, мигом теряли весь свой пыл и уступали дорогу.

Кучера дворянских экипажей тоже заметно напрягались. Разглядев ярко сверкающий фамильный герб, они, не дожидаясь приказа хозяев, натягивали вожжи, сбавляя ход.

Ведь это был герб дома Дампьер, чье имя весило куда больше, чем титулы их собственных господ.

Обогнув золотой фонтан на центральной площади и взяв вправо, карета остановилась перед элитным домом в восьмом округе Эжона.

Крепкие лакеи выстроились по обе стороны дверцы, и из кареты вышел статный молодой красавец.

На нем был идеально скроенный черный костюм, а на плечи был небрежно наброшен сюртук с поднятым воротником.

Шелковый шейный платок с красным узором, белые перчатки из лайки и эбеновая трость с золотым набалдашником с первого взгляда выдавали вещи высшего сорта.

— Это молодой герцог Оливье Дампьер!

«Жизнь Эжона», «Еженедельные сенсации Эжона!», «Арт-Эжон», «Жизнь и искусство», «Истории знаменитостей»…

Журналисты бросились к нему, и вокруг в одно мгновение воцарился хаос.

— Ваша светлость, вы видели интервью Шарлотты Гарель? Вы действительно состоите в отношениях?

Молодой человек не проронил ни слова, лишь сдержанно улыбаясь. В лучах утреннего солнца его и без того безупречное лицо и темно-русые волосы сияли поистине божественным светом.

— Никаких комментариев! Дайте пройти!

Подскочивший секретарь Анри принялся оттеснять их руками, но журналисты не сдавались и назойливо лезли вперед.

— Вы помогли ей получить главную роль?

— Вы порвали с Рене Рикардо? Как вы прокомментируете слухи о вашем новом романе?

— Говорят, графиня Эржу была крайне расстроена, прочитав утреннюю статью!

— Принцесса республики Морбау заявила, что пойти на свидание с герцогом Оливье Дампьером — ее главное желание в жизни! Вы намерены с ней встретиться?

Женские имена сыпались одно за другим. Эти вопросы были такими же пустыми, как и насквозь лживые слухи. Из всех этих женщин, чьи имена репортеры с такой готовностью смаковали, он до сих пор не притронулся ни к одной — но все равно вокруг стоял такой шум. Скрывая глубокое отвращение, Оливье продолжал невозмутимо улыбаться.

— Что означает эта улыбка?

Его загадочная улыбка, казалось, обещала ответ, но он молчал, заставляя репортеров сгорать от нетерпения. Некоторые начали выкрикивать еще более провокационные вопросы.

— Есть свидетели, которые на прошлой неделе видели, как вы целовались в салоне!

— Говорят, в универмаге Моншан вы заказали шубу под чужим именем! Это правда?

«Какой вздор…»

Это тоже было абсолютно беспочвенно, но Оливье не стал ничего отрицать. Чем больше слухов, тем лучше: он хотел, чтобы репортеры раздули из этого настоящую шумиху.

Оливье Дампьер ежедневно от корки до корки прочитывал всю прессу Эжона. Даже грязные бульварные газетенки, по сравнению с которыми половая тряпка показалась бы кристально чистой.

Чтобы умело манипулировать теми, кто отчаянно пытался выехать на громком имени Дампьеров, было важно видеть всю игру насквозь, но при этом строить из себя ничего не понимающего простака.

Его отстраненная манера общения с журналистами — словно он видел их впервые и не питал к ним никакого интереса — тоже была частью тонкого расчета.

Узнай эти галдящие у его дверей стервятники, что он в курсе, кто из них на какое издание работает, каков их стаж, с кем в редакции они на ножах…

И даже есть ли у них личные долги — они бы, пожалуй, попадали в обморок.

Иногда он намеренно заглатывал наживку, а иногда мягко опровергал и пресекал слишком грязные сплетни.

— Говорят, вы в последнее время инвестируете в алмазные рудники. Вы подарили Шарлотте Гарель бриллианты?

Ради того, чтобы разжечь слухи, он был готов подыграть. Например, кинуть дерзкой начинающей актрисе бриллиантовое колье, словно подачку.

Само собой, заходить дальше Оливье не планировал. Его воротило от одной мысли о серьезной связи с кем бы то ни было.

— Ах, Шарлотта Гарель. Мы действительно как-то ужинали на прошлой неделе.

Он произнес всего одну фразу, но вокруг мгновенно повисла тишина. Журналисты уставились на Оливье широко распахнутыми глазами, ожидая продолжения с такой жадностью, будто готовы были его сожрать.

— А что до бриллиантов… как знать.

Он бросил загадочную улыбку и воочию наблюдал, как репортеры начинают закипать от нетерпения. Оливье бессовестно притворился, будто его поймали на чем-то постыдном. Скрывая усмешку, он скользнул взглядом по толпе и бросил:

— Ответ вы узнаете на сегодняшнем вечернем спектакле.

Мастерски изобразив смущение, Оливье прошел мимо репортеров и скрылся в здании.

— А?..

— Во сколько сегодня вечерний спектакль?!

— Зовите экипаж!

На мгновение опешившие журналисты тут же принялись кричать во все горло и разбегаться кто куда.

* * *

Стоило с самого утра поучаствовать в этом балагане, как на него тут же навалилась дикая усталость.

— Отправляй сейчас же. Пусть получит подарок прямо на глазах у репортеров — так будет даже лучше.

Передав перчатки и трость слуге, Оливье развалился на диване и ослабил шейный платок.

Анри, вошедший следом и деловито сновавший по комнате, достал блокнот и спросил:

— Букет?

— Достаточно скромный, чтобы она впредь не забывалась. На карточке — только имя. Напиши, что это для «подруги». Пусть выглядит как ни к чему не обязывающий знак внимания. Уж что она там себе нафантазирует — ее проблемы.

— Слушаюсь.

Когда Анри скрылся за дверью гостиной, Оливье неторопливо достал сигару, просчитывая дальнейшие шаги.

Пресса Эжона отличается чрезмерным усердием, а отсюда до Гранд-театра рукой подать. Наверняка они уже разбили там лагерь, поджидая Шарлотту, которая только-только прибыла в театр.

Вьются как пчелиный рой в погоне за сенсацией…

Щелчок гильотины, срезавшей кончик сигары. Он прикурил, затянулся, и мысли прояснились. Глядя на струящийся дым, Оливье спокойно приводил план в порядок.

Билеты на сегодняшний вечер редакции скупят пачками. Какое-то время спектакль будет идти с аншлагами. Учитывая масштаб скандала, вполне вероятны и дополнительные представления.

Для покровителя труппы ее расширение и успех спектакля — повод для гордости.

По праву часть прибыли причитается семье Дампьер в качестве дивидендов, но пока он отказывается от них под предлогом благородство обязывает.

Рано или поздно это окупится.

Обезумевшие от конкуренции репортеры будут гадать, появится ли Оливье Дампьер в театре, но вместо этого увидят, как Шарлотта выйдет на сцену в бриллиантовом колье.

Сразу после спектакля ювелирные лавки будут забиты до отказа. Джентльмены выстроятся в очередь, оставляя заказы и по сто раз подчеркивая, что им нужен точно такой же дизайн.

Женам, тайным любовницам или невестам. Преподнося колье, они будут хвастаться: «Еле достал, это сейчас самый писк моды в Эжоне».

Дальше — фондовая биржа.

Там неизменно крутятся люди, которые чуют запах денег чуть раньше остальных. Вместо того чтобы идти сегодня в театр, они на всю ночь выставят своих слуг дежурить у здания биржи.

Ведь биржа открывается каждое утро в порядке живой очереди, а дневной лимит на покупку ограничен. Те, кто придут лишь к открытию, уже опоздают — дельцы это прекрасно знают.

Завтра в три часа дня, после закрытия торгов, ему останется лишь подсчитать, насколько взлетели акции горнодобывающей компании, скупленные им в прошлом месяце.

— …Ха.

С губ, бесстрастно выпускавших струйку дыма, сорвался тихий вздох утомления.

Стоило ему перестать пресекать лавину скандалов, как одно лишь его имя стало приносить колоссальные деньги.

На самом деле Оливье был совершенно равнодушен к инвестициям и акциям. Они интересовали его ничуть не больше, чем женщины.

Но кто поверит, что все это затеяно лишь ради того, чтобы хоть ненадолго спастись от нравоучений его бабушки, Элеонор Дампьер?

Порой ему самому было смешно от того, как он живет, но за несколько лет этот фарс успел ему наскучить.

Однако иного выхода у Оливье не было. Так он мог уклоняться от требований жениться, да еще приносить бабушке приличный доход. Пожалуй, это был лучший способ просто потянуть время.

Воспротивься он в открытую — ее бы, чего доброго, хватил удар. Учитывая ее маниакальную одержимость внуком.

Что ж… Все в выигрыше, и ладно.

Шарлотта Гарель, с которой он перекинулся лишь парой фраз в салоне, будет ворочаться без сна, уверенная, что ее провокация удалась.

Ювелир, директор труппы, покупатели дорогих подарков, биржевые дельцы и репортеры с их сенсацией — все до единого будут ликовать.

За малую толику его внимания результат совсем не плох. Да, весьма выгодная сделка.