Глава 3 — Закон Мурима
В голове ничего не возникало. Будто перед ней лежал чистый белый лист.
— Всё хорошо. Да, всё будет хорошо. Ты выживешь. Мы уже почти добрались.
Она не знала, были ли срывавшиеся с её губ слова надеждой для пациента, самовнушением или криком. Пропитанный тьмой воздух хлестал по телу. Поздний осенний ветер был холоден. Дыхание сбивалось. Течение ци застаивалось.
Тело Кан Иля было тяжёлым. Горячим. Оно промокло от крови и пылало в лихорадке. Тихие стоны, доносившиеся до её ушей, были единственным доказательством, что Кан Иль ещё жив. Его тепло давило на плечи девушки. Она задыхалась, голова кружилась. Но.
«Я должна быть сильной. Передо мной пациент».
Дрожащими от перенапряжения руками она осторожно уложила Кан Иля на пол. Услышав его болезненный стон, девушка сдержала слёзы. На спине Кан Иля зияла ужасная рана. Красная расселина длиной с ладонь пересекала его спину, открывая жуткое зрелище. К пропитанной кровью ткани прилип чёрный струп. Девушка молилась.
Почтенный Горный Бессмертный, прошу. Я сделаю всё.
Пожалуйста, спаси его.
Тонкие пальцы девушки взяли иглу.
Резано-колотая рана от меча. Прежде всего нужно было остановить кровотечение.
Определяя одну за другой точки воздействия, девушка побледнела. Она не могла вложить силу в правую руку. Пока несла Кан Иля, она слишком сильно её перенапрягла. Для иглоукалывания рука дрожала слишком сильно. Стоило хотя бы немного ошибиться с местом укола, и последствия стали бы необратимыми — таковы были точки тела. Девушка не могла поднести иглу к Кан Илю трясущейся рукой. Ей нельзя было рисковать.
Нужно было найти другой способ остановить хлещущую кровь.
«Говорят, если мастер боевых искусств направит ци в вытянутые пальцы, человек цепенеет, будто деревянная колода».
Кажется, дровосек, господин Чан, говорил что-то подобное. Смутно всплывшие в памяти слова касались того, что обычно называли искусством запечатывания точек.
Учение о точках человеческого тела и течении ци, особое для каждой школы боевых искусств. Тайная техника, которую даже самые строгие горные школы не передавали чужакам; секретное искусство, недостижимое для девушки из горной деревни. Но глаза девушки видели ци, текущую в теле Кан Иля, словно ручей. Видели, где она протекала, где скапливалась. Каким цветом была окрашена.
Беспокойство это было или страх? Захлестнувшие её чувства уже ввели девушку в состояние самозабвения. Её пальцами руководили ощущения, а не разум. Тонкий дрожащий палец безошибочно коснулся первой точки.
Невнятный стон. Короткий укол — ци, текущая в теле девушки, выстрелила подобно игле. Ещё раз, и снова... Каждый раз, когда её белые пальцы окрашивались красным, крови, пропитывающей ткань, становилось меньше. Наконец девушка, вся в поту, вытерла лицо, и кровь перестала с плеском стекать на пол. Она глубоко выдохнула.
Выживет ли он? Она не знала.
Девушка была простой целительницей из захолустной деревни. Даже её опыт сводился скорее к болезням и ядам, чем к ранам от клинков. Господин Пак, живущий у дамбы, съел что-то не то; у моего ребёнка сильный жар и сыпь на лице... Вот с чем ей обычно приходилось иметь дело.
— Угх...
Кан Иль скрутился от боли. Девушка схватила его за руку. Его сильные пальцы вцепились в её ладонь, словно в последнюю опору. Другой рукой девушка убрала волосы с лица Кан Иля.
— Прости. Потерпи ещё немного. Я что-нибудь придумаю.
Они держались за руки до глубокой ночи. Пока дыхание Кан Иля не стало немного ровнее, а его ослабевшая ладонь сама не разжалась. В ту ночь белая хлопковая ткань бесчисленное количество раз пропитывалась кровью и алела. Кровь сворачивалась в липкую массу, неприятно пристававшую к коже девушки. Она не отходила от пациента, бесконечно повторяя.
Всё хорошо. Всё наладится. Всё будет в порядке.
Слёзы падали.
#
Староста был бессилен. Нападавшего так и не поймали. Он перемахнул через стену выше человеческого роста и исчез. Никто словно и не собирался его ловить. Праведные воители на востоке занимались своими делами. А клан Ёнсон на западе вовсе не дал ответа.
Старосте велели прийти в другой раз и выставили его на рассвете.
День выдался ясным. Небо было синим. Девушка безучастно смотрела на небо, где поднималось утреннее солнце. В котле во дворе уже должна была застыть лечебная мазь, которую она наспех приготовила за ночь. То, как вязкая масса слипалась и твердела, напоминало рану Кан Иля. Возможно, раны мира могут исцелить лишь подобные им раны.
Всё казалось сном.
Ещё вчера целый постоялый двор был разрушен. За один день кто-то остался сиротой. Тело отца Кан Иля успело остыть ещё вчера. Смерть от потери крови. Он потерял слишком много крови, когда ему отсекли руку. Это был ужасный кошмар, но на небе не было ни облачка, а солнце сияло ярко. День стоял холодный, но краски мира казались слишком насыщенными.
«Что мне делать?»
Староста с мрачным лицом осматривал Кан Иля.
Кан Илю не становилось хуже. Но и лучше не становилось. Он всё ещё не пришёл в сознание. Его дыхание оставалось неровным, а жар не спадал. «Его ци не распутывается», — пробормотала девушка. У самоучки, постигавшей всё лишь по лечебной книге, были свои пределы. Староста сказал, что придётся привести из Канмёна лекаря и принести целебных трав.
— Если поторопиться сегодня, то к вечеру послезавтра мы сможем привести его сюда.
Если поторопиться, сказал староста. Дорога до Канмёна была тяжёлой. Туда приходилось идти весь день по узкой горной тропе. Вернее всего было рассчитывать на два дня. Девушка обезумела от тревоги. «Солнце только взошло».
«Сейчас. Если я прямо сейчас побегу в Канмён и не буду отдыхать, то смогу вернуться уже завтра».
Разница в один день.
Если благодаря этому одному дню Кан Иль сможет выжить, она обязательно пойдёт. В следующее мгновение девушка уже собирала дорожный узел.
— Я вернусь.
— Эй, ты куда?!
— Так будет гораздо быстрее.
Прежде чем староста успел её остановить, девушка выбежала из дома. Она гнала себя вперёд, успокаивая взбудораженные кровь и ци.
Но даже так.
И всё же.
#
Солнце садится. На Канмён опускаются сумерки.
К концу дня оживлённый рынок пустеет. Торговцы сворачивают лавки. Люди покидают свои места. В самом конце широкой площади стояло большое поместье — поместье клана Чхон. Плотно закрытые ворота из крепкого дуба возвещали каждому о власти хозяев.
И тут — бух!
Кто-то стучит в огромные ворота клана Чхон. Маленьким кулачком — бух! — яростно стучит. Больше, чем на человека, девушка походила на кричащего призрака. «Она сошла с ума?» — перешёптывались люди, издали глядя на неё. Прохожие переговаривались на ходу.
— Давно она так?
— Уже целый страж. Вся в поту, но не перестаёт. Говорят, она из Потколя.
— Разве оттуда не идти целый день? Мастера клана Чхон так холодны, могли бы хотя бы раз выйти.
— Дитя, не смотри на людей так. Тц.
Девушка стучала в ворота как безумная. Её опухшие руки без устали били по дереву. Бух! Бух! Бух!.. Наверное, она не привыкла сердиться на других — умоляющие нотки не вязались с её охрипшим голосом.
— Выйдите. Прошу. Кто-то умирает.
Но ворота оставались прямыми. И непоколебимыми.
Неодушевлённый предмет не внимал мольбам девушки. Он лишь безмолвно исполнял свой долг. Сегодня ворота не откроются — значит, им оставалось только стоять. Девушка весь день бегала, разыскивая лекаря. И ни один из них не пошёл с ней.
А причина крылась в нелепой угрозе, которую мастера боевых искусств оставили в Канмёне.
Родной Потколь девушки. Маленькое письмо от клана Ёнсон, в котором говорилось, что всякому, кто в течение следующей недели войдёт в эту маленькую, ничем не примечательную деревушку или покинет её, истребят семью до третьего колена, весило больше, чем беспомощная просьба девушки. Никто не пойдёт в место смерти ради незнакомого юноши.
— Господин праведный воитель, прошу, выйдите. Спасите человека...
Скрип...
Неужели её отчаянная молитва была услышана? Ворота открылись. Перед ней стоял мужчина средних лет в белом одеянии. Мужчина с суровым лицом грубо протянул девушке маленькую коробочку.
— Это лекарство хорошо помогает от ран, нанесённых клинком. Возьми.
— Господин праведный воитель!
На этом всё. Девушка отчаянно преградила закрывающиеся ворота и заговорила. Она умоляла найти хотя бы одного лекаря, помочь Кан Илю, и кричала об этом с самого заката. Мужчина средних лет в белом одеянии давно всё слышал. Поэтому он прекрасно знал, чего она хотела и в каких обстоятельствах оказалась.
— Послушай, лекарство от ран, нанесённых клинком, которое я тебе только что дал, — вещь, которой не положено владеть чужакам. Возвращайся.
— Пожалуйста, спасите его. Я умоляю.
— Хмф.
Девушка, распростёршаяся на земле в глубоком поклоне, выглядела удивительно изящно. Вероятно, именно поэтому он на миг проникся жалостью.
Покрытая мозолями рука подняла девушку.
— Слушай внимательно. Мне жаль твоего возлюбленного, но такова жизнь: есть вещи, которым не помочь. Таков закон Мурима: богомол, не распознавший колесницу, будет раздавлен.
— Что?
— Я говорю, что, оказавшись в Муриме, следует подчиняться законам Мурима. Я попробую поговорить с кланом Ёнсон, но на это уйдёт несколько месяцев, так что не надейся слишком сильно. А пока возьми эти деньги и купи себе хорошую миску мясного супа. Живым ведь нужно жить дальше, верно?
Скрипнув, ворота снова закрылись перед её пустым взглядом. Со звоном к ногам девушки упало несколько монет.
Последние слова мужчины средних лет в белом одеянии звенели у неё в ушах, как назойливый писк. «Если ты в Муриме, следуй законам Мурима».
«Но я никогда не входила в Мурим».
Она никогда не хотела войти в Мурим и никогда не мечтала стать мастером боевых искусств. Ни у девушки, ни у Кан Иля не было таких мечтаний. Они знали счастье золотистых осенних полей. Им хватило бы просто пойти вдвоём смотреть на осенние листья. Они ни разу не хотели принадлежать месту, называемому Муримом.
Но законы и обычаи Мурима, похоже, были абсолютны. Важнее законов государства, благополучия людей и праведности — быть может, важнее даже человеческой жизни. Девушка стояла перед закрытыми воротами до рассвета, не размыкая губ. Неподвижно, даже не шелохнувшись.
#
Ворота больше не открылись.
Лишь из-за огромных ворот клана Чхон время от времени доносились неразборчивые голоса.
— Кто это был?
— Жительница Энчхона, иначе Потколя. Похоже, клан Ёнсон причинил ей вред.
— Хмф, тц. Эти мерзавцы из сил нечестивого пути даже не могут как следует держать деревенских в узде? Поэтому я и советовал главе клана не иметь с ними дела. Из-за этого проклятого нейтралитета разве не мы одни пострадали?
— Что поделать? Мы не можем выбрать сторону... Подумать только, чтобы карта сокровищ указала на Канмён. Даже перерождённый Спящий Дракон не мог бы этого предвидеть.
— Верно. Ты прав. Попытаешься проглотить слишком большой кусок — подавишься. Если всё обдумать, глава клана рассудил верно, но мне всё равно захотелось пожаловаться. Просто эта сумасшедшая прервала мой дневной сон.
К счастью, эти слова не достигли девушки.