Глава 1.3 — Глава 1. 【Свидетельство 2】 Дворецкий злодейки Кеннет Джеральд

Глава 1. Расследование

【Свидетельство 2】 Дворецкий злодейки Кеннет Джеральд

Был полдень.

Юнихт появился на пороге загородной виллы, которую так любила Эйдия.

Место выглядело странно-заброшенным. Но дом и мебель сияли чистотой, словно их содержали в порядке.

Судя по отсутствию пыли, уборка проводилась регулярно. Только часть окон была разбита и наспех заколочена деревянными досками. Комнаты также зияли странной пустотой.

Очевидно, гарнитуры дорогой мебели вроде диванов, столов, стульев и прочих были распроданы первыми.

Отчего возникла леденящая пустота. В некогда роскошном интерьере, выдержанном в чёрных и серебряных тонах, гуляла атмосфера запустения.

Здесь не чувствовалось присутствия постояльца.

Эта комната была мертва.

Неважно, дорого ли здание построено иль дёшево – суть заброшенного дома всегда одна, – так рассуждал Юнихт.

И тут.

– Ох, у нас очередной незваный гость.

Из глубины коридора появился человек. В словах звучало раздражение. И всё же тон оставался абсолютно спокойным. Даже с оттенком легкой беспечности.

Юнихт перевёл взгляд в сторону владельца голоса.

Молодой мужчина в ливрее дворецкого. Волосы – выцветший рыжий. Глаза – того же оттенка. Необычайный красавец, но с каким-то побитым жизнью выражением лица.

Внешность сильно разнилась с его одеждой. Из тех, кто социальное положение демонстрирует униформой, – определил Юнихт. По сути, он, казалось, был человеком той же породы.

Проще говоря – бездарь. Впрочем, подчёркнуто вежливо продолживший:

– В настоящее время особняк выставлен на аукцион. Прошу воздержаться от незаконного проникновения. Права собственности уже переданы, но управление по-прежнему возложено на меня. В зависимости от ваших действий я могу быть вынужден сообщить властям… хотя сомневаюсь, что вам нужны штрафы или тюремный срок? …Впрочем, на вора вы не похожи.

М? – Юнихт склонил голову. Несколько неожиданное заявление, после весьма строгого-то предупреждения. – Думаю, просто соглашусь, – решил Юнихт и спросил.

– Приятно, что вы это заметили. Но… простите за дерзость со стороны незваного гостя, если я не вор, то всё в порядке?

– Вовсе нет. И всё же. Если вы пробрались сюда из чистого любопытства и просто смотрите, не пытаясь ничего украсть, это даже мило. Тем более что вы даже ни к чему не прикоснулись…

Юнихт прищурился. Похоже, дворецкий наблюдал за ним уже довольно долго.

Признаться, отслоившиеся обои и впрямь не выходили из его головы. Но, похоже, не трогать их было верным решением.

В то же время Юнихта осенило.

Он решил упомянуть то, что, должно быть, изрядно нервировало дворецкого.

– Видимо, у вас отбоя нет от [охотников за реликвией покойной]?

– Да, верно. Их столько, что у меня просто нет слов.

Негодяи, мечтающие утащить хоть какую-то личную вещь печально известной [злодейки из знати].

Дворецкий глубоко вздохнул. Юнихт покопался в памяти, пробегаясь по данным из документов.

Перед ним был Кеннет Джеральд – дворецкий, прислуживавший Эйдии.

Похоже, Эйдия нашла его сама – его прошлое было туманным.

Судя по всему, коллег у него не было. И хотя сейчас он заведовал особняком лишь до завершения аукциона, поговорить ему было особо не с кем. Исходя из этого, Юнихт подумал. Выслушать чужие жалобы – эффективный приём. Так можно было бы в определённой степени сблизиться. Но ему нужен был повод.

– Вы выглядите уставшим… Прошу, угощайтесь, – понимая, что на службе нельзя ни пить, ни курить, Юнихт достал сладости. Обжаренные бобы, покрытые жжёным мёдом. Давал их наставнику, когда тот был в завязке, и тот их просто обожал. Что он подкармливал его, словно голубя, лучше не упоминать. Открытый пакетик Юнихт протянул Кеннету. – Считайте это взяткой – по-детски глупой, конечно.

– Ха-ха, как честно. Пожалуй, возьму, – Кеннет взял один. Отправил боб в рот и удивлённо округлил глаза.

Конечно, – подумал Юнихт. Как-никак, это лакомство оценил [тот самый наставник]. Сладость была настолько хороша, что её признал даже любитель крепких напитков и острой пищи. Уловив, что настроение собеседника улучшилось, Юнихт спросил:

– В обмен на сладости, может, поговорим? Не расскажете, кто ещё сюда забредал?

– Хорошо… хотите послушать? Недавно один жирный тип ползал по полу, выискивая волосы Эйдии. Казалось, он сейчас оближет паркет. Вылитый слизень какого-то нового вида… А хуже всего – одна девица из благородных… специально разбила ручное зеркало. Мол, ой, какая я неловкая. Позвольте возместить ущерб. Заплачу и заберу с собой.

– А-а, намеренно.

– Именно. Дешёвый фарс, да и только. Но когда я вежливо отказал, она, испугавшись, что я отберу осколки, проглотила их. Желудок разорвало, желудочная кислота растворила органы, что привело к смерти. И это, как говорят, дочь знатного рода? Мир сошёл с ума.

Очевидно, у Кеннета накипело.

Кеннет говорил без умолку. И всё это время вовсю набивал себе рот бобами. Пока они не кончились, Юнихт решил: пора выкладывать козырь для смены темы.

– Да уж, нелегко вам пришлось. Но не беспокойтесь: меня не интересуют ни вещи, ни ценность самой [любимой загородной виллы Эйдии].

Кеннет сузил свои рыжие глаза. Мысли незваного гостя обычно вызывали у него лишь смех. Но жизнерадостный мужчина перед ним казался каким-то иным. С пониманием на лице Кеннет поинтересовался.

– Тогда что вам здесь нужно?

– Вы

– Я?

– Хочу услышать [о злодейке] из уст её дворецкого? – Юнихт вежливо раскрыл цель своего визита.

Кеннет без колебаний кивнул. По лицу видно – ожидал чего-то подобного. С оттенком скуки он произнёс:

– Понятно, вот оно что. Но… не слишком ли вы опоздали? Газеты уже выпустили спецвыпуски. Из скандала выжали всё, как из лимона под прессом. Когда кровь и сок перестают течь, интерес угасает. Так какой смысл теперь расследовать…

– Нет, я хочу знать, каким человеком была злодейка [в ваших глазах]. Узнать ваше впечатление. Такого в статьях никогда не напишут, – сказал Юнихт почти нараспев.

Кеннет был ближе всех к Эйдии. Увиденное им, его впечатления, пожалуй, должны как-то отличаться от фанатичного обожания её поклонников. Юнихт хотел это понять.

На данном этапе он всё ещё пребывал в поисках истины, какую должен расследовать. Будет лучше уточнить ключевые моменты его расследования.

В этом и заключалась цель его визита.

Вновь Кеннет выглядел озадаченным. Казалось, он был сбит с толку. Такие вещи не будоражат любопытство толпы. Другими словами, человек перед ним не был репортёром, рывшим в поисках сенсации.

Выждав момент, когда Кеннет, казалось, понял это, Юнихт продолжил.

– Я детектив. Нанят одной очень влиятельной особой.

И вот, диалог начался.

Что мог предложить Кеннет?

За то недолгое время нужно было выжать из него максимум.

＊＊＊

– Моё впечатление от Эйдии Дорваз… да ещё и личное… Странные вещи вам любопытны.

Ну-у, ладно уж.

Кеннет небрежно пожал плечами. Затем куда-то ушёл. Куда это он? – гадал Юнихт, но тут дворецкий принёс два стула, вероятно, из комнаты прислуги.

А-а, – кивнул Юнихт. Вся мебель в этой комнате являлась чужой собственностью. Вот так просто воспользоваться ею без разрешения было нельзя. К счастью, Кеннет, видно, был серьёзно настроен к разговору.

В недолгом молчании они с Юнихтом сели друг против друга, словно отражения в зеркале.

Первым заговорил Кеннет.

– …Она не была хорошим человеком. Но платила исправно. Получал много, включая щедрую [плату за молчание]. Она никогда не задерживала жалованье. Не издевалась над слугами и не изливала на них свои капризы просто так. Хотя бездарностей увольняла в тот же миг.

– Значит, она была поразительно хорошей хозяйкой?

– Ничего подобного, – последовал быстрый и твёрдый отказ.

Юнихт склонил голову набок: в наше время истории о бесчинствах аристократов, злоупотребляющих властью, не редкость. Если хозяйка не деспот, то разве её не следует ценить? Быть может, заметив недоумение Юнихта, Кеннет снова пожала плечами.

– Ведь неважно, болезнь ли, беременность ли, иль родителей хватил удар – если слуга работал плохо, его увольняли на месте. Тех, кто воровал, до крови пороли плетью… Эта в прислуге людей не видела, если не возлагала на человека ожиданий, то и едва ли вообще признавала его существование. Посему в зависимости от результатов работы их меняли как мебель, а вредителей – уничтожали… Казалось, она не признавала прав человека ни за кем, кроме особых созданий… дорожила лишь тем, что считала по-настоящему важным… Она была женщиной с очень жёсткими принципами и глубокими привязанностями.

Хм-м, – Юнихт смолк, обдумывая услышанное. Чувствовался резкий контраст в тоне между началом и концом повествования Кеннета. К тому же, в изложенном Кеннетом впечатлении крылся один важный факт.

Выходит… у Эйдии всё-таки были те самые [особые создания], которыми она дорожила?

– Если говорить прямо, она была странным человеком, – похоже, перечисляя черты характера своей хозяйки, он сам что-то прояснил в собственной голове.

На этих словах глаза Кеннета стали спокойными. Словно размышляя вслух, он продолжил.

– Людей, очарованных Эйдией, было не счесть, как звёзд в небесах. Но врагов было не меньше. Не знаю, как она сама к этому относилась. Вряд ли среди всей этой толпы поклонников нашёлся хоть один, кому она открыла душу. Все они лишь плясали под её дудку, веря в своё «я особенный»… Полагаю, именно эта бездонная тьма внутри неё бессознательно и влекла их, приведя к падению. Глупо, но порой люди сами жаждут разрушения… А вы странный гость.

– М?

Вдруг тема резко сменилась. Юнихт моргнул, несколько сбитый с толку.

С холодом, словно только-только очнувшись, Кеннет покачал головой.

– Злодейка из знати – предельно ясное совершенное [зло]. Она соблазнила Принца, чуть не сгубила страну, проиграла Святой и пала сама. Что бы я ни рассказывал, этот факт остаётся единственной истиной, разве нет?

– …Неужели это всё? – Юнихт усомнился в этом несколько апатичном выводе.

Ему приказали провести расследование [о злодейке]. А коли так, то общеизвестные факты – лишь верхушка айсберга. Определённо были тайны – то, что ещё не обнародовали.

座礁船の帆先にすぎない – дословно «лишь кончик паруса севшего на мель корабля». Небольшая, незначительная часть общей картины проблемы. Аналог верхушки айсберга.

И главное – сам Юнихт не мог полностью отделаться от тревожного несоответствия.

– …Прошу, простите меня. Я не нарочно.

Разве это слова [зла]?

– Хм… похоже, у вас есть веские причины сомневаться. Что ж, ищите, сколько влезет. Но боюсь, более я вам ничем не помогу, – с этими словами Кеннет встал. Юнихт намеренно ни слова не проронил.

Ловя косые лучи солнца из окна, Кеннет с горечью произнёс.

– В конце концов, я был лишь её дворецким. Для Эйдии я не был ни больше, ни меньше.

То было признание в собственной незначительности.

Кеннет отошёл от стула. Юнихт было решил, что тот собрался уйти. Но, вопреки ожиданиям, дворецкий замер. Кеннет оглядел комнату, будто пытаясь разглядеть в ней ушедшие дни.

Затем небрежно бросил, словно вспомнив.

– Если хотите знать об Эйдии больше, почему бы вам не разузнать о том, что было до её появления в графском доме?

– …Это.

– Об этом много судачили в народе. Вы ведь наверняка и сами знаете? Эйдия Дорваз не была родной дочерью этого рода.

Юнихт тоже об этом слышал. Ещё когда он помогал наставнику и просматривал протоколы суда, зацепился за этот факт. Эйдия и её сестра-близнец, нынешняя Святая, были взяты в знатную семью из приюта.

– С этого момента начались триумф и падение злодейки-аристократки, её путь из рая в ад… Если хотите докопаться до сути – спускайтесь по лестнице в преисподнюю. Она будет очень, очень долгой.

Раз зовёте себя детективом, то обязаны это сделать.

Совет прозвучал не то как пророчество, не то как приказ.

На сей раз Кеннет действительно покинул комнату. Глядя ему в спину, Юнихт активировал свой дар. Зрачки изогнулись, в реальности прошло мгновение. И Кеннет окончательно скрылся из виду.

Детектив остался в одиночестве перед пустым стулом.

Юнихт молча сцепил пальцы.

Воспоминания Кеннета Джеральда, дворецкого злодейки

В отличие от предыдущего воспоминания, эта комната была выдержана в чёрном и серебряном цветах.

При жизни Эйдия владела множеством особняков. Говорили, что эта резиденция, подаренная ей Принцем в знак его величайшей страсти, была её любимой.

В доказательство тому, что таков дар королевской семьи, на колоннах был вырезан герб с тремя лилиями.

Изначально этот особняк предназначался для фаворитки Короля, мадам Дю Берри. Однако та, кто не стеснялся называть себя [самой дорогой женщиной в мире], не оценила ни изысканный интерьер, ни обширные угодья, и потребовала построить новую в самом сердце территории королевского дворца – отдельный дворец с лабиринтом садов и тронным сооружением в центре. Удивительно, но этот каприз был удовлетворён.

Было решено начать для неё масштабный проект. Но, увы, вскоре работы были прерваны.

Ныне голова мадам Дю Берри отделена от тела, а сама она безмолвствует в могиле.

Её обвинили в попытке отравления Короля. Поговаривали только, что это было ложное обвинение, состряпанное самой Эйдией Дорваз, выступившей обвинителем. Впрочем, повторного расследования никто не проводил.

Пускай истина вскроется, голову назад не пришьёшь. Гнилой труп не воскресить. Правда никого не порадует. Скорее, она принесла бы только убытки.

Так истина осталась погребённой в земле.

Никто не удосужился её раскапывать.

В итоге так и осталось загадкой, подставила ли Эйдия мадам Дю Берри в самом деле.

Если это так, то её хладнокровию можно только позавидовать.

Она обставила бывший дом покойной мадам Дю Берри мебелью, идущей вразрез с модными тенденциями, из грубой чёрной кожи и матового серебра. И преспокойно жила там в роскоши.

Говорили, она ни капли не боялась ни проклятий, ни призраков.

Казалось, она просто позабыла о существовании мадам Дю Берри.

Даже сейчас, прямо перед тем, от чьего лица он наблюдал сие, она элегантно пила чай.

В комнате, которая подходила ей куда больше прежней, не было ни единого серебряного святого цветка.

В обстановке, из которой максимально изгнали всё живое, Эйдия поставила чашку на стол.

– Кеннет, не хочешь глоточек? Это чай из лучших листьев, но я, так и быть, позволю тебе попробовать немного. Я разрешаю.

– Нет, благодарю. Когда вы так говорите, госпожа Эйдия, это значит: «Заварил неидеально, попробуй сам».

Эйдия злорадно усмехнулась. Выражение лица было странным. Как у кошки из сказки, которая радуется, доставив кому-то проблем. Глядя на унылое лицо Кеннета, она весело пропела.

– Ой, никакого в тебе очарования, зато ты крайне компетентен. Чего и следовало ожидать от Кеннета.

– …Чай в чайнике почти не убавился. Это сарказм?

– И искренность, и сарказм.

– С вашего позволения, я заварю заново, – предложил Кеннет, собравшись с духом уж в этот-то раз справиться. Но Эйдия коротко качнула головой. В её взгляде мелькнул холодок, когда она буднично произнесла.

– Не нужно. Я наняла тебя не за умение подавать чай. Мастеров в этом деле пруд пруди. Не трать время на полировку ненужных навыков, помни о своей роли… Ты мне ещё пригодишься в будущем, – с этими словами Эйдия снова пригубила чай. Но всё же едва заметно поморщилась.

Вздыхая, хозяин воспоминаний произнёс:

– Принесу земляничный джем. Может, станет немного лучше.

– Ой-ой, как находчиво? – кху-ху, – Эйдия рассмеялась. Видимо, [его] упрямство её забавляло, и лицо девушки вновь озарилось ярким светом. [Он] развернулся и пошёл прочь. Образ Эйдии остался позади. Отсюда и до конца отведённого времени в памяти, пожалуй, будут лишь скучные минуты приготовления чая.

И на этом Юнихт оборвал воспоминания.

＊＊＊

Юнихт покинул ныне безлюдный особняк.

Газон в просторном саду уже начал зарастать, требуя ухода. Юноша быстро прошёл по дорожке, местами уже начавшей рушиться. Наконец показались тяжёлые железные ворота, украшенные орнаментом из роз. Вход, через который он раньше перебрался с помощью верёвки и крюка, юноша теперь просто открыл изнутри.

Скользящим движением он вышел наружу, убедившись, что поблизости никого.

И Юнихт озвучил первый же вопрос, всплывший в его голове.

– …А ведь они, казалось, на удивление хорошо ладили.

Кеннет подчеркивал, что был «всего лишь дворецким». Тем не менее тон, каким злодейка обращалась к нему, был лёгким, почти непринуждённым. В этой манере общения определённо сквозило доверие.

Что-то здесь не вязалось.

Однако тратить больше времени здесь было плохой затеей.

Чем дольше он затягивал расспросы, тем выше была вероятность, что ситуация обернётся против него самого.

В Кеннете уже проснулся интерес к [детективу, расследующему дело злодейки]. Не исключено, что в будущем Юнихту снова понадобятся его воспоминания. А потому не стоило слишком уж навязываться и портить сложившееся впечатление.

На пока что союзников у него почти не было. Лучше было избегать создания о себе плохого впечатления.

Юнихт ещё раз прокрутил в голове сцены из памяти Кеннета.

Того самого «особого создания» для Эйдии в них не оказалось.

Вероятно, повседневные воспоминания, которыми пропитаны стены дома, всплыли в сознании дворецкого ярче всего остального. Впрочем, Юнихт не считал это большой проблемой. Личность этого особенного человека пока была скрыта. Но если он действительно важен, то по мере «спуска по лестнице» ответ проявится сам собой.

Вместо этого Юнихт поразмыслил вот о чём.

– Ну что ж… путь неблизкий, но, пожалуй, стоит туда сходить.

Кеннет советовал посетить приют.

Опыт подсказывал Юнихту: во время расследования порой внезапно возникает некое [течение]. И лучше ему не сопротивляться. Следующим пунктом должно стать именно то указанное место.

Эйдия Дорваз была прекрасным ядовитым цветком.

Интересно, что же только было зарыто у его корней?

«Спускайтесь по лестнице в преисподнюю».

Ждёт ли его там, в самом низу, почва, породившая ядовитый цветок?

Чтобы проверить это, Юнихт зашагал прочь, мерно стуча каблуками.