Глава 5 — Глава 5

— Какая же ты дрянь, Субин. — Голос отца был ледяным, пропитанным презрением. — Тебе мало того, что ты живёшь здесь припеваючи? Крыша над головой, жратва, своя кровать. И ты такая жадная, что родному отцу в деньгах отказываешь?

Его рука вцепилась мне в волосы, дёрнув вверх, заставляя выгнуться. И тут же — удар. Тяжёлый, со всей дури, прямо в живот. Воздух вышибло из лёгких одним мгновением. Я захрипела, пытаясь вдохнуть, но лёгкие будто склеились. Перед глазами поплыли тёмные пятна.

— Отец… прошу… у меня сейчас нет денег… — прохрипела я, давясь словами.

— А врать нехорошо, Субин. Я тебя этому учил?

Он разжал пальцы, и я рухнула лицом вниз, выставив руки. Асфальт больно впился в ладони, сдирая кожу до мяса. Я перевернулась на спину, пытаясь отползти, но он навис сверху. Его рука взметнулась и с гулким шлепком врезалась мне по щеке. Голова мотнулась в сторону, во рту появился привкус крови.

— Я тебя люблю, Субин, — прошипел он, наклоняясь к самому лицу, обдавая перегаром. — А ты своего отца, видимо, не любишь. Хочешь, чтобы я с голоду сдох?

— Ты тратишь деньги на игры… а не на еду… — выдохнула я, чувствуя, как губа распухает.

— Смеешь дерзить, девчонка?!

Снова удар. На этот раз сильнее. Из разбитой губы брызнула кровь, заливая подбородок.

«За что» — билась в голове мысль. «Я ничего плохого не сделала. Почему?..»

— Где твой телефон? Дай сюда! — он зашарил по моим карманам.

— Нет! Не трогай меня! Не дам!

— Ах ты!

Он вскочил, занося ногу для удара. Я зажмурилась, инстинктивно свернувшись в клубок, готовясь к новой вспышке боли.

Но удар не пришёл.

Вместо этого — глухой стук падающего тела.

Я открыла глаза. Отец валялся на земле в нескольких метрах, а рядом со мной стоял он. Зеро. Его фигура казалась огромной, чёрной тенью на фоне тусклого фонаря.

— Зе… Зеро… — выдохнула я.

***

Я оттолкнул этого мужика от Субин волной силы способностью. Он пролетел пару метров и гулко приложился спиной об асфальт. Во мне клокотало что-то дикое, первобытное. Ярость, которую я никогда раньше не чувствовал. Она застилала разум горячей, красной пеленой.

— Ты… смотрю, нашла себе защитничка.

— Я бы тебе сейчас советовал, — мой голос был низким и ровным, — драпать отсюда, пока у тебя ещё есть две ноги. И голова на плечах.

Он встал, отряхнул штаны и сплюнул кровью.

— Пёс. Нападение на гражданское лицо карается законом. Мне ничего не стоит заявить на тебя. И твоей подружке это аукнется.

— Ну давай, — я шагнул к нему, и он невольно отступил. — Посмотрим, кто первый. Ты — в участок. Или я — тебе прямо сейчас голову сворачиваю. Выбирай.

Он зло сплюнул в сторону.

— Сопляк.

Я развернулся к Субин. Она стояла, шатаясь, прижимая руку к разбитой губе. Я осторожно взял её за плечи.

— Пойдём. Я провожу.

Мы сделали несколько шагов, когда сзади раздался топот.

— Тебя я не отпускал, Субин!

Рывок. Её голова мотнулась назад — он вцепился ей в волосы и потащил к себе. Она вскрикнула, не столько от боли, сколько от ужаса.

Я не думал. Моя рука сама метнулась вперёд, схватила его запястье и одним движением вывернула его под неестественным углом. Раздался тошнотворный хруст сустава.

— А-а-а! Сука! Бля-я-ять! — заорал он, падая на колени, пытаясь освободить вывернутую руку.

Я не остановился. Схватив его за шкирку, я поднял его и с разворота, вкладывая всю ярость в удар, впечатал кулак прямо в челюсть. Его голова мотнулась, и он рухнул, ударившись затылком об асфальт. Из разбитой губы хлынула кровь, смешиваясь с грязью.

— Сука! Стой! — заверещал он, пытаясь отползти.

— Когда она тебя просила остановиться — ты останавливался? — прошипел я, занося ногу для нового удара.

— Зеро! Прекрати! — Субин повисла у меня на спине, вцепившись мёртвой хваткой. — Прошу тебя! Пойдём! Просто пойдём отсюда, пожалуйста!

Её голос, полный слёз и ужаса, пробился сквозь кровавую пелену. Я замер. Сделал глубокий, прерывистый вдох. Потом ещё один.

— Ты должен сказать своей дочери спасибо, — мой голос всё ещё дрожал от сдерживаемой ярости. — Потому что я готов был прямо сейчас свернуть тебе шею. И закопать в ближайшей подворотне.

— Сопляк! — прохрипел он, сплёвывая зубы. — Я тебя так не оставлю! Субин — моя! Благодаря мне она появилась на свет!

— Она — не вещь! — рявкнул я, и он дёрнулся. — Конченый кусок говна! Она — человек!

— Человек?! — он вдруг зашёлся в хриплом, истеричном смехе, захлёбываясь кровью. — Ахаха! Она — всего лишь псина! Такая же, как и ты!

— Да я тебя…

— Зеро, не слушай его! — Субин сжала меня ещё крепче. — Он специально! Прошу, пойдём!

Я чувствовал, как дрожит её тело. Страх за меня или за него — уже не имело значения. Я выдохнул, позволяя ярости схлынуть, развернулся и, придерживая Субин за плечи, повёл её прочь из этого ада.

— Я заявлю на тебя, пёс вшивый! — донеслось нам вслед.

— А вот этого я вам, дяденька, не советую, — раздался вдруг знакомый голос. Из-за угла вышел Тимми, с телефоном в руке. Его лицо, обычно задорное, было мрачным, а голос — жёстким, как сталь. — Я всё записал. С самого начала. Как вы напали первыми, как избивали девушку. Закон на нашей стороне. Если мы ещё раз увидим вас здесь, — он сделал паузу, глядя прямо в глаза мужику, — пеняйте на себя. Заявление полетит прямиком к военной полиции.

Мужик открыл рот, чтобы что-то сказать, но, встретившись взглядом с Тимом, только сплюнул кровью и, прижимая вывихнутую руку, поплёлся прочь, в темноту переулка.

— Тц, — только и выдавил он напоследок.

Субин шла, еле переставляя ноги, спотыкаясь на каждом шагу. Я чувствовал, как её тело мелко дрожит — то ли от холода, то ли от шока, то ли от всего сразу.

— Субин, держись за мою шею, — сказал я, уже прикидывая, как удобнее её подхватить.

— Не надо… я сама… всё в порядке…

Я не стал слушать. Просто подхватил её на руки — лёгкую, почти невесомую — и понёс. В здании общежития я поднялся по лестнице, не чувствуя тяжести. Адреналин всё ещё бурлил в крови, согревая и придавая сил. Она что-то бормотала, что может идти сама, но я пропускал её слова мимо ушей. Только когда мы дошли до её двери, я осторожно опустил её на ноги, придерживая за плечи, пока она возилась с замком.

Внутри было тихо. Я довёл её до дивана, усадил, нащупал на кухне кружку, налил воды из-под крана. Вернулся, протянул ей.

— Спасибо… — её голос был тихим, срывающимся.

Руки дрожали так сильно, что вода плескалась через край. Я мягко забрал кружку и поставил на тумбочку рядом. И только тогда я понял — её ладони. Изнанка рук была содрана до мяса, мелкие камешки застряли в ранах, кровь запеклась чёрными разводами.

— Прости, я сразу не понял, — мой голос прозвучал хрипло. — Ты поранила ладони. Где аптечка?

Она не ответила. Только всхлипнула. Я услышал, как капли слёз падают на ткань дивана — тихий, почти неразличимый звук, от которого у меня внутри всё переворачивалось.

— Нижний ящик… в ванной, — наконец выдавила она.

Я сорвал с себя куртку, бросил куда-то в сторону и быстро нашёл ванную. Аптечка была на месте. Вернувшись, я присел перед ней на корточки, открыл пластиковый контейнер. Пальцы лихорадочно перебирали упаковки: бинты, пластыри, обезбол... Но где, перекись? Я не мог найти один пузырёк из за своей слепоты.

— Здесь… — Субин поняла раньше, чем я попросил. Её дрожащая рука легла поверх моей, направляя к нужному флакону.

Я сжал его в ладони. Нашёл полотенце, намочил тёплой водой. Осторожно, стараясь не сделать больнее, начал смывать грязь и кровь с её ладоней. Она шипела сквозь зубы, но не отдёргивала руки.

— Больно? — спросил я, хотя и так знал ответ.

— Терпимо, — выдохнула она.

Я обработал раны перекисью — она зашипела, впитываясь в ссадины, — и начал аккуратно бинтовать. Слой за слоем, стараясь не слишком туго, чтобы не нарушить кровоток, но достаточно плотно, чтобы защитить.

— Почему ты позволяешь так к себе относиться? — спросил я почти шёпотом. Но внутри всё клокотало. Злость никуда не делась — она просто затаилась, ожидая своего часа.

— Он мой отец, — всхлипнула она. — Я ничего не могу с этим поделать.

— Ты серьёзно сейчас? — мой голос невольно повысился. — Ты слышишь себя?

— Я понимаю… — её голос сорвался. — Я понимаю, что это неправильно… но я… ничего не могу…

Она заплакала. Сначала тихо, сдерживаясь, а потом — навзрыд, громко, не стесняясь, выплёскивая всю ту боль, что копилась годами.

— Что же мне с тобой делать, — выдохнул я, и вся злость вдруг ушла, оставив только глухую, тянущую пустоту. — Иди сюда, дурёха.

Я присел рядом с ней на диван и притянул к себе. Она уткнулась лицом в моё плечо и плакала — горько, безутешно, вздрагивая всем телом. Я обнял её крепче, чувствуя, как её слёзы пропитывают мою футболку, и гладил по голове, не говоря ни слова. Иногда слова не нужны. Иногда достаточно просто быть рядом.

Пока Субин плакала, её дыхание постепенно выровнялось, всхлипы стали тише, а тело обмякло в моих руках. Уснула. Прямо у меня на плече, обессиленная, выплакав все слёзы до дна.

Я осторожно, стараясь не разбудить, опустил её голову на диванную подушку. Пальцы на секунду задержались на её волосах — мягких, спутанных, пропахших кровью и слезами. Затем я снял с неё обувь, аккуратно поставил берцы рядом с диваном и укрыл её пледом, что лежал на изголовье. Она вздохнула во сне и поджала ноги к груди — поза ребёнка, ищущего защиты. У меня внутри снова что-то болезненно сжалось.

Я взял куртку, надел её и уже собрался уходить, когда из комнаты бесшумно выскользнула соседка. Джехи. Она стояла в проёме, скрестив руки на груди, и смотрела на Субин с выражением, в котором смешивались вина и облегчение.

— Ты была здесь? — спросил я почти шёпотом, стараясь не разбудить Субин. — Почему не вышла?

— Подумала, так будет правильнее, — ответила она так же тихо. — Я бы только помешала. Ей нужен был кто-то, кто… ну, не я. Ты понял.

Я кивнул.

— Я пошёл. Присмотри за ней.

— Само собой. И… спасибо тебе. Правда.

— Не стоит благодарить, — мой голос прозвучал глухо. — Если этот мудак снова объявится…

— Я позвоню. Сразу же.

— Договорились.

Я вышел в коридор, спустился по лестнице и толкнул тяжёлую дверь корпуса. Ночной воздух ударил в лицо холодом, выхватывая остатки тепла. И тут же я замер.

Тимми. Он сидел на корточках у входа, подняв воротник куртки, и курил, глядя куда-то в темноту. Увидев меня, он встал и подошёл.

— Как она там? — спросил он без обычной своей задоринки. Голос был серьёзным, усталым.

— Не знаю, — честно ответил я. — Долго плакала. Пока не уснула.

— Понятно… — он помолчал, затягиваясь. — Слушай, видос у меня есть. Всё чётко, с начала и до конца. Если что — это железная доказательство.

— Если он в следующий раз объявится, — перебил я, и мои кулаки сами сжались в карманах куртки так, что костяшки хрустнули, — видео не понадобится.

Тим внимательно посмотрел на меня, выпустил струйку дыма в сторону.

— Бро, я с тобой согласен на все сто. Но не хочу, чтобы ты потом загремел под трибунал из-за этого куска дерьма. Он — гражданский. Закон на его стороне, как бы это ни бесило.

— Плевать я хотел на такое дерьмо, как он, — процедил я сквозь зубы.

— Остынь, — Тим хлопнул меня по плечу. — Всё будет нормально. Думаю, после сегодняшнего он затаится. Испугался. Я таких мразей знаю — они смелые только когда жертва беззащитна.

— Ладно, Тим, — выдохнул я, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает. — Я пойду. Что-то я сегодня… подзаебался.

— Ага, давай. Завтра увидимся, — он кивнул. — Я придумал, как попасть в архивы. Завтра обкашляем детали.

— Добро.

Мы пожали друг другу руки. Его ладонь была тёплой и уверенной. Хороший парень. Надёжный.

Я развернулся и пошёл в сторону своего корпуса, сжимая в кармане ключи и чувствуя, как адреналин медленно уходит, оставляя после себя только выматывающую, тяжёлую пустоту.

Зайдя домой, я снял обувь, повесил куртку на крючок и уже хотел войти в свою комнату, но тишина в гостиной была обманчивой.

— Где ты был? — голос Инь разрезал тишину.

Она сидела на диване, поджав ноги, и машинально тискала Мокку. Кошка недовольно мяукала, пытаясь вырваться, но Инь сжимала её слишком крепко, не замечая этого.

— Помогал другу, — коротко бросил я, направляясь к себе.

— Другу? — её голос дрогнул. — Может быть, подружке?

Я остановился. Развернулся. Усталость навалилась на плечи тяжёлым грузом, но я попытался сохранить спокойствие.

— Инь, давай ты не будешь начинать истерику. Я дико устал. Правда.

— Ой, ну прости, что я вечно истерю и доставляю проблемы! — она вскочила, Мокка выскользнула и спряталась под кресло. — Прости, что я вообще существую!

— Да, Инь, именно так, — усталость взяла верх, и слова вырвались раньше, чем я успел их остановить. — А ещё ты скрываешь от меня что-то. Уходишь куда-то с утра, врёшь про Беатрис. Думаешь, я не чувствую?

— Ничего я не скрываю! — она подлетела ко мне, встав вплотную. Её голос горел обидой и гневом. — А сам?! Сам ты мне ничего не говоришь! Носишься с этой… этой Субин, а меня в игнор! Я тут ещё и виновата?!

— Инь, прекрати, — мой голос стал твёрже.

— Что прекратить?! — её голос сорвался на крик. — Ты стал другим, как только появилась она! Ты перестал обращать на меня внимание! У тебя вечно секреты, ты пропадаешь неизвестно где, а когда я спрашиваю — ты меня посылаешь!

— Вот поэтому я и не говорю про Субин! — не выдержал я, и мой голос тоже взлетел до крика. — Потому что если я начну разговор про неё, ты сразу начинаешь беситься! Объясни мне, что происходит?! Ты её не знаешь, даже не видела толком, а ведёшь себя так, будто она твой личный враг! Я ничего не понимаю!

— Раз не понимаешь — значит, не судьба! — выкрикнула она, и в её глазах блеснули слёзы.

Она рванула к двери, на ходу хватая куртку.

— Ты куда?! — я шагнул за ней.

— Подальше от тебя!

Она уже натягивала рукава, когда я схватил её за запястье. Не сильно, но достаточно, чтобы остановить. И в следующее мгновение я просто обнял её. Прижал к себе, не давая вырваться.

— Инь, прошу тебя, прекрати убегать, — мой голос охрип, усталость и боль смешались в нём. — Ты не понимаешь… своими действиями ты делаешь мне больно. Очень больно.

— Вот и пускай! — она забилась в моих руках, молотя кулачками по груди, по плечам, куда попадала. — Пускай тебе будет больно так же, как и мне!

Она плакала. Рыдала в голос, выплёскивая всю ту обиду, что копилась днями. Её удары становились всё слабее, пока не превратились в судорожные хватания за мою футболку. А я просто стоял и держал её, не отпуская, позволяя выплакать эту злость и обиду.

— Ты моя семья, Инь, — прошептал я куда-то в её макушку, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Самая близкая. И никто не заменит тебя. Никогда. Но я не могу запереть тебя в клетке и ни с кем не общаться. Это не жизнь.

Она всхлипывала, уткнувшись мне в грудь, и постепенно её тело перестало дрожать. Я гладил её по спине, чувствуя, как сквозь ткань проступает жар.

— Просто… просто не забывай про меня, — прошептала она еле слышно. — Хорошо?

— Никогда, — ответил я, и в этом слове было всё.

Утром я проснулся от настойчивой трели будильника. Семь утра. Честно говоря, спал как убитый — вчерашний день вымотал меня морально до самого дна. Тело ныло, но голова была на удивление ясной.

Встав с кровати, я вышел в коридор и постучал в комнату Инь.

— Инь, ты там?

Тишина. Я приоткрыл дверь и заглянул. На кровати, свернувшись калачиком и обняв подушку, безмятежно сопела Инь. Мокка устроилась у неё в ногах и при моём появлении лениво приоткрыла один глаз.

— Инь, вставай, — я подошёл и слегка потряс её за плечо. — У нас сегодня экзамен.

— М-м-м… пять минуточек… — пробормотала она, зарываясь лицом в подушку.

— Вставай, соня. Пошли умываться, потом в столовую позавтракаем. На экзамен с пустым животом нельзя.

— М-м-м… ла-а-адно…

Она с трудом села, потирая глаза кулачками, как маленькая. Я невольно улыбнулся. Вчерашний конфликта будто бы и не было— она снова была просто Инь, моей Инь.

Мы вместе умылись, привели себя в порядок и вышли на улицу. Утро было прохладным, но солнце уже пробивалось сквозь облака, обещая погожий день. В столовой пахло свежей выпечкой и кофе. Каждый взял себе что-то по душе: я — только чёрный кофе и бутерброд, Инь нагрузила поднос омлетом, тостами и какао. Мы уселись за свободный столик у окна.

— Вкусно? — спросил я, отпивая горячий, чуть горьковатый напиток.

— Сойдёт, — Инь с аппетитом уплетала омлет. — А ты чего почти ничего не взял? Заболеешь же.

— Не хочется что-то. Кофе достаточно.

— Я присяду.

Знакомый, голос резанул по нервам острее ножа. Рядом с Инь, без приглашения, опустился Джи Вунг. Я моментально напрягся, мышцы стали как струны.

— Как ваши дела, детишки? — он деловито откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. На его губах играла лёгкая, довольная улыбка.

— Прекрасно, — ответил я, вложив в это слово всю возможную саркастичность. Инь молча продолжала есть, но заметил, как её рука с вилкой на мгновение замерла.

— Это замечательно, — Вунг не смутился. — Я тут вчера услышал кое-что… интересное.

— И что же? — я поднёс кружку к губам, стараясь сохранять спокойствие. — Расскажешь нам?

Он наклонился вперёд, поставил локоть на стол и подпёр кулаком подбородок. Его глаза, просто сверлили меня.

— Вчера один из «Псов» напал на гражданского. Сильно так отметелил мужика. Прям до крови и вывихов. Свидетели есть. Это серьёзное нарушение.

— Значит, получил по заслугам, — я пожал плечами. — Гражданские тоже разные бывают.

Инь навострила уши. Её взгляд обеспокоенно заметался — от меня к Вунгу и обратно. Она уже догадывалась, о ком речь.

— Думаешь? — Вунг притворно задумался. — Мне вот интересно, кто же это был? Кто этот смельчак, готовый рискнуть карьерой, а может и жизнью, из-за драки с гражданским лицом?

— А зачем тебе знать? — я отпил кофе, стараясь, чтобы рука не дрогнула. — Все живы, все здоровы. Разберутся без тебя.

— Твоя правда, — он вдруг резко встал. — Ладно, мне пора. Работа не ждёт.

Он обошёл стол и, проходя мимо меня, вдруг положил руку мне на плечо. Сильно сжал, почти до боли, и, наклонившись к самому уху, прошептал так, что его дыхание обожгло кожу:

— Я знаю, что это твоих рук дело. И я обязательно найду способ этим воспользоваться. Жди.

Он похлопал меня по плечу, будто старого друга, и с той же гадкой улыбочкой направился к выходу.

— Оу… — Инь проводила его взглядом и тут же повернулась ко мне. — Он меня пугает. Что он тебе сказал?

— Пригрозил, — коротко ответил я, допивая остывший кофе. Вкус горечи во рту стал только сильнее.

— Инь, привет! Зеро, здорово! — знакомый задорный голос ворвался в наше хмурое утро. Тим плюхнулся на стул рядом со мной. — Чего такие кислые?

— Привет, — буркнул я. — Да так, кое-кто успел подгадить настроение.

— Кто? — Тим перевёл взгляд с меня на Инь.

— Наставник Джи Вунг, — ответила Инь, скрестив руки на груди.

— Ох, жуткий тип, — Тим понимающе кивнул. — Этот кому угодно настроение испортит. А чего хотел-то?

— Похоже, что-то пронюхал про вчерашнее, — коротко ответил я.

— Ну и пусть нюхает, — Тим беззаботно пожал плечами и наконец приступил к своему остывшему омлету. — Все доказательства у нас. Видео, свидетели — он первый начал. Пусть только попробует что-то предъявить.

— Ладно, пошли, — система сказала мне время. — Уже восемь, нам пора на экзамен.

Мы с Инь встали и направились к выходу.

— Подождите! — донёсся приглушённый голос Тима с набитым ртом. Он залпом допил сок, схватил поднос и, кое-как дожёвывая, побежал за нами.

Медицинский блок гудел, как растревоженный улей. Десятки курсантов толпились у входа, ожидая начала. Инструкторы провели инструктаж, разбили нас на пары — строго парень с парнем, девушка с девушкой, «во избежание проблем», как нам официально объяснили.

Экзамен тянулся два часа. Сначала теория — тут я отстрелялся на отлично, все вопросы по анатомии и первой помощи щёлкал как орехи. А потом началась практика. И вот тут я провалился с треском.

— Хлоргексидин? — спросил инструктор, указывая на ряд склянок.

Я протянул руку и взял ту, что стояла справа.

— Это перекись водорода, Нулевой. Не сдал.

И так раз за разом. Я не видел надписей, не мог отличить флаконы на ощупь. В итоге практическую часть я завалил. Но инструктор, пожилой мужчина вздохнул и сделал пометку в планшете.

— Учитывая твои особенности… теорию ты знаешь отлично. Допуск к экзамену получишь, но пересдашь практику в индивидуальном порядке. В следующий раз.

Когда мы вышли, Тим согнулся пополам от смеха.

— Пха-ха-ха! Прости, бро! Я не могу сдержаться!

— Да, да, — проворчал я. — Ржи сколько влезет.

— Бро, ты первый в истории, кто завалил практику по медицине! Ну как тут не поржать? — он утирал выступившие слёзы.

Я краем уха услышал, как Инь тихонько хихикнула.

— Оу, не расстраивайся, — она тронула меня за руку. — Зато теорию ты сдал лучше всех.

— Ладно, — махнул я рукой. — Чем планируете заниматься?

— Я хотела в библиотеку, — сказала Инь. — Нужно кое-что почитать по истории аномалий. А потом мы с Беатрис договорились сходить за одеждой.

— Понял. Будь аккуратна.

— Угу. Пока, Оу. Пока, Тимми!

— Пока, милашка Инь! — Тим помахал ей рукой, провожая взглядом.

Когда Инь скрылась из виду, Тим повернулся ко мне, всё ещё ухмыляясь.

— Пошли на турникеты. Поговорим про архивы.

Мы устроились на нашем обычном месте — у дальней турниковой площадки, где редко кто появлялся. Тим подробно, в мельчайших деталях описал маршрут: каждый поворот, каждый коридор, расположение камер и постов охраны. Я запоминал, прокручивая в голове карту.

— План такой, — Тим понизил голос. — Я сижу этажом выше, взламываю камеры и веду тебя по голосовой связи. Говорю, куда идти, где повернуть, когда замереть. Держи.

Он протянул мне тонкую пластиковую карту.

— Ключ-карта. Я сам сделал. Моя способность позволяет обманывать любые электронные замки — она создаёт нужный импульс. Просто прикладываешь, и дверь откроется.

Я спрятал карту во внутренний карман куртки.

— Остаётся одна проблема, — сказал я. — Старик-смотритель. Он там двадцать четыре на семь.

— Знаю, — Тим задумчиво почесал затылок. — Я попрошу одного кореша отвлечь его. Ненадолго, минут на двадцать-двадцать пять. Это максимум, что мы можем выиграть.

— Сложно.

— А кто говорил, что будет легко? — усмехнулся Тим. — Сегодня разузнаем про старикана подробнее — привычки, маршруты обхода. Завтра или послезавтра провернём дело.

— О чём толкуете?

Мы оба вздрогнули. К нам, как из ниоткуда, подошёл Маркус. В руке — дымящаяся сигарета, лицо серьёзное, даже суровое.

— А ты что тут делаешь? — настороженно спросил я.

— Пришёл спросить кое о чём, — он выпустил струйку дыма в сторону. — Это ваших рук дело? Нападение на гражданского вчера вечером?

Голос Маркуса был абсолютно серьёзным. Даже злым.

— Моих, — ответил я без колебаний.

— Но он первый начал! — вскинулся Тим. — У нас есть видео, всё заснято!

— Показывай, — коротко бросил Маркус.

Тим протянул телефон. Маркус молча просмотрел запись, его лицо не дрогнуло.

— Вот мудло, — выдохнул он наконец. — Как Субин?

— Не знаем, мы её сегодня не навещали, — признался я.

— Молодцы, — неожиданно сказал Маркус. — Горжусь, что вступились. Но в следующий раз будьте аккуратнее. Это тебя особенно касается, Зеро. Вунгу только дай повод.

— Он уже сегодня приходил, — мрачно сообщил я.

— И что, пригрозил?

— Да.

— В его репертуаре, — Маркус усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — Ладно, разберёмся. Пойду, дел по горло.

— Откуда ты узнал? — крикнул я ему вдогонку.

— Он заявление оставил! — Маркус обернулся. — На «Пса». Имени и внешности не описал, хитрая мразь. Но я сразу понял, кто у нас любит нарываться на неприятности.

— Я всего лишь беспокоился за Субин, — сказал я.

— Знаю, — кивнул Маркус. — Поэтому сегодня тренировка со мной. Готовься, отметелю тебя по полной за этот косяк. Усёк?

— Усёк, — вздохнул я.

— Всё, до вечера.

Маркус развернулся и зашагал прочь, оставляя за собой шлейф сигаретного дыма. Мы с Тимом переглянулись.

— Ну что, брат, — Тим хлопнул меня по плечу. — Похоже, вечер у тебя будет... насыщенный.

— Похоже на то, — вздохнул я, провожая Маркуса взглядом.

— Слушай, — Тим повернулся ко мне. — А может, пойдём проведаем Субин? Узнаем, как она там?

Я почесал затылок, задумавшись.

— Думаю, не стоит её беспокоить. Пусть отдыхает.

— Да ладно тебе! — Тим слегка толкнул меня плечом. — К тому же я её сегодня на экзамене видел. Она была в медблоке, сдавала теорию.

«Она была на экзамене. И не подошла ко мне. Не поздоровалась. Значит… возможно, не хочет меня видеть». Мысль кольнула неприятно, но я постарался отогнать её.

— Не, — мотнул я головой. — Пошли лучше делом займёмся.

— Ну как знаешь, — Тим пожал плечами, но в его голосе не было обиды. — Тогда пошли, кое-что покажу. По твоей просьбе.

— Пошли.

Я двинулся за Тимом. Мы пересекли территорию и направились в главный корпус — массивное здание, где обитала техническая элита базы. Механики, разработчики, программисты. Четвёртый этаж пах озоном, припоем и разогретым пластиком. Где-то гудели сервера, из-за закрытых дверей доносились приглушённые голоса и клацанье клавиатур.

Тим завёл меня в небольшую комнату, судя по всему — что-то вроде личной мастерской. Щёлкнул замок.

— Присаживайся пока, — бросил он, подходя к столу и включая компьютер, который отозвался знакомым писком системы. — Сейчас.

Я слышал, как он возится у металлического стола в углу, сдвигает какие-то предметы. Потом раздался шорох ткани — он снял накидку.

— Что там? — не выдержал я.

— Твоя просьба, — в его голосе явственно звучала гордость. — Помнишь, ты просил создать робота? Встречай.

Я подошёл ближе. По очертаниям — силуэт собаки. Крупной, поджарой, с характерными линиями корпуса.

— Это…

— Этому красавчику я ещё имени не дал, — Тим явно улыбался. — Да и не готов он пока полностью. Это только основа — металл и карбон. Хочу сделать его максимально лёгким, насколько это вообще возможно. Чтобы двигался быстро и бесшумно.

Я протянул руку и коснулся холодного металла. Пальцы скользнули по гладкой поверхности карбоновых вставок, нащупали стыки суставов, рёбра жёсткости. Хоть я и не видел всей красоты его строения, но внутренним взором уже представлял, каким он получится — мощным, стремительным, совершенным.

— За основу модели я взял овчарку и сибирскую хаски, — продолжал Тим. — Но это будущий ИИ-помощник. Твою систему, точнее её внутренности, я перенесу из часов в этого красавчика. Представляешь? Он станет твоими глазами. Будет видеть и передавать тебе информацию напрямую.

— Это возможно? — я невольно задержал дыхание.

— С моей способностью? — Тим хмыкнул. — Запросто. Это же чистая электроника. А для меня любая электроника — как открытая книга.

Я отступил на шаг, прислонился к стене, пытаясь осмыслить услышанное.

— Я тебе не говорил? — сказал я тихо.

— Что?

— Ты гений. Я рад, что подружился с тобой.

В комнате повисла короткая пауза. А потом Тим засмеялся — своим обычным, задорным смехом.

— Да? А я помню, как ты меня в первый день игнорил! Стоишь, камушки тренируешься поднимать, злой такой. Я к тебе — ты молчишь. Я ещё раз — ты бурчишь. Злыдень!

— Смешно, — усмехнулся я в ответ. — Сейчас бы я тоже на своё место послал нахала, который лезет без спросу.

— Ну вот, а теперь мы — братья навек! — Тим хлопнул меня по плечу. — Ладно, пойдём. Тут ещё работать и работать. Но я хотел, чтобы ты знал: дело движется.