Глава 3 — Ревенанты

3. Дэрроу. Ревенанты[1]

По всей базе раздаются сигналы тревоги. Я бегу по коридору и ловлю рельсовую винтовку, брошенную Траксой, когда она бросается бежать рядом со мной. Ее рот раскрыт в безумно-злой ухмылке. У нее единственное лезвие-хлыст на Марчере, и, похоже, ей совсем не хочется им делиться.

― Сколько кораблей? – спрашиваю я.

Ее глаза сверкают.

― Всего один, – говорит она. ― Все равно достаточно большой, чтобы засыпать нас стеклом. Я предлагаю притвориться мертвыми. Пусть приходят с абордажными командами. Убить их всех, взять их шаттл, долететь на нем до их корабля, захватить его и...

Улететь домой.

У меня темнеет в глазах.

― Мы можем потерять половину людей.

― Больше, – говорит она.

Нас двое, но у нас один разум. Наши войска окружают нас в зале. Они такие маленькие. Они смотрят на нас, своих генералов, в поисках уверенности. Тракса обнимает меня, говорит низким голосом:

― Если есть возможность, мы делаем то, что должны делать.

― Факельный корабль приближается! Он знает, что мы здесь! – зовет Брюзга.

― Вот тебе и игра в опоссума, – говорю я и смотрю на клинок Траксы, Плохую девочку[2]. Она заслоняет его от меня своим телом, и мы бежим дальше.

В спешке, стремясь попасть на горку главного зала, мы едва не сталкиваемся с инженерами, выходящими из своих казарм. На большинстве из них надеты только полевые нагрудные доспехи, все еще покрытые потертостями и вмятинами после перехода через Ладон. Я беру у одного из них нагрудную пластину и надеваю две дюжины на себя. Я посылаю Траксу командовать двумя батареями рельсотронов, а сам отправляюсь защищать ангар.

― Клинок должен быть у меня, – говорю я, когда мы расстаемся.

Она разражается хохотом.

― У тебя был свой!

Так и есть. Мне не хватает подарка жены. Без него я чувствую себя голым. Винтовки – это хорошо, но я ненавижу зависеть от качества брони противника. Лучше быть поближе, чтобы наверняка убить.

― Они нас заметили? – спрашиваю я в свой интерком. ― Брюзга?

Брюзга не отвечает. В ангарах я обнаруживаю Харнасса и нескольких Оранжевых, которые выстраиваются на огневой рубеж за баррикадой. Харнасс старается, скрыть страх в его голосе.

― Первыми в двери войдут берсеркеры Черных, – говорит он, когда я присоединяюсь к нему.

― Черт. Мне нужен отчет, – говорю я в свой интерком. ― Они уже в пределах досягаемости рельсовых орудий базы? Брюзга?

― Они передают сообщение.

Пауза. Сердце колотится. Рельсотроны на линии огня. Затем Брюзга разражается хохотом.

― Будь я проклят!

Неужели он наконец-то сорвался? Как Орион? Как Севро?

― Босс, скажите Траксе, чтобы она убрала батареи. Отставить! Факельный корабль – дружественный. Это Своенравный Подбородок, и он привел с собой друзей.

***

Факельный корабль протягивает пуповину, чтобы соединиться с нашей базой. Мои солдаты стекаются к отверстию, когда Коллоуэй Чар выскальзывает наружу. Харнасс, Тракса и я ждем Чара. Брюзга не потрудился прийти.

Вместо того чтобы пригнуть свои стройные плечи и направиться ко мне, лучший пилот Республики медлит. Коллоуэй Чар тощий как рельс, темная кожа его лица натянута так, что видны все контуры черепа. Когда он смотрит на людей, то не с обычной для него усталой терпимостью, а с непоколебимой властностью. Чар никогда не любил ответственность. Я надеялся, что однажды он станет лидером. Он начал эту трансформацию в Гелиополисе после смерти Орион, но завершил ее в мое отсутствие.

― Вы с флотом Телеманусов? – окликает его Алый инженер.

― Марс пал? – кричит Бурый стрелок с проржавевшим оружием и вымытыми солнцем глазами.

Коллоуэй оглядывается на Бурого.

― Марс пал? Марс пал?! – он усмехается. ― Где твоя вера, марсианин? Марс стоит. И так будет всегда.

Солдаты вскрикивают от облегчения, настолько глубокого, что это похоже на плач. Чар пробирается сквозь них и пытается отдать честь, прежде чем я заключаю его в объятия. Его макушка не достает даже до моего подбородка. Я думал, что стал худым, но сквозь комбинезон я чувствую его лопатки. Позади него несколько дюжин Синих и Серых высаживаются и ищут друзей среди моей группы. Я отстраняюсь от Чара. Как только он поприветствовал Траксу и Харнасса, я выпаливаю:

― Виргиния. Она жива? А Пакс?

Он поворачивается ко мне с видом изможденного касталийца, который видел слишком много, чтобы думать о людях, которых мы когда-то знали дома, как о чем-то другом, кроме смутных представлений. Через мгновение он кивает.

― Виргиния, – бормочет он. ― Она управляет из Эгеи. Не знаю, насчет твоего сына.

Я хватаю за его плечи, чтобы не упасть. Тракса похлопывает меня по спине.

― Три дня назад я видел, как Виргиния выступала с обращением, Дэрроу. Виктра была рядом с ней. И Кавакс, и Ниоба, и твой брат Киран. Он теперь лорд-губернатор.

Меня переполняют столь сильные эмоции, что это похоже на горе. Я не могу говорить.

― Киран? Что случилось с Ролло? – спрашивает Харнасс.

― На Ролло было совершено покушение несколько месяцев назад, – говорит Чар.

Я так привык к смерти, что и глазом не моргнул.

Лорд-губернатор Киран. Странно. Не могу представить, чтобы мой сдержанный, вежливый брат занимал пост, который когда-то занимал Нерон ау Августус.

― Расскажи нам больше. Мы уже несколько месяцев в неведении. Что еще? – требую я, уже опьянев и жаждущий большего.

― Ничего особенного. Система – темный суп. Какое-то новое оружие Золотых, или, может быть, одно из наших. Окраины? Квиксильвера? Кто знает. Оно вносит хаос в сенсоры и трансляции отсюда до Пояса. Повсюду ложные сигнатуры. Солнечные вспышки. Лазерная война на телескопах. Дроны с атомикой. А если добавить к этому кружащиеся повсюду разбитые корпуса, то получится полный бардак. Мы, конечно, сопротивляемся, но можно с уверенностью сказать, что мы не выигрываем войну. Окраина выступила в полном составе.

― Кто командует? – спрашивает Харнасс.

― У Гелиоса – армада Пыли, а у Дидоны – Дракон, – отвечает Чар.

Мы с Траксой переглядываемся. Окраина привела две из трех своих главных армад. Гелиос – тоже не лучшая новость. Он – их лучший астральный командир. Стойкий ветеран, вдвое старше меня и более опытнее.

― А Квиксильвер? Он вернулся на Марс? – спрашиваю я.

Чар хмурится.

― Сплетничают, что он ушел с войны.

Я пристально смотрю на Чара.

― Ушел с войны? Он начал ее вместе с Фичнером.

Кажется, он возмущен тем, как мало я знаю.

― Сефи тоже мертва. «Кровавым орлом» отца Рагнара.

Я смотрю на него. Он вообще говорит на общем языке?

― Он правит Черными и украл лучшую часть флота Народа, прежде чем бежать с Марса.

Мы с Траксой обмениваемся взглядами. Она вся в татуировках Черных.

― Отец Рагнара был бы дряхлым стариком. Если он вообще жив.

― Самозванец, – усмехается Тракса. ― Они бежали с Марса? Нестриженный тоже?

Чар выглядит ошеломленным нашими расспросами.

― Не бери в голову, – огрызаюсь я. ― А что насчет Севро?

Тракса издает звук презрения, ее гораздо больше интересуют Черные.

― Где он?

Чар не отвечает. Между нами дистанция. Вина.

― Я думал, ты мертв. Они сказали, что ты мертв – контрабандисты, которые вытащили нас с Меркурия. Все думают, что ты мертв, – говорит он. ― Ты выглядишь на полпути к этому.

Я чувствую укол печали. Как будто я остался позади. Устарел, забыт.

― Я не был уверен, что кто-то еще выбрался с Меркурия, – бормочу я.

Я ищу у него за спиной.

― Я не вижу с тобой Ронны.

― Не видишь.

У меня в горле образуется комок. В последний раз, когда я видел племянницу, Лисандр разбил ей лицо, выстрелив в голову Александру. Я опускаю взгляд. Как я скажу Кирану, что оставил его дочь? Лорду-губернатору Кирану.

― Ее шаттл не успел добраться до Утренней звезды до того, как сработал ЭМИ, – говорит Чар. ― Она упала в городе. Мы спаслись только потому, что некоторые штурмовые шаттлы на Звезде были защищены от ЭМИ корпусом. Мы не смогли добраться до орбиты, поэтому прятались в горах, пока не наняли железных контрабандистов, чтобы те вывезли нас с планеты. Мы украли факельный корабль у контрабандистов, которые украли его у флота Вотумов. Он более потрепан, чем кажется. Половина оружия отсутствует. Броня пробита. Но у нее есть вотумский ретранслятор, и она летает, как летучая мышь из ада. Этого должно быть достаточно, чтобы доставить нас домой.

― Сколько вас? – спрашивает Харнасс.

― Две тысячи одиннадцать. Все, кого я смог вытащить из Гелиополиса. На факельном корабле есть место для большего количества. Но мы очень тесно упакованы. Надеюсь, у вас есть еда.

― Старые MRE, – говорю я. ― Много.

Его глаза осматривают туннельные коридоры в задней части ангара.

― Это все ваши люди?

Когда я киваю, он не выглядит разочарованным. Он выглядит рассерженным. Я чувствую тяжесть его обвинения.

― Вы были на Меркурии несколько недель... – начинаю я. ― Остальные легионы. Те, кто не смог выбраться. Что с ними случилось?

Он изучает мое лицо.

― Тебе не всё равно?

Было бы не так больно, если бы он ударил меня ножом.

Тракса тычет пальцем ему в грудь.

― Твой лорд-император задал тебе вопрос, Чар.

Мы теперь два разных племени. Я прищуриваюсь. Насколько сильно ему нужна наша еда?

― Мясорубка. – Чар отводит взгляд, и эта обычная печаль отражается в моих сузившихся глазах. ― Тех, кто не умер от голода в Утренней звезде или не был съеден гончими Аталантии, Атлас заколол. От Гелиополиса до Тихе. Остальных они отправили на железные рудники Вотумов. Я видел это с воздуха. Дорогу, которую они проложили.

От Гелиополиса до Тихе. Я должен был убить Атласа, когда он был у меня в руках. Так же, как я должен был убить Лисандра. Разве милосердие не остается безнаказанным?

― Никаких аплодисментов герою часа или гелию, который он украл? – раздается аристократический голос из пуповины.

Тракса бормочет отборное ругательство. Сверкая золотыми кудрями в мрачном свете ангара, входит проклятый Беллона и позирует, как галантный мастер лезвия, вступающий на Кровавую Арену под дружные вопли фанатичных эльфов. Когда его встречает тишина, он разочарованно вздыхает и направляется ко мне с четырьмя канистрами переработанного гелия военного класса на плечах. На них красуется орел Дома Беллона.

Несмотря на то, что Кассий оскорбительно красив – более семи футов ростом, сложен как высоко гравитационный боксер и великолепен в своем сером плаще путешественника, – все взгляды устремлены на сумрачную женщину, стоящую за ним. Хотя она одета в грязный комбинезон и носит пистолет, Аура так же неуместна среди нас, грубых солдат, как орхидея в боевом поясе, и не только потому, что у нее и Кассия всё еще есть волосы.

Аура – редкая Розовая. Не дешевая красотка с ангельскими крыльями, рожками или шелковистым хвостом, ожидающее клиента в клубе «Жемчужина». И не Елена Троянская – не тот тип породистых красавиц, которых можно увидеть в руках Аталантии или Аполлония. Аура – гетера Раа. Красавица, сотканная из теней и пыли, с осенней трагедией, написанной в ее чертах. У нее вытянутое лицо. Ее кожа на тон темнее оливкового оттенка. Ее густые волосы волнистые и иссиня-черные, и кажется, что они никогда не бывают одного цвета или заплетены в одну косу дважды. Невозможно угадать ее возраст. Кто-то считает, что ей сорок, кто-то тридцать, кто-то двадцать. Последнее невозможно из-за ее глаз. Они широко расставлены, темно-розовые и древние.

Мои солдаты могут сплетничать и злословить, но, когда они видят стройные руки Ауры, напрягшиеся под тяжестью одной канистры с гелием-3, дюжина мужчин и вдвое меньше женщин бросаются ей на помощь. Тракса отталкивает их и забирает канистру. Харнасс пытается сделать вид, что не завидует мягкой улыбке Ауры, которой она одаривает Траксу.

Привыкший к такой реакции, Кассий закатывает глаза и ловко ставит четыре канистры. Он ставит ногу на одну из них и опирается на колено. Мой взгляд падает на гелий, и я представляю, как обнимаю Виргинию в тот момент, когда схожу с корабля Архимед в Эгее.

― Друзья мои, лучший марсианский гелий-3, любезно предоставленный моей матерью для контрабандных операций на Стархолде. Мне всегда нравилось брать деньги из ее сумочки. Созерцайте. Ваш дом с зефирным ветром. – Его глаза сужаются. ― При условии, что вы не испортили мой корабль до неузнаваемости.

Он бросает взгляд на Коллоуэя, который наблюдает за ним с опасливым недовольством.

― Ты сказал ему, Чар? Нет, конечно, нет, это всё на мне. Предсказуемо.

― Что рассказать? – спрашиваю я.

Кассий вздыхает.

― Про Севро. Он не умер. На самом деле, даже хуже. Грязное дело. Его продали на аукционе высшего общества Синдиката.

― Продан, – повторяю я. ― Кому?

Кассий морщится.

― Эта часть тебе точно не понравится.

[1] Ориг. Revenants (ревенанты, призраки).

Ревенант – в фольклоре дух или оживший труп, который, как полагают, воскрес из мертвых, чтобы преследовать живых.

[2] Ориг. Bad Lass