Глава 58 — Без названия

Пан Вэй крепко сжал свои ладони в кулаки, но при этом, он не стал ничего делать.

“Шеф?” — Спросил Ву Хай.

Шеф
Чжан еще пару секунд помолчал, ну а потом и ответил: “Ладно, это всё
неважно. Это мне говорить, сможет ли твоя дочь прийти на гору или же
нет, но я могу позволить тебе сделать один телефонный звонок.”

“В
этом нет нужды. Я хочу, чтобы вы это сделали! То, что я прошу,
обязательно должно быть выполнено! И никаких обсуждений! Если я не смогу
увидеть лицо моей дочери к полдню, то я со всем покончу.” — Сказал Хань
Сяогуо.

Шеф Чжан
покачал головой и посмотрел на Фанчжэна. Фанчжэн же увидев его взгляд,
не отпуская сложенные руки от груди, проговорил: “Амитабха. Благодетель
Чжан, Прихожанин Хань действительно честен в своём раскаянье. Почему бы
вам просто не удовлетворить его единственное желание?”

Шеф
Чжан цокнул языком, кивнул и сказал: “Ну раз Мастер сказал своё слово,
то я сделаю всё возможное. Тем не менее, вам нужно меня убедить, что он –
этот убийца, не сделает ничего бездумного, опрометчивого и резкого, за
этот неизвестный промежуток времени в виде ожидания!”

“Не
волнуйтесь. Я точно не собираюсь ничего с собой делать и буду лишь
терпеливо здесь ждать.” — Сказал Хань Сяогуо. Ну и внутри себя, он
чувствовал одновременно, как и горечь, так и непонятный всплеск
приподнятого настроения: «Сделать что-нибудь резкое и опрометчивое? С
этим монахом вблизи, как я вообще могу сделать, ну что-нибудь
опрометчивое и резкое?»

Шеф Чжан вынул рацию из кармана над бронежилетом и отошёл на небольшое расстояние.

Вскоре
после этого, Шеф Чжан вернулся обратно, и он с печальным вздохом
сказал: “Хань Сяогуо, зачем ты вообще это делаешь? Твоя дочь же сейчас
очень серьёзно больна, и она может просто не выдержать такого
длительного путешествия.”

Ну
и когда Хань Сяогуо это и услышал, он опустил голову к земле и в
поникшем виде, замолчал. Согласно их соглашению с монахом, он не мог
раскрыть полицейским того факта, что единственное место, где его дочь
возможно сможет получить полноценное лечение, был именно этот храм и что
для её спасения, ему нужно было доставить её в храм, во чтобы то не
стало. Ну и поэтому, он мог отвечать на подобные вопросы, только лишь
тишиной.

Шеф Чжан
вздохнул и сказал: “Доктора сказали, что у твоей дочери практически не
осталось времени… Возможно это будет последний раз, когда вы двое,
вообще сможете повстречаться. Чёрт… Как можно лучше воспользуйся этим
последним шансом… ведь другого у тебя, уже может и не быть…”

Ну
и высказав подобные слова, Шеф Чжан проинструктировал Ву Хая и компанию
из полицейских, чтобы те в оба глаза следили за Хань Сяогуо, когда он
отправится вниз с горы, чтобы дожидаться там прибытия дочери Хань
Сяогуо, Хань Сяоми.

Ну и
когда Фанчжэн это и увидел, он вернулся в храм и продолжил свою
каждодневную рутинную уборку. Ну а что до дела, которое происходило
снаружи, то оно больше не было в его власти.

Одна секунда за другой, потихоньку проносились вперед.

Три
часа спустя Шеф Чжан вернулся к храму с еще одной группой вооружённых
полицейских. Один из этих вооружённых полицейских, который шёл позади
Шефа Чжана, нёс на спине маленькую девочку. Кожа девочки была светла,
как белый резной нефрит, и это делало её похожей на какую-то фарфоровую
куклу. У неё были большие глаза, длинные ресницы и маленький рот. Сверху
на ней была надета шапка и если посмотреть на неё со стороны, то любой
человек мог сказать, что волосы данной девочки были полностью сбриты.
Девочка внезапно увидела Фанчжэна, который выглядел точно так же, как и
она, и она сняла свою шапку с сияющей улыбкой на лице. Она указала
пальчиком на свою лысую голову и моргнула глазками Фaнчжэну.

Фанчжэн сразу же повеселел от действий такой маленькой девочки. Ведь это точно была милая и маленькая негодница.

Позади
этой девочки шла женщина, которая выглядела сейчас очень хрупко. Её
глаза были опухшие и было очевидно, что она плакала только совсем
недавно.

Эта женщина
моментально вспылила, когда увидела, что Хань Сяогуо держал нож у своей
шеи. Ну и полностью проигнорировав советы других людей, она помчалась
вперед и выдала Хань Сяогуо зычную пощечину! Затем, она начала на него
кричать, да причём так сильно, что казалось, что она сейчас сорвёт свой
голос: “Ты ублюдок! Как ты посмел вот так уйти?! Почему мы должны
встречаться с тобой только потому, что ты хочешь с нами повстречаться?!
Как ты смеешь с такой лёгкостью говорить о разводе?! Кем ты себя
возомнил? Кто мы, по-твоему, такие? Ты ублюдок, я в прошлом пообещала
тебе, следовать за твоей волей во всём, но на этот раз, нет, больше
нет!”

Ну и высказав это, женщина подняла небольшую стопку бумаг и порвала их прямо перед лицом Хань Сяогуо!

Фанчжэн
боковым зрением заприметил этот акт проявления сильных эмоций, и он
удивился увидев, что этими бумагами было соглашение на развод!

Хань
Сяогуо так же был ошарашен. Возможно, из-за того, что ему реально
влепили пощёчину, или же из-за её решительных действий. Но уже моментом
спустя, Хань Сяогуо обнял эту женщину, несмотря на все её попытки
вырваться, на всю её бранную речь и на царапанье его тела. Он просто
отказывался её отпускать. Ну и женщине через какое-то время, всё же
удалось успокоиться.

Хань
Сяогуо начал говорить глубоким и охрипшим голосом: “Сяошуан, я тебя
подвёл, но я люблю тебя. Я не могу вовлекать тебя в мои проблемы.
Поэтому для нас было лучше развестись.”

“Ты
ублюдок! Как ты можешь меня настолько дискриминировать? Что ты говорил
ещё тогда, когда за мной ухаживал? Я сказала тебе, что я буду полагаться
на тебя, всю мою жизнь.” — Сказала женщина мягким, но уверенным
голосом.

Ну и когда Хань Сяогуо это и услышал, он
крепко обнял эту женщину и затем ей прошептал: “Хорошо, если в будущем я
всё ещё буду жив, то я обязательно буду тебя защищать и лелеять.”

Женщина
кратко признала его эмоции к ней, перед тем как в очередной раз начать
проклинать: “Да и к тому же, ты что, обезумел что ли? Почему ты заставил
людей забрать нашу дочь из больницы и привести её сюда на гору, в такое
для неё тяжелое время? Наша дочь не сможет выдержать никакие
дополнительные страдания из-за её болезни!”

На
что Хань Сяогуо сказал с горькой улыбкой на лице: “Я знаю, но у меня
больше не было других вариантов, и я только лишь хотел её увидеть. Кроме
того, ей уже бесполезно оставаться в больнице, верно же? Кто знает,
возможно позволив ей прийти сюда на гору и позволив ей увидев тут белые
облака, да синее небо, может быть ей станет лучше, и быть может,
подобные действия в конце концов и заставят её болезнь наконец-то её
отпустить.”

“Ты…” —
Женщина, слушая доводы своего мужчины, была в довольно-таки беспомощном
состоянии. Она развернулась, взяла девочку из рук полицейского и
поднесла их общую дочь к бывшему мужу. Затем она и сказала: “Сяоми, твой
папа хочет с тобой повидаться.”

Сяоми сразу же протянула свои ручки вперед и прокричала: “Папа, на ручки! На ручки!”

Хань
Сяогуо улыбнулся и понёс Хань Сяоми на руках. Затем он сказал Шефу
Чжану: “Шеф, я хотел бы провести десять минут с моей дочерью, наедине.
Данный храм не так уж и мал, чтобы оставить меня наедине с моей женой и
ребёнком, и чтобы при этом, вы меня и не выпускали из виду, ну и как вы
видите, не было похоже, что я вообще хотел от вас сбежать.”

Шеф Чжан нахмурился на подобные слова.

Хань
Сяоми тоненьким голоском произнесла: “Дядя Полицейский, позвольте мне
поиграться с папочкой, ну хотя бы немножечко. Я в будущем, возможно
больше не смогу проводить время с папочкой.”

Шеф
Чжан безмолвно раскрыл рот и не смог превратить свое сердце в сталь,
чтобы ей отказать. Ну и махнув рукой, он увёл полицейских прочь. Тем не
менее, он сказал постовым, которые были расставлены на каждом ярде
снаружи, чтобы они заблокировали все входы и выходы из храма.

Ну
и когда полицейские и ушли, Хань Сяогуо посмотрел на Фанчжэна и сказал:
“Мастер, это моя дочь Хань Сяоми. Сяоми, а это Мастер Фанчжэн. Он очень
могущественным монах.”

Лу
Сяошуан уже услышала от Шефа Чжана, что это именно этот монах Фанчжэн и
уговорил Хань Сяогуо сдаться. Её чувства к нему, были довольно-таки
запутанными. Она чувствовала к нему благодарность и в тоже время, она
испытывала из-за его действий, небольшое недовольство. Она чувствовала к
нему благодарность за то, что он заставил Хань Сяогуо сдаться властям и
в тоже время, она была недовольна им, по той же самой причине.

Тем
не менее Хань Сяоми покорно улыбнулась Фанчжэну и произнесла милым
тоном: “Привет, Мистер Лысый. А ты могущественный, потому что ты лыс?”

Фанчжэн
удивился подобному обращению и вопросу, перед тем, как и ответить ей с
улыбкой: “Амитабха. Всё, верно. Я могущественный, потому что я лысый.”

“Хе-хе-хе,
а я вот тоже лысая, но я ни капельки не могущественная. Я всегда
заставляю Папу и Маму плакать.” — Сказала Хань Сяоми, когда она
подёргала себя за рукав и надула губки. Она выглядела немного смущенной.

Фанчжэн
посмотрел на это миленькое маленькое личико и реально начал
привязываться к этой здравомыслящей и оптимистичной девчушке. Из их
разговора, можно было ясно понять, что данная маленькая девчушка,
прекрасно знала о своей собственной болезни. Тем не менее, она не
испытывала по этому поводу печаль и вместо этого, она показывала свою
счастливую сторону другим. Каждое её действие было тщательно продуманно,
чтобы развлечь окружающих.

Однако же, она и не знала, что чем счастливее она улыбалась, тем сильнее она ранила людей, которые её и любили.

Фанчжэн вышел вперед и сказал: “Прихожанин Хань, можно этому Нищему Монаху взять её на руки?”

“Мастер…”
— Лу Сяошуан и хотела уже его и остановить, но Хань Сяогуо не дал ей и
шанса и тут же согласился. Ну и несмотря на то, что он не мог вынести
даже минутное расставание со своей дочерью, всё же Хань Сяогуо и сказал:
“Сяоми повеселись пока с мастером. А папочке в это время, нужно кое-что
сказать по секрету мамочке, хорошо?”

“Хорошо.”
— Хань Сяоми вытянула ручки вперед, позволяя Фанчжэну взять её на руки.
Затем, он отошёл к углу и указал на дерево бодхи, попутно сказав:
“Сяоми вот это дерево, является деревом бодхи. Это южное дерево и всё
же, оно на севере распустилось зимой. Разве это не было очень интересным
событием?”

Однако же,
Хань Сяоми не понимала, что за проблема была с северными и южными
деревьями. Она задрала голову вверх чтобы посмотреть на лицо Фанчжэна и
сказала: “Я не знаю?”

Ну и когда Фанчжэн говорил, он уже смущался, немного отворачивая лицо: “Сяоми, смотри.”

Ну
и с этими словами, Фанчжэн взял небольшой камень с земли и раздавил его
голыми руками, превращая его в пыль, с трещащим звуком!

Хань Сяоми прикрыла свой рот ладошкой и воскликнула в изумлении: “Невероятно! Вы такой сильный!”

Фанчжэн
хохотнул и сказал: “Сяоми, ты хочешь стать настолько же могущественной,
как и я?” — Ну и перед Сяоми, Фанчжэн не осмеливался использовать фразу
Этот Нищий Монах и обращения к себе в среднем роде, ведь он боялся, что
она просто не поймет, что он и имеет в виду.