Глава 56 — Без названия

“Если быть честным, то я действительно сожалею о моих
поступках. Когда я был солдатом-наёмником, я зарабатывал довольно-таки
приличное количество денег за миссии и операции. Тем не менее, вы
возможно и не знали, но профессионалы такие как солдаты-наёмники или же
какие-другие расходные бойцы, обычно были людьми живущими сегодняшнем
днём, ведь они и не знали, что возможно произойдет с ними, уже завтра:
«Кто знает, что произойдет потом, если они умрут, уже на следующий
день?» — Вот так они думали. Ну и как результат, никто из нас даже и не
пытался копить наши заработанные деньги. Они тратились тут же, когда
попадали в наши карманы. Мы без каких-либо колебаний на сердце, тратили
их на еду, на женщин и на азартные игры. Ну и кроме покупки косячков
из чистопробного каннабиса, мы так же ели всевозможные деликатесы и
разные премиальные продукты. Жизнь тогда, реально была хороша и
комфортабельна. Теперь же, я реально чувствую, что “мне” прошлому нужно
было, пару раз разбить лицо за подобные действия! Ни один деликатес в
мире, не может сравниться даже с одной прядью волос моей дочери.”

Ну
и когда он подошёл в разговоре к самой сути, Хань Сяогуо чисто по
привычке попытался засунуть руку в свои карманы. Однако, он же был
практически голый, ну и где в надетом на него полотенце могли быть
карманы? В общем: он искал сигареты.

Они
у него естественно уже закончились, ну а Фанчжэн так же естественно,
что не курил, так что это было само собой разумеющееся, что в храме их
было не найти.

Хань
Сяогуо мог лишь печально вздохнуть и продолжить свой рассказ: “У меня
из-за моей дикой расточительности в прошлом, совсем не осталось денег и
наблюдая за состоянием здоровья моей дочери, когда оно становилось с
каждым днем всё хуже и хуже, я ощущал себя так, как будто кто-то отрезал
по кусочку от моего сердца, снова и снова, кривым и ржавым ножом! И моя
доченька всё также продолжала держаться за мой большой палец, своими
ослабшими и крохотными ручками, когда она видела мою мрачную хмурость. В
такие моменты, она для меня пела и всячески пыталась меня успокоить. Ты
знаешь? У неё такой прекрасный голос. Но когда я его слышу, он
ощущается так, как будто какой-то безумный садист колотит меня гвоздём
прямо по сердцу. Так больно…”

“У
меня реально не было иного выбора, кроме как ограбить инкассатор. У
меня не было времени, чтобы найти себе подходящую цель для грабежа, и я
не смог бы придумать какой-нибудь план по быстрому получению денег, ведь
единственное что я умел хорошо делать, это лишь убивать! Я знаю как
избавляться от преследования! Ну и я так же использовал мои втайне
закопанные револьвер и ножик, которые я держал под землей как память с
моих старых деньков солдата-наёмника. В общем я ограбил инкассатор,
после того сотрудники банка погрузили денежные ячейки в инкассатор и
уехали от банка.”

“Я не
хотел убивать, но эти парни сопротивлялись и пытались всеми силами меня
победить. Даже когда рука у этого парня, который защищал деньги, была
практически сломана, он всё равно отказывался опускать денежную ячейку,
пристёгнутую к его руке. У меня не было другого выбора, и я не хотел,
чтобы меня поймали. Поэтому мне и нужно было срочно бежать и для этого,
мне и нужно было его и убить! Мастер, если бы это было бы и вправду
возможно, то я реально не хотел его убивать, но у меня не было выбора!” —
Хань Сяогуо стал натирать свою голову, как если бы он хотел показать
свою печаль и грусть.

Фанчжэн его и спросил: “Тогда почему вы хотели убить этого Нищего Монаха?”

“С
момента первого убийства, для меня уже не было разницы, убью ли я
одного человека или же нескольких. Покуда я не раскрою моё
местоположение и покуда я смогу потратить эти деньги, чтобы спасти мою
дочь. Я с готовностью понесу на своих плечах, все эти грехи!” — Хань
Сяогуо произнес эти слова с со всей уверенностью, в правильности его
действий, по отношении к его дочери.

Фанчжэн
слегка кивнул и безмолвно посмотрел на Хань Сяогуо. Затем он и спросил:
“Поверите ли вы, если этот Нищий Монах вам скажет, что он может спасти
вашу дочь?”

“Мастер, вы
можете спасти мою дочь?” — Хань Сяогуо этим словам был реально удивлен.
Но на подсознательном уровне, он естественно в это не верил. Всё же он
задумался: «Тем не менее, если подумать об этом с другой стороны, то
разве этот монах, был обычным человеком? Его нельзя было убить, даже
когда в него стреляли из пистолета. Ну а дождь, похоже, что не мог
промочить ни его одежду, ни замочить его ноги. Кто-нибудь в мире, вообще
видел подобного божественного человека?» — Это были такие события, о
которых никто никогда и не слышал, как говориться: просто неслыханное
явление! Такой чудотворный монах возможно и вправду имеет способы спасти
его дочь! Ну по крайней мере, в той больнице в которой и находилась его
дочь, уже сделали всё что могли. Болезнь уже достигла терминальной
стадии. Даже с лекарствами, доктора могли лишь отсрочить неизбежное.

“Амитабха.
Данный монах не может врать. Её можно спасти. Однако этот Нищий Монах
не может спускаться с горы. Вашей дочери нужно будет лично прийти на эту
гору.” —  Фанчжэн вспомнил что у него есть пилюля, которая вполне
возможно сможет спасти дочь Хань Сяогуо. Сам же он был здоров как бык и
вряд ли его сможет взять хоть какая-нибудь хорь. Он каждый день ел
Кристаллический Рис и Пил Искорененную Чистейшую Жидкость из Буддийского
Чана. Он каждый день тренировал боевые искусства и с Белой Лунной
Монашеской Ряской, которая его и защищала, данная спасающая жизни
пилюля, ему была совершенно и не нужна. Её было лучше отдать
кому-нибудь, в обмен на великую заслугу.

Ну
и в дополнении к этому, Фанчжэн был реально тронут словами Хань Сяогуо.
Это была правда, что трехлетняя девочка, не должна была терпеть все эти
страдания.

“Спасибо вам, Мастер!” — Хань Сяогуо плюхнулся на пол и начал кланяться ему в ноги.

Фанчжэн
же, поднял Хань Сяогуо с колен. Ну и независимо от того, сколько бы
силы Хань Сяогуо и не использовал, чтобы продолжить кланяться, он с
поразительным-удивлением обнаружил, что руки Фанчжэна были как сталь. У
него не было ни единого, способа чтобы ему сопротивляться! Это в
очередной раз подтвердило его веру в то, что Фанчжэн был божественным
монахом, глубокоуважаемым монахом или священным монахом.

Фанчжэн сказал: “Этот Нищий Монах, не может выдать вам данную пилюлю, не получив ничего взамен.”

“Я куплю её! Я отдам вам все деньги, что у меня есть!” — Заорал Хань Сяогуо без всякой задней мысли.

Фанчжэн покачал головой и сказал ему, без улыбки на лице:
“Зачем такому монаху как мне, нужны были деньги на такой всеми
позабытой и далёкой горе?”  — Однако, про себя он подумал: «Если ты мне
их не пожертвуешь, то я один хрен, не смогу использовать то, что ты мне и
выдашь!»

Хань Сяогуо и
не знал, о чём сейчас думал Фанчжэн. Он почесал свой затылок и сказал:
“Мастер если вам не нужны были деньги, то, что вы хотите?”

“Горькое
море не имеет границ, возвращайтесь к берегу пока ещё не поздно. Только
Буддийское просветление может позволить кому-нибудь скинуть с себя
оковы страданий в мирском теле. Покайтесь и возможно, вы будете
спасены.” — Официальным тоном произнес Фанчжэн.

Хань Сяогуо внезапно пришёл к пониманию его слов, и он пристально уставился на Фанчжэна.

Фанчжэн
так же посмотрел на него в ответ, а его глаза в этот момент, похоже,
что были невероятно глубоки и содержали в себе свет от мириад звёзд.

С
Фанчжэном стоящим сейчас напротив него, Хань Сяогуо внезапно вспомнил
тот момент, когда он падал в обморок. Он тогда увидел фигуру, которая
похоже, что была окутана и которая светилась светом Будды… Он сжал свои
зубы и отчётливо проговорил: “Мастер, я понял! Не волнуйтесь, покуда моя
дочь будет спасена от смертельной болезни, я c готовностью сам сдамся
властям!”

“Амитабха.” —
Фанчжэн выдал ему Буддийскую прокламацию. Ну и в этот момент, он и не
знал, смогут ли его подобные действия рассматриваться как подталкивание
Хань Сяогуо к раскаянию и покаянию, но это было всё, что он мог сейчас
сделать. Ну а что до реформации его сознания, которая будет исходить из
самых глубин его души, заставляя его признать свои собственные ошибки,
то к таким действиям Фанчжэн естественно и не знал как и подталкивать
или как их проворачивать.

Фанчжэн
сказал: “Прихожанин, у вас есть хотя бы какой-нибудь способ, чтобы
привести вашу дочь сюда наверх к Храму Одного Пальца?”

Хань Сяогуо кивнул и сказал: “Я могу позвонить моей бывшей жене и попросить её привести Мили сюда, на Гору Одного Пальца.”

“Бывшая жена?” — Фанчжэн был удивлен его словами.

“Да…
моя бывшая жена. Перед тем как я начал планировать ограбление
инкассатора. Я уже поставил подписи в бумагах с прошением о разводе, и я
оставил их дома на видном месте. Так же я оставил ей и письмо. Я верю,
что она должна была подписать бумаги, после того как она прочитала моё
письмо.” — Когда Хань Сяогуо это и сказал, его глаза были переполнены
болью.

Фанчжэн достал
мобильный телефон из кармана и протянул его Хань Сяогуо. Хань Сяогуо в
свою очередь на какой-то момент задумчиво замолчал, перед тем как
протянуть руку к Фанчжэну за телефоном. Ну и взяв телефон в руки, он
начал нажимать на экран, по большим числам, чтобы тем самым позвонить по
номеру, который ему был очень хорошо знаком. Он был немного взволнован,
немного напуган и сильно тревожился. Он медленно вышел из комнаты и
Фанчжэн не стал следовать за ним, ведь это было его личное дело. Ну и
так же, Фанчжэн не был слишком любопытным человеком.

Однако
же, Хань Сяогуо опустил телефон с потемневшим выражением на лице, и это
произошло уже через очень короткий промежуток времени.

“Мастер,
моя жена отказывается приводить сюда мою дочь. Она хочет, чтобы я
сдался властям, и чтобы таким вот образом, они отнеслись ко мне со
снисхождением и что только таким образом, мне и позволят повстречаться с
дочерью. Болезнь моей доченьки стала прогрессировать еще быстрее чем
раньше и ей стало хуже…” — Хань Сяогуо рухнул на землю испытывая
душевную боль. Он вцепился в свои волосы руками и начал с силой их
дёргать. Мужчина острого ума и великой свирепости, сидел сейчас на полу и
рыдал.

Фанчжэн
вздохнул, но так и не сказал ни слова. Он не мог покидать гору Одного
Пальца и для Хань Сяогуо, так же было невозможно отсюда уйти. Ведь
единственная тропа ведущая вниз с горы Одного Пальца, была заблокирована
полицейскими, так что идя по ней, он будет вынужден подвергнуться
нападению полицейских, ну и так же, его тупо схватят если он продолжит
оставаться на горе.

Ну а
что до помощи Хань Сяогуо, чтобы он обошёл кругами полицию и спустился с
горы? То Фанчжэн никогда об этом и не думал. Ну и, хотя Хань Сяогуо и
был беспомощной овечкой лично перед ним, он всё же был самым свирепым
зверем, как какой-нибудь тигр или леопард, против других людей. Он
возможно потеряет контроль над собой и опять будет убивать. Помогать ему
покинуть гору, было точно не праведным делом, и вместо этого, это была,
лишь помощь его злым поступкам!

Ну
и после продолжительного рыдания, Хань Сяогуо сжал свои зубы и встал.
Он сказал: “Мастер, есть только один последний метод, который можно
сейчас использовать. Однако, я хочу, чтобы вы мне гарантировали, что вы
точно спасете мою дочь!”

Фанчжэн
прижал свои сложенные ладони к груди и практически точно угадал
намеренья Хань Сяогуо. Он сказал после продолжительного вздоха:
“Амитабха. Прихожанин, этот Нищий Монах использует свою голову в
качестве гарантии, что, если ваша дочь придет к нему на гору, то она
точно сможет прожить здоровую жизнь. Тем не менее, вы должны согласиться
на одно соглашение со мной, иначе Этот Нищий Монах не будет спасать
вашу дочь.”