Глава 4 — Болезнь

Вскоре Адольф стал приходить в сознание, случались дни, когда его не беспокоили никакие мысли, он с утра до вечера смотрел на потолок, не пытаясь размышлять о графе Эдварде, о Пауле и о тех обстоятельствах, которые заставили его потерять сознание у стен крепости его злобного недруга.

Когда к нему заходил Пауль, помогавший ему выпивать лекарство и всегда находившийся под рукой, он испытывал желание под влиянием друга выйти на верховую прогулку, но почему-то боялся подвергнуть себя риску сломать шею или, по меньшей мере, руку и ногу.

****

Пауль думал, что понял уже наконец болезнь Адольфа и знает, как её излечить, но теперь, после горячки, он видит, что должен начать сначала.

Он составил расписание дня, которому хотел следовать вместе с Адольфом, под честное слово товарища быть его подопечным до тех пор, пока он не выздоровеет.

Подняв Адольфа с постели, он читал ему вслух этот педантично написанный документ и заключил чтение торжественным молчанием.

— Но как это? Мне даже трудно открывать глаза по утрам, — сказал Адольф, чтобы избавиться от назойливого товарища.

— Конечно, — отвечал Пауль серьёзно. — Мы будем не вдвоём, а нас будет сопровождать сиделка. Подумай, ведь ты на положении немногим лучше, чем собака. Ты можешь сломаться от скуки, тебе нужно хотя бы мутное развлечение. Понимаешь?

Он засмеялся и поцеловал товарища в лоб.

— Не разрешишь ли мне поставить одно условие? — начал Адольф.

— Условие? — Пауль нахмурился. — Ну, валяй, говори.

— Прежде всего, я хотел бы внести ясность в наши отношения и потребовать от тебя не использовать меня для кокетства с твоей поклонницей.

— Адольф!.. — воскликнул Пауль, и глаза его наполнились слезами. — Ты способен думать, что я хочу воспользоваться тобой, когда ты так болен…

— Нет, прости, — сказал Адольф, соглашаясь с другом. — Я не опасаюсь с твоей стороны ничего, что могло бы мне быть неприятно, но случиться может разное. Во всяком случае, мы будем вместе на природе, и какая-нибудь сиделка нам не помешает.

****

В парке был установлен тир, граф Эдвард соревновался в стрельбе из револьверов со своим оруженосцем и не попадал по цели, но оруженосец из верности регулярно промахивался, чтобы первенство досталось его господину.

Однако вскоре явился судебный пристав с желанием поговорить с графом. Теперь он должен был ждать, пока граф удостоит его вниманием. В конце концов Эдварду наскучили упражнения в стрельбе, и офицер встретился с приставом.

Во время разговора Эдвард высказал удивление, однако недолго был потрясен.

Теперь настал самый подходящий момент осуществить рискованную затею. Недолго раздумывая, Эдвард торопливо взял дело в свои руки.

Он, сколь это было возможно, быстро освободился от встречи с подполковником и направился в городскую тюрьму, где ожидали своего приговора старый гном и Идгрун.

– Вы представляете, что вас ждёт, если вы не подчинитесь? – сказал он, после того как разъяснил свой план приговорённым, — что вас повесят, это несомненно, но вам, мне думается, не захочется пройти через пытки солдат.

Старый гном пришёл в ужас, он потерял дар речи от происходящего и только молча кивнул в ответ.

– Я разрешу вам свободно выйти отсюда, – продолжал спокойно граф. – Согласитесь, убейте мою мать и освободитесь от безысходности.

Никогда ещё Ингруд не чувствовал себя таким несчастным — никогда в жизни, даже в ту ночь, когда его прощение отвергла Мику, как избежать беды он знал, и с отчаянием согласился на предложение графа Эдварда.