Глава 1 — Магический лес

Осторожно, со стальными мечами в руках, пробирались мы, старый гном и я, тёмным фантастическим лесом, который исполинскими тёмными массами лежал у подножия эльфийских гор и простирался далеко на равнину. Вечером этот безудержный, тёмный, зловещий хвойный лес казался еще более мрачным и опасным, чем обычно; в округе можно было услышать многоголосие живых голосов, звуки, доносящиеся из-за деревьев, и ни зги не было видно вокруг, только время от времени прощальный солнечный свет просвечивал сквозь мхи и травы бледной золотой сетью.

Тёмно-голубые облака виднелись в просветах между неподвижно стоящими дубами. Тяжёлый сырой запах гнили висел в воздухе. Под нашими ногами валялись кости, мы шли в направлении, подсказанном встречным странником.

Старый гном пригладил рукой рыжую бороду, размотанную необузданными потоками воздуха, и улыбнулся. В тёмно-голубом эфире над нами парил дракон.

Гном приложил ладонь к глазам, нахмурил жёсткие брови и посмотрел на него.

— Хочешь вернуться обратно? — трусливо произнёс он.

— Да разве это возможно? — возразил я.

— Буря скоро начнётся, — пробормотал старый гном, не меняя позы.

В небе чёрная крылатая форма над нами увеличивалась с каждой минутой, я уже мог различить цвет драконьих зрачков. Мы выбрались на поляну, со всех сторон окружённую тёмными елями.

Дракон спокойно кружил над нами.

— Ну, бежим, Идгрун.

— Беги ты первый, Старик.

Гном полу закрыл глаза, поморгал и вставил в ножны свой ржавый меч, после чего скрылся.

— Остановись! Остановись! — раздалось внезапно в мою сторону из зарослей металлическим, громким голосом в момент, когда я пытался вызвать заклятие, способное привлечь внимание дракона. И тут ветви раздвинулись.

Передо мной предстало явление странное по своей дикости.

В кустах, выпрямившись, стоял высокий эльф хрупкого телосложения с волнистыми седыми волосами, с злым лицом и большими глазами, которые он, подобно убийце, подобно врагу, устремил на меня.

Его одежда была местами разорвана, а на плече висел колчан. Он опирался на лук и печально качал головой. Потом он вышел на поляну, взял меня за руку и повёл к густым зарослям. Не проронив ни слова, он смотрел на дракона.

Эльф снял шлем.

— Этот дракон, — прошептал он, едва дыша, — особенный.

Сказав это, он закинул лук за спину и побежал среди бурых вековых деревьев.

Любопытство приковало меня к земле, и моё внимание невольно оказалось приковано к спине жуткого эльфа.

Я и прежде довольно часто слышал о странном драконе, который пользовался большим почётом у одной эльфийской секты. Теперь я мог удовлетворить своё любопытство, сразу же догадавшись, кто этот эльф.

— Ты мог умереть, Идгрун. — произнёс вернувшийся гном, обратившись ко мне сзади. — Ты хотел сражаться с превосходящей силой, одним мечом!

— Разве дракон сильнее меня? — спокойно возразил я. — Мне могла достаться слава, разве это не мало?

— Да, ты силён, — вздохнул Старик, — ты проливал кровь, но разве в чужом краю нам необходима слава? Мне она ни к чему, но ты постоянно рискуешь – тебя не остановить, когда-то ты погибнешь глупой смертью.

— А ты, — проговорил я гневно, — чего ты хочешь?

— Я желаю богатств.

— Сколько?

— Чтоб на сотню лет хватило!

— Странно!

— Странно, но правда, — пробормотал гном, осторожно положив на землю свой плащ и сочувственно посмотрев на меня. Глаза его вдруг наполнились усталостью.

— Хватит об этом, — продолжил он дрожащим голосом, — отрекись от славы, заработай денег, научись отказываться от борьбы.

Он отошёл на несколько шагов к гниющему стволу дерева, лежащему на лесной прогалине, и опустился на колени перед ним. Я уселся невдалеке от Старика на землю; он опрокинул лохматую голову и устремил свой взгляд перед собой. Я начал слушать его бормотания.

— Дай увидеть войну, увидеть человеческую жизнь во всей её наготе — увидеть мир без прикрас…

Старик опустил голову и погрузился в молчание.

— И что же, спать здесь? — спросил я после некоторого времени.

Старик поднялся и взял в руки камень. Он подержал его и бросил в меня с усмешкой. Через минуту он лежал на раскинувшемся плаще.

Я не мог заснуть. Наступила кромешная тьма.

Надо мной сверкали звезды. Я мог наблюдать весь беспокойный небосвод и остановившуюся деятельность солнца, облаков и света.

Я погрузился в себя. Картины минувшего дня стремительно проносились в моем сознании, словно пламя, искры, которые выбрасывает огонь и снова проглатывает; я не чувствовал ни тревоги, ни страха, ни растерянности.

Я начал постигать вселенную и увидел, что смерть не столько враг, сколько добрый друг, не столько противоположность жизни, которую уничтожает, сколько опора, без которой она не может обойтись. Я чувствовал себя как в прошлой сущности, когда смерть ужасно настигла меня. И чем больше я размышлял об этом, тем больше все вокруг становилось ничтожнее и опустошало меня. Деньги, семья, игры, даже карьера и дом оставляли меня равнодушным.

— Ты умер жалкой смертью, глупец. — сказал я вслух. — Биение твоего пульса отзвучало до конца. Ты был принужден жить и воскреснуть, как ничто, и в этом обрести великое утешение – это твой жребий, сын земли, не противься этому, тебе ничего не поможет.

Быстрый, торжественный шелест прошел по лесу, над моей головой горели вечные огни, возвышенно и спокойно.

И мне вспомнилось, как я стоял пред ликом мрачной, молчаливой, вечно разрушающей богини, и как она обращалась ко мне...

И опять беспамятство охватило меня в этот печальный момент. Природа как будто специально вторглась и приостановила возможность погрузиться в воспоминания, от которых чувствовала для себя опасность.

Меня пронзила дрожь. Я собрался с силами и встал на ноги. Словно духи леса, призрачно и беззвучно кружились вокруг меня мои мысли, желания и сомнения. В таком состоянии я бежал до равнины, которая виднелась на горизонте, в кромешной тьме под звёздным ночным небом.

Вдали я увидел пещеру, из которой исходил свет.

На меня снизошёл покой, и в моей душе торжественно и тихо зажглось стремление к общению и компании. Когда я добежал до входа в пещеру, внезапно исчез необычно яркий огонь, длинное и хрупкое тело подошло ко мне, и мне представились знакомыми черты гневного лица, направленные на меня.