Глава 3 — Знакомые события

Выбежав из толпы, Фита просто бежала некоторое время, а затем ринулась туда, где виделось меньше всего людей, в ближайший переулок, пройдя чуть вглубь которого, она оперлась спиной на стенку и медленно опустилась на каменный пол рядом с кучей мусора. Она присела чтобы отдышаться, но, к её удивлению, этого не понадобилось, так как усталости и одышки она совсем не чувствовала.

Решив не зацикливаться на том, что её состояние вызывает немало вопросов, она отбросила их, так как отчётливо понимала, что чётких ответов ей в ближайшее время не найти.

Некая паранойя начала преследовать её разум, говоря ей, что просто сидеть в переулке — недостаточно, чтобы скрыться. Карабкаясь по кирпичному зданию вверх, она не раз падала, но всё же с трудом, да смогла забраться на крышу двухэтажного здания. В этом ей очень помогло строение здания: трещины в стенах, окна и несовершенство конструкции в виде выпирающих строительных материалов.

Оказавшись на наклонной черепичной крыше, её взору предстал огромных размеров город. Сотни, если не тысячи домов от, преимущественно, двухэтажных до очень редких пятиэтажных, вперемешку с башенными сооружениями, простирались вдаль на несколько километров. Часть крыш была покрыта тонким слоем снега. В предположительном центре города стоял дворец в серых тонах, с тёмно-красными черепичными крышами. Сам город был окружён сплошной стеной размером примерно с трёхэтажное здание, ближайшая точка стены находилась приблизительно в восьми километрах от Фиты. Что касается наблюдаемого неба, в нём, помимо серых тучек, виднелось некоторое искажение, цепляющее глаз, Фита лишь подумала, что это странно и быстро забыла об этом, толком не обратив внимания.

Понаблюдав за улицами и переулками, попадающими в её поле зрения, она поймала на себе несколько косых взглядов, но поняла, что её никто не ищет.

Вдруг, спустя два часа наблюдений и ступора в виде взгляда в никуда, Фите почуялся манящий запах выпечки. Ей представился вкусный, хрустящий, в меру сладкий и солёный хлеб. Потекла слюнка.

— Надо бы чем-нибудь подкрепиться, — подумала она вслух, — ведь даже если голод не чувствуется — кушать всё равно захочется, верно? — вопрос, хоть и был неопровержимо логичен, был задан в пустоту.

Решив не привлекать к себе внимания, Фита принялась аккуратно прыгать с крыши на крышу в направлении вкусно-манящего запаха по плотно утрамбованным домикам. Было страшно впервые перепрыгивать эту, на вид, пропасть, но после второго раза дело пошло быстрее, и вот, за пять минут или десять крыш домов, Фита прибыла к источнику пряно-сладкого, обвораживающего аромата выпечки. В попытке спуститься, она проломила навес над крыльцом и упала прямо на демонстрационную стойку, прямо лицом, прямо в свежую буханку наисочнейшего хлеба...

«Вкусно!» — подумала Фита и пустила несколько слезинок радости, сидя на каменной плитке с ногами в форме буквы “W”, как и в тот раз, когда она выпала из эпицентра огненного смерча.

— Какого чёрта?! — выпалил хозяин хлебопекарной лавки сразу, как только выбежал из-за двери, он имел очень суровый голос и соответствующую внешность.

Увидев маленькую девочку с ярко-оранжевыми глазами, одетую в обгоревший мешок из-под картошки, бородатый мужчина впал в немой ступор.

Примерно поняв ситуацию, Фита решила первой разорвать молчание:

— Это твой хлеб? Он был очень вкусным, — сказала она, проглотив последний кусок буханки, на её лице не было и грамма стыда.

Мужчина, собрав всё свое терпение и медленно выдохнув, сказал:

— Мой. Как ты будешь расплачиваться за него, стойку и проломленный навес, бездомка?

— Ну, как бы... — не знав, что и сказать, Фита чесала голову.

—Фух... — пекарь тяжело вздохнул. — Хорошо. Как тебя зовут?

— Фита.

— Ясно, я — Эдуард. Будешь работать у меня пока не отработаешь стойку, которую разбила и весь хлеб, что теперь не употребить в пищу!

— Но я не... — не успела она договорить, как её перебили.

— Научу. — Эдуард предвидел реплику о неумении готовить.

На протяжении всего этого неловкого разговора, разум Эдуарда наполняли некие сомнения, но он не подавал виду.

Потащив Фиту в свой магазин, Эдуард, не теряя времени, сразу начал скандировать основы своего ремесла. В магазине он выдал ей форму в виде самодельного, средней длины, платья-рубашки, что свободно на ней сидело.

Дело шло быстро и незаметно близилось к вечеру. Эдуард был знатным пекарем для нынешнего времени, он был умел и опытен, поэтому уделял внимание каждой детали и малейшему аспекту, расставляя всё по полочкам и обучая свою ученицу основам ремесла.

— Это всё на сегодня, иди домой и приходи завтра на рассвете, форму можешь оставить себе.

Фита поблагодарила Эдуарда за ценный опыт, после чего вышла из магазина, забралась на крышу соседнего дома и заснула. Ей, на самом деле, внезапно понравилось это ремесло.

...

На следующее утро Фита проснулась от того, что её активно клевали два ворона, а на улицах уже начал зарождаться обеденный повседневный шум.

Спрыгнув с крыши, она как ни в чём небывало, зашла в пекарню, при этом зевая. Эдуард сразу заметил это и с грозным выражением лица сказал:

— Опоздала. И что случилось с твоей формой?

Фита взглянула на свою форму, из чистой белой, она стала грязно-жёлто-чёрной.

— Наверное, ночью шёл снег, — с гордостью заключила она.

— И как же это связано?

— Я спала на сухой крыше, когда грязь там сухая — она не липнет, — эти слова ввели Эдуарда в состояние заторможенности, он понял только то, что Фита спала на улице.

— Почему ты не спала дома? — было первым, что пришло ему на ум, перед тем как вспомнить, в каком виде Фита предстала перед ним в первую их встречу и как он сам назвал её “бездомкой”.

— Я не думаю, что у меня есть собственный дом...

— А родители?

— Не знаю. Кажется, в определённый момент я потеряла память.

— Ясно...

Разговор был неловким и не хотел задаваться. Эдуард, видя, что она настроена больше на работу, чем на болтовню, сказал ей сходить за мукой, которая уже была оплачена, в другой район города. Вчера он показал, как дойти до этого места на карте и нарисовал как выглядит вывеска поставщика, так что всё должно быть хорошо.

Фита сразу принялась за задание. Она на удивление хорошо запомнила маршрут, по которому ей надо было идти и удачно дошла до места. Открыв двери заведения, она заметила двух людей, а они, в это же время, бросили взгляд на неё.

— Пять мешков муки для Эдуарда.

— Ох, сейчас, — внезапно опомнился один из них.

Фита решила донести все пять мешков по очереди, так как каждый из них был чуть выше неё и чрезвычайно тяжёлым. Пришлось волочить — благо ткань была плотной.

На обратном пути с последним мешком, Фита заметила на себе косой взгляд стражников в форме, несущих мечи. После этого она задумалась и пробормотала:

— А разве не все сегодня на меня косо смотрели? Надо будет спросить у Эда.

...

На всю возню с мешками у неё ушло три долгих часа.

— Ты наконец-то дотащила последний, давай сюда.

Эд, будучи крупного и слегка мускулистого телосложения, с лёгкостью перекинул мешок через плечо и занёс в магазин. Фита последовала за ним.

«Почему он сказал мне возиться с этими мешками, когда сам смог бы справиться гораздо быстрее?» — Фита мысленно задала вопрос, на который никогда не получит ответ...

— Сегодня ты будешь просто наблюдать за процессом, но сейчас — я дам тебе воспользоваться ванной и сменную одежду, с этого дня ты будешь жить в моём доме.

Пока Фита работала, Эд решил поселить её у себя дома на некоторое время, пока она не отработает убытки. Эдуард был добродушным человеком, он понимал, что скорее всего родителей у неё и вовсе нет, потому-то и проявил такую жалость...

В это мгновение в магазин зашла рыжая женщина привлекательной внешности с выпирающим животом — жена Эда, которая до этого находилась в больничной палате под наблюдением.

— Эд, кто это у тебя?

— Помнишь, я рассказывал тебе о вчерашнем? — ранее он навещал жену в больнице.

— Ах, всё — поняла! — улыбнулась она Фите.

— Можешь помочь ей помыться?

— Хорошо.

...

После банных процедур Фита стала выглядеть гораздо опрятнее. Она сразу принялась наблюдать за тем, как работает Эдуард, попутно слушая его комментарии. Внезапно у них завязался разговор по инициативе Фиты:

— Слушай, Эд, ты не знаешь, почему на меня все так странно смотрят?

— Всё из-за того, что, во-первых, ты была грязной, а во-вторых — это твои ярко-оранжевые глаза. Такое, между прочим, считается знаком проклятья среди религиозного люда. И тебе повезло, что ты оказалась в не очень верующем районе города... — он говорил спокойно, читался поучающий, но сочувствующий тон.

— С первым уже нет проблем, но как скрыть второе? Я не хочу неприятностей.

— Сейчас... — Эд оторвался от замешивания теста, пошёл, и принялся рыться в шкафу на втором этаже. Место, где он проживал в нерабочее время.

Спустя некоторое время, он протянул ей ленточку чёрной полупрозрачной ткани и помог завязать глаза.

— Тут можешь не носить, а на улице — стоит завязать её. Так, внимание не исчезнет, но взгляд, с которым на тебя смотрят — поменяется. Потом, как к тебе привыкнут, на тебя и вовсе перестанут обращать внимание.

— Хорошо. Спасибо.

...

Быстрыми темпами Фита за неделю смогла испечь свои первые несколько буханок хлеба. Эдуард был поражён обучаемости и сообразительности Фиты. Так же он заметил, что её обязательно нужно будить по утрам, ведь, когда её “не клюют вороны и нет уличного шума”, она совсем не может проснуться...

Шли дни, недели, переход весны в более позднюю фазу всё больше давал о себе знать, но в силу северного климата холода не спешили отступать.

Фита уже два месяца как работала у Эдуарда и очень многому научилась. Каждый день испекая и кушая хлебобулочные изделия, она сдружилась с его семьёй. На данном этапе, уровень её пекарских навыков можно было считать мастерским. Она полюбилась соседям как трудолюбивая пекарша и уже привыкла носить чёрную повязку на улице.

Каждый выходной, когда пекарня не работала, Фита гуляла по городу. Она каждый раз старалась выбирать новый маршрут чтобы увидеть новые места. Такой вид отдыха ей очень нравился, мимолётно казалось, что странствия — её призвание.

Казалось бы, жизнь налаживается и грядущее будущее предсказывается как течение реки, но вдруг, случилось нечто ужасное — прогремел огромнейших масштабов взрыв...

Это случилось пока Фита спала после окончания очередного рабочего дня. Всё то немногое, что ей удалось понять при пробуждении — это: в ушах — ужасающий писк, вокруг — адски горячая температура, а она — летит в воздухе, стремительно ускоряясь в неизвестном направлении.

Когда температура снизилась и писк поутих, она было начала анализировать ситуацию, но внезапный шквал бушующих в высотах потоков ветра снова дезориентировал её и придал ей другое направление полёта, противоположное первоначальному. И когда она более-менее привыкла ко всем неудобствам свободного турбулентного падения, ей открылась ужасающе завораживающая картина: ранее бескрайнее голубое небо стало ограниченным маленькой тёмной областью в его центре и титанических, просто колоссальных и необъёмных масштабов пластом земли снизу.

В самом низу под ней виднелся маленький чёрный круг — это был кратер, закрытый облаком пыли и дыма от взрыва. Было отчетливо видно все окрестности столицы Лак, на севере и западе, за лесом, виднелось море, а на юге простиралась горная цепь. Было гораздо больше всего, что бросалось в глаза помимо водных просторов и гор, но Фита успела осознать только эту малую часть.

В начале падения Фита находилась между вторым и третьим уровнями облаков, на высоте в девяносто пять километров — настолько далеко её отбросило.

Когда она приблизилась к последнему, первому уровню, он уже был заполнен плотными грозовыми тучами — последствиями взрыва. На одиннадцатую минуту падения она пролетела сквозь них, оказавшись в эпицентре случившегося шторма...

[Момент 2]

Истлела почва, город сгинул.

На небе шторм и ураган,

И воздух знойный, обжигает спину,

Как будто падаешь в вулкан.

И погружаешься всё ниже,

Тем больше понимания капкан,

Что твердь земная ближе,

Что прахом увенчался план.

***

Фита упала на землю плашмя, оставив после себя кратер чуть больше её самой. Перевернувшись на спину, она некоторое время просто лежала без слов, осознавая всё, что с ней случилось. Этот момент она запомнит навсегда.

Тишина капающего и испаряющегося дождя, шквального ветра, грозы и шторма в общем прервалась её внезапным смехом. Она радовалась, даже не зная, чему, будто находясь во сне.

Когда Фита успокоилась, она неторопливо поднялась и осмотрелась. Находясь где-то на середине радиуса кратера, она смотрела в его центр, ещё в падении она заметила нечто странное, некую аномалию в центре кратера.

Когда дождь капал на раскалённую землю — шёл пар, идя через него, Фита медленно приближалась к центру, и по мере приближения, аномалия, которая была похожа на то, что она видела в небе, когда город ещё был цел, медленно растворялась.

В центре Фита обнаружила маленькое живое существо красного цвета. Капли дождя, падающие в эту область, не успевали коснуться земли, прежде чем с треском испарялись. Прибывая в шоке от своей находки, она услышала его дыхание. Оно было хриплым. Фита сразу интуитивно поняла, что это существо хочет пить.

Решив помочь, ведь не осталось никого кроме них двоих после этой катастрофы, хотя, скорее всего, это существо и есть виновник трагедии, она, взяв на руки раскалённый до красна сгусток живой плоти, принялась бежать в известном направлении — за пределы раскалённого кратера.

Положив на макушку начавший темнеть сгусток и забравшись по склону, она наконец-то выбралась из кратера и ринулась к ближайшему водоёму, что был как раз неподалёку. Это была небольших размеров низина, заполненная свежей дождевой водой. Не надумав ничего лучше, она с размаху кинула сгусток в эту лужу...

Вода в ней сразу же закипела, и лужа наполовину опустела. Остальная вода была поглощена уже чёрным остывшим сгустком. Потоки образовавшихся ручейков, что сливались в эту низину, тоже поглощались им.

Медленно, но непрерывно поглощая водную массу, сгусток рос, не позволяя этому месту снова наполниться водой. Когда он вырос до высоты двух метров, на слизи-подобном существе появились два зелёных глаза и уставились на Фиту.

Масса затряслась и начала скукоживаться, или худеть, принимая человеческий вид, при этом испуская пар.

Фита и Человекоподобное существо чёрного цвета уставились на друг друга.