Глава 2 — Пробуждение

Виделись мрачные очертания сна. Уродливый, кривоносый, маленький и толстый человек в годах — хозяин цирка уродов шёл, прихрамывая с недовольным выражением лица. Он являлся законным владельцем всех рабов — уродов. Часто он ходит по помещениям цирка с постоянной агрессией и желанием кого-то ударить, но всё же, из-за глубоко укоренившегося вероисповедания, происходящего из его раннего детства, он боится приближаться к одной из клеток, он также боится показывать её содержимое публике, страшась за свою репутацию. Экземпляр из этой клетки он купил в нетрезвом состоянии за сумму, которую можно было назвать грошами.

Тогда он думал, что будет хорошей идеей показать публике подобие демона из церковных сказок, новое нечто. Однако, на утро, после похмелья, он одумался, помолился и придумал для экземпляра новую роль — уборку, ведь не пропадать же лишней рабочей силе, а там глядишь и сдохнет как-нибудь. Все работники цирка и уроды, с одним очень маленьким и в общем незначительным исключением, презирали новоприбывшего уборщика...

В один из дней, несколько лет спустя, многодневный голод довёл экземпляр до такого состояния, что кости было видно по всему телу, если его не покрывал горелый мешок из картошки. Небольшие голые части костей на внешних местах сгибов конечностей и отсохшая кожа вокруг — признак постоянных нагрузок сверх меры и регулярных нападок каждого небезразличного. Сухое, обезвоженное лицо, плеши в чёрных как смоль волосах из-за нападок, в которых их выдирали, и пустой взгляд, несущий холодный ужас. Каждому уроду было ясно что ему недолго осталось. На самом деле, участь экземпляра привносила в умы каждого подопечного цирка некое облегчение по поводу их собственной судьбы.

В последний день своей мучительной жизни экземпляру было дано задание очистить главную несущую балку конструкции крыши и прилегающие к ней поддерживающие конструкции от копившейся годами пыли. В процессе уборки, из-за сильной тряски в конечностях и бессилия на фоне голода, экземпляр упал с высоты в семь метров и разбился насмерть. Свёрнутая шея, из трещины на черепе сочилась мозговая жидкость, чуть ли не оторванные конечности... Труп был оставлен в переулке, в специальном месте, поверх других несчастных, испустивших свой последний вздох.

...

Причиной пробуждения был толчок по области сверху, Фита открыла глаза и сразу забыла, что ей снилось...

Температура вокруг была достаточно холодной, чтобы вызывать дрожь, но этого, по какой-то причине, не было замечено.

В этот момент некоторый свет пробивался в глаза Фиты, по большей части была тьма, но она отчетливо различала тёмно-зелёную ткань перед своим лицом. Секунду погодя после пробуждения, она почувствовала неимоверно огромный вес, сдавливающий её сверху и не позволяющий сделать даже малейшего движения, разве что пальцами на конечностях и немного покрутить головой. Ощущение скованности не придавало покоя, но от чего-то, волнения обходили её разум стороной.

У Фиты было хорошее пространственное мышление и ощущение направления, и она поняла, что находится в состоянии полулёжа, под наклоном, когда голова чуть выше тела, а ноги согнуты в коленях менее чем на девяносто градусов, на чём-то местами мягком, а местами твёрдом, в принципе всё, что её окружало, имело подобную текстуру. Запах, сопутствующий месту — был привычный ей затхлый запах гнили и нечистот.

Понимание о происходящем отсутствовало. Было много вопросов: причина её нахождения в этом замкнутом пространстве, её местоположение, отсутствие боли от огромного веса и давления, отсутствие голода и жажды, хотя по ощущениям она проспала отменных одиннадцать часов, за которые она обязана была обзавестись аппетитом. Она прибывала в идеальном физическом состоянии и была спокойна разумом, несмотря на сложившуюся непонятную ситуацию и непростые условия.

«Где я? — Фита начала внутренний монолог, и, даже не подозревая об этом, сразу привела себя к внезапному заключению. — Не могу ничего вспомнить...» — после этого, её наполнило необъяснимое чувство покоя и умиротворённости.

«Ладно, — ход мыслей возобновился, — раз у меня всё в порядке, значит и беспокоиться не к чему. Сил, чтобы выбраться мне не хватит, так что просто буду ждать...» — придаваясь ожиданию, к чему ей не уже привыкать, она распустила мысли беззаботно трепыхаться в своей черепной коробке.

Пробуждение в неизвестности, имея при себе только имя и спокойствие. Вероятно, признание своей слабости — угнетающее событие. Фита не могла толком пошевелиться, но её физическое состояние заметно повлияло на психическое, в положительном плане. Так же она начисто проигнорировала тот факт, что у неё отсутствуют воспоминания до пробуждения, или, можно сказать, что она спокойно приняла его как то, что должно быть.

За размышлениями о её состоянии, о том, где же она находится и просто ступором, прошла следующая примерно четверть часа. В это время она почувствовала несколько очередных толчков, как тех, что послужили причиной её пробуждения, которым не было предано значения.

***

Погода ясная, с небольшой облачностью. В тенях переулков продолжает таять грязный снег.

Это место было очень проходимым. По краям открытого пространства стояли прилавки с разными товарами, а в окнах вторых этажей и выше, вокруг, виднелись живущие в домах люди, некоторые из них облокачивались на оконные рамы, ожидая чего-то.

Центр внимания — помятый раб — грузчик, который давно не видел тёплую воду. Он был одет в старое и грязное, небрежно сшитое, одеяло, его ступни были обмотаны ветошью, он носил сандалии и мешковатые штаны, которые, собственно, из мешка и были сделаны...

Он являлся церковным рабом — это некоторая форма относительной свободы, когда человек работой “искупляет свои грехи”, при такой форме рабства срок службы значительно меньше срока заключения, если бы он остался в тюрьме, есть один выходной и не надо сидеть в сырой камере. Другими словами, он законно сократил срок своей неволи.

Прямо сейчас, его задание — таскать трупы и складывать их в кучу. Он наконец-то дотащил последнее тело до центра небольшой круговой площади, которая находилась в средней близости от центра города, и из последних сил закинул его на самую вершину горы трупов, сделав её чуть выше.

— Повозка пуста! — выкрикнул он прежде, чем поплестись обратно к повозке, чтобы дальше заняться своими обязанностями.

Этот выкрик привлёк внимание толпы, и она неизбежно начала нарастать, это был всем знакомый знак того, что сейчас будет произведено сожжение.

Люд, от нищебродов до персон с достатком, выстроились в круг по линии, проведённой опытным путём для исключения несчастных случаев в процессе сожжения, и принялись ждать. Также прибавилось и выглядывающих из окон домов.

Через некоторое время пришли шесть человек в специальной тёмно-красной форме — сжигатели. Они протиснулись через толпу и выстроились по местам, разделив круг на шесть равных частей, и, под гул публики принялись за дело. Двое из них начали сосредоточенно накапливать ману перед собой, вытянув руки, ещё два — понемногу начали создавать воздушный вихрь сразу двумя способами каждый, это заключалось в том, как они используют ману: первый способ — движение воздуха маной, телекинез, а второй — создание воздуха из маны — простое преобразование маны с параллельным приданием скорости в нужном направлении. Последние сжигатели создали и держали тонкую водную полусферу над кучей трупов. Хотя это очень затратный метод в плане маны, он был достаточно эффективен и сжигателям как раз хватало на это сил и объёма маны. В конце концов сжигателей обучают их ремеслу с самого детства, как наследников почётного семейного дела.

Как первые двое закончили — вихрь был уже вовсю раскручен, работали профессионалы, так что предел воздействия вихря был ограничен горой трупов, поэтому для наблюдающих зевак всё было весело и относительно безопасно.

После конца приготовлений вышел седой, почти лысый, полный дед в белой робе с красными включениями, он имел скудные латунные украшения и ритуальные атрибуты. Он являлся местным священником, который сразу начал произносить короткую молитву, которая имела окончание: “...и будут они сожжены!” После этих слов священник удалился на своё место, а двое заранее подготовившихся служащих начали преобразовывать накопленную перед собой ману в огонь посредству преобразования в простое горючее вещество, придания направления и жара, стали добавлять плотный поток огня в вихрь. Неописуемое во всей мере событие — красочный, сдерживаемый маной, пламенный ураган повлёк за собой радостные возгласы толпы. Гора трупов достаточно быстро выгорала в прах начиная с краёв, при этом весь дым фильтровался водной полусферой.

[Момент 1]

Пёстрое пламя,

Вальсом кружа,

В прах растворяло,

Хладную плоть...

Толпа хохотала,

Ревела, смеялась,

Над бренною грудой...

Сжигаемых тел.

***

Фрустрация Фиты прервалась внезапным запахом гари и ярким пламенем, быстро разраставшимся прямо перед лицом и вокруг неё в целом.

«Что происходит?» — подумала она и внезапно, то, что окружало её, начало рассыпаться пеплом. Не успев и моргнуть, Фита плюхнулась на землю.

Возгласы толпы и шум в целом внезапно прекратились, сжигатели немедленно остановили огненный вихрь. В этот момент все, и толпа зевак, и сжигатели в ошеломлении и полном неверии смотрели на следующую картину: гора трупов догорает и из примерно середины, ближе к низу, выпадает какая-то коротышка.

У неё были пронзительно яркие оранжевые глаза, которые, казалось, светятся, тёмные пепельные беспорядочные волосы короткой длины и бледная кожа. Девочка поднялась, её глаза были полностью раскрыты от неожиданности, что добавляло толпе ещё больше беспокойства, так как они вообще не знали, что можно от неё ожидать.

Так как она находилась в центре огненного вихря, так ещё и помимо этого была окружена толпой людей, она поняла, что её появление стало неожиданным, и, почуяв возможные проблемы из-за этого, принялась бежать изо всех сил в неизвестную сторону, при этом ошеломлённая толпа молча расступалась перед ней.

Спустя некоторое время бега Фита уже успела скрыться в каком-то достаточно далёком переулке, за кучей мусора и каких-то грязных коробок. Как только она добежала, прижалась к стене какого-то дома спиной и съехала вниз, усевшись. Там было сыро и грязно, но ей было всё равно, ведь одета она была в обгоревший мешок из-под картошки.

Некоторое время погодя толпа опомнилась, вышла из ступора, и все принялись шушукаться о случившемся. Говорили о многом, но самые часто упоминаемые слова были: не верящее — “проклятая”, обеспокоенное — “плохое знамение” и ненавидящее — “демон”, так как среди толпы были преимущественно верующие люди, наблюдавшие за ритуальным сжиганием. И когда эти самые слова дошли до священника, отвечавшего за церемонию, который к тому времени пригубил уже не один бокал дешёвого вина, он сразу же попытался встать со стула, но умудрился поскользнуться на своей робе, упасть и отрубиться...

Весть о случившемся, за счёт слухов, распространилась на всю столицу, естественно, чем дальше доходил слух, тем меньше в него верили.

Раба пытали, расспрашивая о том, как он засунул туда, в кучу трупов, живого человека. очевидно, это происходило для отчётности перед вышестоящими, но допросы не увенчались успехом. Раб вернулся к своей работе после десяти дней заточения в темнице. Из-за небезразличных людей, срок его службы был немного сокращён за несправедливые действия, совершённые по отношению к нему. О такой его участи никто не узнал.

Священника отстранили от должности за неподобающие действия и поведение, а сжигателей, наоборот, похвалили за хорошо сделанную работу, ведь они умудрились не сжечь живого человека, которого в дальнейшем объявили в розыск с неправильным описанием внешности из-за оплошности одного человека. На розыскных страницах, впоследствии, висел рисунок грубого на вид лысого мускулистого мужчины...

[“Момент” — некоторая скромная форма поэзии, добавленная для разбавления плотного текста, она, с некоей вероятностью, будет присутствовать в каждом “красочном” моменте истории.]