Глава 2 — «Половинчатый» — Зелёная синдемия

— Опа, а ничё так вышло, скажи?

— Чего? Отстой же, ты свинью что ли нарисовал?

— Да пошёл ты.

Глубокая ночь. Солнце давно село над городом.

В заваленном мусором тоннеле под эстакадой пятеро малолетних хулиганов расписывали стену аэрозольными баллончиками.

Их психоделические граффити были отнюдь не бездарными, но пейзаж тоннеля они портили основательно.

Юноша в вязаной шапке с зажатой в зубах сигаретой собрался нанести следующий рисунок.

Но на участке стены, который он присмотрел для себя, уже обнаружился «гость».

Это был рисунок человека, набросанный чёрным маркером или чем-то подобным.

Точнее, только верхняя половина туловища. Руки были выведены вплоть до кончиков пальцев, а вот нижняя часть отсутствовала.

Самым пугающим был единственный правый глаз, нарисованный ровно посередине лица. Тело состояло лишь из контуров, но глаз был прорисован с неестественной тщательностью, что только усиливало жуткое впечатление. Тонкие изгибы и впадинки на пальцах тоже были изображены так детально, что даже по одним линиям чувствовалась рука мастера.

Впрочем...

— Эй-эй! Кто это на нашем холсте уже успел намалевать? Из-за этой мазни я своё искусство творить не могу!

— Какое ещё искусство, не смеши. Да просто баллончиком закрась.

— А, точно.

Усмехнувшись друзьям, юноша без зазрения совести начал закрашивать человекоподобный рисунок. Он рассчитывал сначала нанести белую основу, а уже поверх нарисовать своё.

Закрасив рисунок наполовину, он вдруг краем глаза уловил нечто странное.

— А?

Рядом с закрашенным белым пятном снова появилось всё то же поясное изображение.

— Опять? Погодите, оно тут раньше было?

Он только собирался поднести баллончик, чтобы закрасить и это, как вдруг...

Прямо из стены вырвалась бетонная рука и пронзила его собственную.

— Уа-а-а!

Брызнула кровь. По тоннелю эхом разнёсся истошный крик.

Приятели вздрогнули, посмотрели на парня в шапке и застыли в оцепенении.

Вслед за окровавленной рукой из стены показалось что-то ещё.

Это был тот самый рисунок, только теперь — бетонный человеческий торс, воплотившийся в реальности.

С глухим стуком бетонное изваяние рухнуло на пол.

Юноша с пробитой рукой под тяжестью монстра тоже повалился на землю.

— Чт... что...

Парень бился в панике. Но прежде чем он успел хоть что-то осознать, ситуация начала меняться с безжалостной скоростью.

Его тело, начиная с пробитой руки, стало трансформироваться.

Кровь остановилась, кожа на руке разгладилась, пропали морщины и волосы, она стала плоской и безжизненной. Словно он сам превращался в нарисованного персонажа.

Мутация охватила всё тело так стремительно, что он даже не успел закричать. Одежда исчезла, лицо изменилось. В мгновение ока на земле оказались уже два одноглазых чудовища без нижней половины тела.

— Хи-и...

Остальные хулиганы, наконец осознав происходящее, в ужасе попятились.

«Нечто» перевело на них взгляд своих огромных правых глаз. Глухо стуча по бетону, твари поползли в их сторону.

— Ува-а-а-а!

Лишь завидев это движение, подростки бросились наутёк, не разбирая дороги.

◆◆◆

На обратном пути после завершения инцидента с «Без названия». Троица во главе с Карамори летела в вертолёте.

Хоть это и называлось «частным вертолётом», на деле машина была военного образца, используемая для миссий 【Киндзяку】: ни грамма комфорта, сплошная голая арматура. Сиденья — обычные откидные скамейки, обтянутые тканью, расположенные друг напротив друга.

Все трое сидели рядом на одной стороне, Карамори — посередине.

Каждый занимался своим делом: Архив, выпрямив спину, плела фигурки из нитей; Фудзинака сидела в телефоне, переписываясь с друзьями; а Карамори... делал домашнее задание.

Фудзинака оторвалась от экрана и посмотрела на сидящего рядом юношу.

Поскольку столиков в вертолёте не было, он пристроил на коленях планшет-клипборд с тонкой тетрадкой и раскрытый учебник.

Судя по всему, японский. Точнее, древнеяпонский язык. В школе Фудзинаки эту тему прошли где-то на прошлой неделе.

Она тихонько выдохнула.

— Ты прям настоящий старшеклассник, Карамори-кун.

— А? Да, ну... стараюсь как могу.

С кривой улыбкой отозвался он.

Двойная жизнь явно давалась ему нелегко, и эта усталость была налицо.

— Жутко тяжело, наверное... Ой, тут у тебя ошибка. Этот суффикс «рарэ» в «идэрарэтэ» — это не страдательный залог, а уважительный.

— Да ладно?! ... Слушай, Фудзинака, ты что, умная?

— А-а, ты тоже думал, раз я так выгляжу, то мозгов у меня ноль?!

Нахмурилась девушка, изображая праведный гнев.

Из-за её внешности и манеры общения подобные недоразумения случались сплошь и рядом. На самом же деле в своей прежней школе она стабильно держалась в десятке лучших учеников параллели.

— Не-не-не, ничего такого! Честно, даже в мыслях не было!

— Да ну?..

Фудзинака подозрительно прищурилась, на что Карамори лишь попытался отшутиться дежурной улыбкой.

— Ну, если честно, мне этот перевод из учебника надо до завтра сдать. Так что, если будут затыки, подскажешь?

— До завтра?

Удивлённо склонила голову Фудзинака.

Тут подала голос Архив, не отрываясь от своих ниточек:

— Завтра воскресенье.

— А?!

Карамори от неожиданности выронил механический карандаш.

В пятницу он пропустил школу из-за миссии с «Без названия», и поскольку они провозились больше суток, на автомате решил, что если сегодня выходной, то это уже воскресенье.

Юноша резко повернулся к Архив:

— Могла бы и сказать, раз знала!

— Это не было мне предопределено. Хотя я, конечно, подумала, какой вы прилежный человек — тратите свободное время на учёбу перед выходным.

— Да блин...

— Лучше взгляните на это. Моя новая работа.

С этими словами она подняла руки с невероятно сложной фигурой из нитей.

— Ода Нобунага, версия из Городского музея Кобе.

— Вау, это, конечно, сильно, но... Хватит уже! Что с тобой такое? Почему тебя вдруг потянуло на стариков?

Сходство было пугающе точным. Более того, количество нитей в фигуре явно превышало стандартное, так что Карамори даже заподозрил, не использует ли она исподтишка техники искажённой логики.

Так или иначе, делать уроки прямо сейчас оказалось необязательным, и он со вздохом принялся собирать учебники.

Наблюдая за ним, Архив вдруг подняла голову. Её ярко-красные глаза устремились куда-то вдаль.

— ... Учитывая специфику нашей работы, лучше делать всё заранее, когда есть возможность. Особенно в такие дни, как сегодня.

— Что?

Нахмурился Карамори, уловив в её тоне скрытый смысл.

Архив скосила на него глаза:

— Через три минуты и двенадцать секунд нам поступят две срочные миссии.

— Да ты издеваешься...

Несмотря на то, что с инцидента с «Без названия» прошли уже сутки, идти на задание без передышки было тяжко.

Спрашивать, почему она не сказала раньше, было бессмысленно. Архив делала лишь то, что диктовала ей предопределённая судьба. Хоть технически и могла поступить иначе...

— Что за миссии?

— Первая — инцидент в префектуре Айти, который происходит прямо сейчас. Вторая — в изоляторе в Сидзуоке. Сначала мы отправимся на первую.

Карамори всем телом почувствовал, как вертолёт сменил курс. Видимо, теперь они летели в Айти.

— Есть высокая вероятность, что серия исчезновений в одном из районов Айти — дело рук объекта искажённой логики. От нас требуется провести расследование и уничтожить цель.

— А этот объект — из тех, что невозможно уничтожить обычным способом?

— Неизвестно. Но он крайне агрессивен. Четверо расследователей среднего ранга, попытавшихся его уничтожить, мутировали.

Услышав это тревожное слово, Карамори вскинул брови.

— Мутировали?

— Да. Согласно отчёту, при получении от этого объекта урона выше определённого порога человек принимает облик самого объекта.

Лицо Карамори исказила гримаса:

— Тип с самовоспроизведением... Тогда действовать нужно быстро. Фудзинаку оставим на попечение расследователей...

— Нет, Фудзинака-сан отправится с нами.

— Что? С какой стати?

Сидящая рядом Фудзинака тоже округлила глаза.

— Потому что для второй миссии нам потребуются Фудзинака-сан и «Без названия».

— ...

Карамори недовольно сморщил нос.

Префектура Айти, некое место.

Инцидент произошёл в совершенно обычном районе, где жилые дома соседствовали с небольшими многоквартирными постройками.

Архив, Карамори и Фудзинака шли по оживлённой торговой улице недалеко от места происшествия. Было время заката, и улица гудела от прохожих.

— Две недели назад бесследно исчез один юноша. Его друзья утверждали, что на него напал монстр. Сначала их слова никто не воспринял всерьёз, но вскоре эти самые друзья тоже начали пропадать один за другим. История просочилась в новости, — начала объяснять Архив. — Учитывая аномальность инцидента и участившиеся заявления очевидцев о чудовищах, скрытые расследователи Ноари квалифицировали это как дело рук объекта искажённой логики. Сейчас информация уже взята под контроль.

— И что говорят очевидцы?

— Человекоподобное существо, состоящее только из верхней половины тела, с единственным огромным правым глазом на лице. Более того, есть свидетельства, что изначально это был рисунок на стене, который затем воплотился в реальности.

— Ну, тут к гадалке не ходи — объект искажённой логики.

Карамори с облегчением подумал, что хорошо, что эту историю успели замять до того, как в обществе началась массовая паника.

— Ты говоришь, что жертвы исчезли, но...

— Да. С каждым новым инцидентом очевидцы сообщают о всё большем числе существ. Почти наверняка эти новые объекты искажённой логики — бывшие жертвы.

— ...

Карамори тяжело вздохнул и покачал головой.

— Слушай, Карамори-кун, я так не могу! Это нереально! А вдруг эта книга выйдет из-под контроля прямо здесь?!

Идущая чуть позади Фудзинака была напугана до смерти.

— Проблем быть не должно. Я трачу восемьдесят процентов своих сил на сдерживание «Без названия». Даже если бы он размножился до десяти копий, он не смог бы прорвать мою печать.

Из-за этого Карамори снова предстояло отдуваться в бою почти в одиночку.

Он вспомнил вчерашний день.

Сколько бы они ни объясняли, что печать надёжна, Фудзинака наотрез отказывалась выносить «Без названия» из кабинета. Тогда Архив просто сжала весь кабинет до состояния одного листа бумаги и завернула в него книгу, заявив: «Вот, пожалуйста. Теперь она по-прежнему внутри кабинета».

Карамори был уверен, что барьер кабинета рухнул в ту же секунду, как тот был сжат, но благоразумно промолчал. Визуальный эффект оказался настолько впечатляющим, что Фудзинаку всё же удалось убедить.

— Но зачем вам было тащить меня с собой?!

— Я уже объясняла в вертолёте: мы не могли оставить вас с «Без названия» одних, а мне и Карамори-сану нельзя разделяться. Особенно на таких миссиях, где боестолкновение практически неизбежно.

— ...

Карамори лишь недовольно поморщился.

— В любом случае, мне страшно находиться в такой толпе... Эта штука, которая только половина тела, она сейчас где-то здесь?

— Неизвестно. Однако у жертв есть кое-что общее, поэтому мы начнём поиски с этого.

— Общее?

— Из девяти подтверждённых на данный момент жертв в этом районе шестеро — второгодки старшей школы Акихи. Причём из числа тех, кого обычно называют хулиганами.

Конкретные цифры и факты, видимо, повергли Фудзинаку в шок: она побледнела и замолчала.

Карамори посочувствовал ей, но продолжил разговор:

— Значит, есть какая-то закономерность в выборе жертв?

— Похоже на то. Если бы объект нападал без разбору, число мутировавших росло бы в геометрической прогрессии. Эти шестеро старшеклассников из Акихи, как выяснилось, были одной компанией.

— И что это за искажённая логика такая... Если там вообще есть логика, конечно.

Бывали случаи, когда объект лишь создавал видимость закономерности, а на деле творил что хотел. Если бы вдруг выяснилось, что тот же «Без названия» ест не только буквы, это бы никого не удивило. Ведь они — существа с искажёнными законами мироздания.

— Помимо местных жителей, трое расследователей Ноари, попытавшихся уничтожить объект, тоже получили отпор и мутировали. Так что, если говорить о закономерностях, логично предположить, что целью являются именно те старшеклассники, а остальных объект атакует в порядке исключения ради самообороны.

— Звучит логично.

— Имя объекта — «Половинчатый». Звучит довольно иронично.

За разговором Архив вдруг мелкими шажками отдалилась от них и подошла к краю дороги.

Карамори и Фудзинака недоумённо переглянулись. Проследив за взглядом Архив, Карамори заметил чуть впереди раменную. Было время ужина, и оттуда доносился густой, аппетитный аромат свиного бульона тонкоцу.

— Ты серьёзно? Нам сейчас по судьбе положено идти в раменную?

— Разумеется, нет.

Даже не поведя бровью, ответила Архив подошедшему Карамори.

Как она и сказала, они просто прошли мимо заведения. Вот только её голова всё это время была повёрнута в сторону раменной.

— Если так хочется, давай на обратном пути зайдём.

— ... К сожалению, мне предначертано, что сегодня на ужин будет не рамен.

— О, вот как? И что же мы будем есть?

— Якинику.

— Ого, гуляем!

За этими разговорами они миновали торговую улицу и вышли в жилой квартал. Лицо Фудзинаки чуть расслабилось.

— Эм... А куда мы сейчас идём?

— К дому последнего из пятерых парней, которые были на месте первого инцидента. Если закономерность «Половинчатого» сохраняется, высока вероятность, что он нападёт именно на него.

— А если нет?..

— Тогда погибнет кто-то другой, — невозмутимо ответила Архив и продолжила: — Впрочем, даже если закономерность верна, не факт, что он станет следующей жертвой. Но если всё пойдёт по правилам, «Половинчатый» наверняка появится прямо перед Карамори-саном.

— Э? В смысле?

— Потому что так захочет возложенная на него судьба.

Светловолосая девушка перевела взгляд на чехол для синая с узором лотоса, висевший на плече Карамори.

— Карамори-сан. На всякий случай, достаньте уже этот ваш меч, который похож на брелок из сувенирной лавки для младшеклассников.

— Ты, случаем, не про Тюрфинг сейчас?

Впрочем, других мечей у него всё равно не было.

— Это, вообще-то, проклятый меч, могла бы и повежливее...

— Вы и так уже прокляты.

— Ничего смешного. И вообще, зачем мне доставать Тюрфинг? «Половинчатый» уже близко?

— ... Возможно, мы встретим кого-то помимо «Половинчатого».

— Что? О чём ты?

Карамори нахмурился, не понимая, к чему она клонит.

— Эта информация не подтверждена Ноари официально, но ходят слухи, что активизировалось «Гнездо на надгробии».

— Чего?! С какой стати они здесь?!

Глаза Карамори расширились, а в голосе промелькнула убийственная ярость.

— Инцидент наделал слишком много шума до того, как мы успели взять информацию под контроль. Такое вполне возможно.

— Но их цель ведь...

Не успел он договорить, как с другого конца улицы раздался мужской крик.

— Ува-а-а!

Крик, от которого алый закат мгновенно начал ассоциироваться с цветом крови.

Фудзинака вздрогнула и подпрыгнула от неожиданности. В ту же секунду Карамори выхватил Тюрфинг из чехла и сорвался с места. Его скорость была такой, что казалось, будто он оставил позади собственную тень. В мгновение ока он отдалился от девушек.

Карамори точно определил, откуда донёсся крик. За третьим перекрёстком, в тускло освещённом переулке, зажатом между бетонными заборами, разворачивалась кровавая сцена.

На земле дрожал юноша, а его прикрывал мужчина в годах, из чьей руки хлестала кровь. Прямо перед ними находилась целая стая «Половинчатых» — бетонных монстров без нижней части тела.

Жуткие существа, высовывающиеся прямо из стен и асфальта, заполонили весь переулок. Десятки пугающе реалистичных правых глаз неотрывно смотрели на трясущегося парня.

— Вы как?!

Карамори встал между ними и монстрами, обращаясь к мужчине — судя по всему, расследователю Ноари, которому поручили охранять юношу.

— Вы пришли... Как и ожидалось, они нацелились на него... Будьте осторожны. Эти твари свободно перемещаются сквозь стены. А главное... они очень быстрые.

Карамори окинул взглядом рой «Половинчатых».

— Судя по отчёту, их должно было быть не больше десятка...

Но их было явно больше двадцати.

— Простите. Несколько наших сотрудников тоже пали...

— Тск...

Времени на скорбь не было.

Как и предупреждал расследователь, один из «Половинчатых» превратился в рисунок на асфальте и в ту же секунду скользнул к стене, на которую опирался юноша. Его тонкая рука выстрелила, словно игла.

Но Карамори успел среагировать. Прикрыв парня, он отбил удар ножнами Тюрфинга.

— Ах ты ж!..

Сразу же после этого он нанёс плавный удар ногой с разворота, раздробив руку «Половинчатого». Однако монстр мгновенно вернулся в форму рисунка, и его рука снова стала целой.

Тут же, с чудовищной скоростью, приблизился другой «Половинчатый», попытавшись атаковать снизу, прямо из-под земли.

— Не выйдет!

Карамори дёрнул юношу за шкирку, уводя его от вырвавшейся из асфальта бетонной руки.

Затем он взмахнул Тюрфингом, держась за край ножен. Из-за обвивающей клинок цепи меч невозможно было вытащить полностью, так что из ножен виднелось лишь тусклое лазурное лезвие. Оставив в воздухе лазурный след, клинок отсёк правую руку «Половинчатого».

Не было ни крика, ни стона. Однако монстр, втянув обрубок в землю, явно замер в замешательстве.

На этот раз рука не восстановилась. Нарисованный правый глаз неотрывно смотрел на отсечённую конечность. Видимо, это замешательство передалось остальным: «Половинчатые», державшиеся позади, тоже начали беспокойно переминаться.

Карамори стиснул зубы.

Все они когда-то были людьми. Но теперь, когда они стали такими...

Времени на раздумья не было. Трое монстров одновременно нырнули в асфальт и стены, бросившись в атаку. Теперь их целью был исключительно Карамори.

Он потянулся к рукояти меча. Но в его движениях явственно читалась нерешительность.

Существа одновременно вырвались из бетона. Однако...

— Гроб.

Чистый голос эхом разнёсся по переулку, и прямо перед «Половинчатыми» возникли чёрные гробы, сотканные из слов.

На полном ходу твари влетели в них, и крышки захлопнулись прежде, чем они успели выбраться.

Обернувшись, Карамори увидел подоспевших Архив и Фудзинаку.

Архив, держа в руках плетёную нить, коротко бросила: «Погребение». Три гроба, не переставая содрогаться, провалились сквозь асфальт и бесследно исчезли.

Карамори нахмурился. Силуэт девушки с натянутыми на пальцах нитями как-то неестественно дёрнулся.

— Архив?..

Ему уже приходилось видеть нечто подобное. Это происходило тогда, когда Архив шла наперекор своей предначертанной судьбе.

Как он и ожидал, фигура Архив исказилась сильнее прежнего, после чего она замерла, выпрямившись как струна. Выражение её лица было болезненным, словно у человека, страдающего от тяжёлого недуга.

— П-проблем... нет. Карамори-сан. Они больше не люди. Если вы будете медлить, погибнут те, кто находится рядом с вами. Разве не так?

— Я знаю!..

Сглотнув горечь, он перевёл взгляд на остальных «Половинчатых».

— Простите...

Карамори обнажил из ножен часть лазурного клинка Тюрфинга. Жуткая аура меча наполнилась его явной жаждой убийства.

Однако реакция монстров оказалась совсем не такой, как он ожидал. Неясно, было ли им знакомо чувство страха, но эти гротескные рисунки вдруг сорвались с места и стрелой умчались вглубь переулка.

— Эй... стоять!

Он попытался броситься вдогонку, но твари были слишком быстры. К тому же он не мог оставить раненого расследователя и юношу без защиты.

— Гончие.

Мимо растерявшегося Карамори пронеслось несколько чёрных теней. Это были псы, сотканные из букв, которых создала Архив. Следом за гончими побежала и сама девушка.

— Я догоню их. Карамори-сан, позаботьтесь об этих двоих.

— Эй, постой!

Глядя вслед убегающей Архив, Карамори ощутил непреодолимую тревогу. Её силуэт снова неестественно исказился.

Её слова, её действия... Действительно ли она следовала своей судьбе? И если нет, то ради чего она это делает?

Но как бы он ни ломал голову, ответа у него не было. Когда Архив скрылась за углом, Карамори опустился на колени рядом с расследователем и парнем.

— Вы целы?

— Да, я в порядке.

Мужчина зажимал рану на руке. Юноша же, которого Карамори спасал от ударов, пребывал в прострации. Хотя, кажется, на нём не было ни царапины.

— К-кто вы такие?.. Вы тоже как-то связаны с Такэо?

— А? Что за Такэо...

— Ну-у-у и кто тут у на-а-ас? Я-то думал, тут какое-то нехилое искажение, а это всего лишь шайка Ноари пожаловала.

Грубый, рокочущий голос прозвучал как раскат грома.

Карамори вскинул голову. С той стороны переулка, откуда они пришли, возвышалась грузная фигура.

Бритоголовый мужчина был одет в чёрный, как сама ночь, плащ-тренчкот, и это при том, что весна уже подходила к концу. Испещрённое морщинами лицо и выдающийся орлиный нос. Из-за усмешки морщин стало ещё больше, а в глубине лица злобно поблёскивали маленькие глазки.

Но даже не его внушительные габариты приковывали взгляд, а огромный якорь, покоящийся на его плече. Массивный, покрытый ржавчиной кусок металла смотрелся абсолютно чужеродно в городском переулке.

Карамори мгновенно заслонил собой Фудзинаку и раненых, приняв стойку для обнажения меча.

Выверенный момент, подавляющая аура, внешний вид — всё указывало на то, что это не обычный человек. Более того, Карамори даже не почувствовал его присутствия, пока тот сам не подал голос.

Узнав эту чересчур специфическую внешность, Карамори произнёс:

— Ты... из «Гнезда на надгробии». Каяку, верно?

— Ого, знаешь моё имечко? Хвалю.

По щеке Карамори скатилась капля холодного пота.

В их теневом мире мало кто становится известным. И если чьё-то имя у всех на слуху — это верный признак того, что перед тобой невероятно опасный противник.

Положив руку на рукоять Тюрфинга, Карамори следил за каждым движением здоровяка.

— Зачем «Гнезду» эти монстры? У вас что, дефицит кадров, раз вы решили вербовать чудовищ?

Услышав это, Каяку округлил свои маленькие глазки, а затем, схватившись за лоб, расхохотался.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Ты что несёшь?! Ты ведь не серьёзно? Судя по твоему лицу... А-а, понятно... Ха-ха-ха, мозгами-то пошевелите! И это хвалёные псы Ноари!

Непонятно, что его так рассмешило, но Карамори, не поддаваясь на провокацию, хладнокровно вскинул Тюрфинг.

— Воу-воу, полегче. Не надо направлять на меня меч, способный убить даже бессмертного. Ку-ку-ку...

Отсмеявшись, Каяку погладил подбородок. Его цепкий, ползающий взгляд так и лип к Карамори.

— ... А ты, однако, моложе, чем я думал. Ты ведь тот самый «рассекающий искажения» из Ноари? По этому уродливому мечу сразу видно.

— А? Ты чё несёшь? Он же суперкрутой.

— ... А?

— А?

Повисла внезапная тишина. Оба искренне не понимали, о чём говорит другой.

— Вот как... Ну... извини.

— С чего бы тебе извиняться?

Мужчина, названный Каяку, на мгновение смутился, но тут же откашлялся и вновь нацепил на лицо издевательскую усмешку.

— Да и ладно. Я ведь с тобой встретиться хотел.

— ...?

Ухмылка здоровяка стала ещё шире.

— Среди жертв твоего инцидента четырёхлетней давности был и мой сын.

Услышав это, Карамори мгновенно побледнел.

— Эй-эй, не пойми неправильно. Я не в обиде. Только дурак, работая на нашей стороне, надеется на нормальную смерть. Да и вообще, мы сами первые сунулись. Но всё же...

В одно мгновение разделявшее их расстояние сократилось до нуля.

— За такое принято мстить!

— Тск...!

У Карамори не было времени даже вдохнуть.

Почти на одних рефлексах он вскинул ножны.

Быстрее, чем можно было моргнуть, якорь Каяку столкнулся с ножнами Тюрфинга, и переулок огласился оглушительным звоном, от которого по телу пробежала дрожь.

— Чёрт!

Обрушившийся на него якорь был невероятно тяжёл. Оружие казалось комичным, но раз уж этот громила решил использовать именно его, значит...

«Объект искажённой логики!»

Следующий взмах якоря мазнул Карамори по щеке.

— Довольно необычное оружие!

— Ещё бы! Невероятно неудобное!

Ответ сопровождался новым ударом.

Якорь и меч сталкивались снова и снова, но в этой яростной схватке разница в силах была слишком очевидной.

— У тебя тоже весьма дурацкая техника меча!

Якорь с силой обрушился на плечо Карамори.

Не тратя времени на то, чтобы перетерпеть боль, Карамори наотмашь рубанул невынутым из ножен Тюрфингом, но удар был легко отбит рукой Каяку. Восстанавливая равновесие, Карамори выхватил пистолет и открыл огонь. Однако пули, точно нацеленные в голову врага, по какой-то причине ни разу не достигли цели.

— Кто же в наше время боится пушек?! А вот рукопашная — это да, это весело! Не зря я припёрся в этот мир! Но знаешь, что обидно...

Стремясь переломить ход боя, Карамори бросился в атаку из низкой стойки. В его глазах вспыхнула жажда убийства, целью была правая нога под плащом. Он начал обнажать Тюрфинг, готовясь нанести рубящий удар, но в этот момент...

— ... здесь слишком много штуковин, которые убивают с первого раза.

Тело Карамори было рассечено.

От плеча до живота пролегли три рваные раны, словно от когтей гигантского зверя.

Хлынула кровь. Карамори даже не понял, что произошло.

Каяку хлопнул кулаком по покоящемуся на плече якорю.

— Штука неудобная, зато бьёт больно.

Карамори рухнул на землю. Беспощадный якорь уже был готов обрушиться ему на голову, как вдруг...

— 【Копьё с обратными шипами】.

Вместе с женским голосом, разрезая воздух, в Каяку полетело длинное копьё.

— Опа?

Здоровяк тут же изменил траекторию якоря и отбил выпад.

— Помеха, значит.

Там, где секунду назад никого не было, теперь стояла Архив. Её фигура мерцала, а лицо искажала гримаса боли. В руках она держала красную пеньковую нить, сплетённую в фигуру.

— Чего это? Телепортация? Редкая штука в наше время.

— Н-нет... я просто вернулась... Мне... не было предначертано преследовать их.

К концу фразы она уже завершила новую фигуру перед собой.

— 【Снятие скверны】.

Из плетёной фигуры вырвались десятки золотых нитей и устремились к Каяку.

Тот резко отскочил назад, и из-за пазухи его длинного плаща, где, казалось бы, ничего не было, вылетела чёрная стеклянная бутылка размером с кулак.

Чёрная бутылка столкнулась с надвигающимися сверхъестественными нитями.

В то же мгновение вспыхнуло алое пламя, сжигая золотые нити дотла.

— Не зря вас зовут Каяку. Под вашим плащом спрятан целый арсенал зажигательных смесей?

— М-м? Кто знает? Может, и не только смеси.

Каяку скосил глаза на якорь, который держал на плече.

— Повезло тебе, рассекающий искажения. Ну, удачи с вашими монстрами!

С этими словами он достал из-под плаща ещё одну бутылку и раздавил её.

Вырвавшееся оттуда синее пламя окутало его тело, и здоровяк исчез, не оставив даже пепла.

— Карамори-кун!

Фудзинака подбежала к упавшему юноше.

Алая кровь стремительно пропитывала его одежду.

— Всё нормально, Фудзинака... Это даже не рана...

Надетый под одежду защитный костюм тускло засветился, и кровотечение начало останавливаться.

Расследователям 【Киндзяку】 постоянно приходилось сталкиваться с противниками за гранью здравого смысла, поэтому их костюмы изготавливались по особым технологиям. В них вплетались материалы, созданные с помощью объектов искажённой логики, что наделяло эту тонкую ткань немыслимыми функциями и прочностью.

Фудзинака повернулась к Архив.

— Что это был за человек?

— «Гнездо на надгробии». Член организации, которая собирает объекты искажённой логики и использует их аномальные свойства ради наживы. Как только они чуют запах искажения, то готовы на всё, лишь бы заполучить его. Даже на убийство тех, кто встанет у них на пути.

— Убий...

Услышав это жуткое слово, произнесённое столь буднично, Фудзинака осеклась.

— Архив... Хватит пугать Фудзинаку своими объяснениями.

Карамори медленно поднялся на ноги. Лицо его всё ещё оставалось бледным, но костюм уже завершил экстренную помощь, и теперь юноша мог двигаться.

— Карамори-сан. Что касается «Половинчатых», я разобралась почти со всеми, но две-три особи всё же упустила.

Услышав этот невозмутимый отчёт, Карамори нахмурился.

— Что ж... спасибо. Этого достаточно. Но я о другом. Что это было только что? Ты явно вела себя странно.

— Я сделала ставку...

Но стоило ей произнести эти слова, как её фигура снова исказилась, и она замолчала.

— Ставку?

Переспросил он, но девушка с мученическим выражением лица больше не проронила ни слова.

Карамори свёл брови.

«Ей предначертано молчать, значит».

Решив больше не допытываться, он вновь подошёл к парню, которого прикрывал расследователь.

— Прости. Столько всего навалилось разом, что получилась какая-то каша. Ты цел?

— Д-да как тут можно быть целым?! Я вообще не понимаю, что за херня тут происходит и кто вы такие...

Парень, трясясь от страха, забился в истерике.

— Мы из тех, кто уничтожает этих монстров. А того жуткого мужика можешь забыть. Но ты только что упомянул что-то странное... Какого-то Такэо?

— Д-да! Сказал! Эти твари точно как-то связаны с Такэо! Уверен на все сто!

— Успокойся. Для начала, кто такой этот Такэо?

— Комаки Такэо. Учится на втором году в старшей школе Акихи. Состоит в художественном клубе. Если говорить прямо, жертва издевательств со стороны тех, кто пропал в этом инциденте, — бесстрастно доложила Архив.

— О-откуда ты это знаешь?!

Парень в ужасе уставился на неё, но Карамори не обратил на это внимания.

— И почему ты думаешь, что этот Такэо причастен к инциденту?

— Почему?! Да потому что... он постоянно рисовал такие штуки!

— ...!!

В одно мгновение Карамори, Архив и даже пожилой расследователь застыли в оцепенении.

Их мысли пронзила молния осознания.

Одна лишь фраза парня заставила их понять, насколько сильно они ошибались.

Тот самый характерный рисунок «Половинчатого».

Раз это рисунок, значит, должен быть автор и инструмент, которым его нарисовали.

Они были слишком поглощены аномальностью и жестокостью «Половинчатого», и совершенно упустили из виду эту деталь. В их мире внезапное появление рисунков не было чем-то необычным. Но даже так, им следовало хотя бы раз обратиться к простой логике.

— Архив, где живёт этот Такэо?!

— Адрес известен. Следуйте за мной.

Не успев договорить, она уже сорвалась с места. Карамори бросился следом.

Так вот о чём говорил Каяку. Судя по его тону, он тоже направился к Такэо.

Чтобы заполучить либо его самого, либо инструмент, которым был нарисован «Половинчатый».

Удлинившиеся тени на закате вот-вот должны были исчезнуть под облаками, скрывающими уходящее за горизонт солнце.

◆◆◆

— Это не моя вина... Это не я...

В тусклой комнате с плотно задёрнутыми шторами на кровати сидел юноша, Комаки Такэо, обхватив колени руками. Его тело дрожало. И эта дрожь была прямым доказательством того, что он осознавал собственную вину.

Осколки закатного солнца, пробивающиеся сквозь щель в шторах, прочертили в комнате оранжевую линию. Когда эта линия вдруг дрогнула...

— Ясно-понятно, значит, тип без осознания. Или же инструмент, которым рисовали, оказался с подвохом?

Прямо в комнате стоял огромный мужчина.

— У-ува-а!

Юноша подскочил от неожиданности и свалился с кровати.

Изрезанное морщинами лицо и огромный орлиный нос. С искривлёнными в усмешке губами мужчина напоминал хищника, выследившего добычу.

— К-кто вы такой?!

— Просто добрый дядюшка. Вот, пришёл выслушать твои проблемы. Ха-ха-ха! У тебя ведь есть проблемы, верно? Например, что ты создал удобных монстров, которые убивают тех, кто тебе не нравится?

— Н-нет! Я правда не думал, что у этой ручки есть такая сила! Я просто хотел, чтобы они получили по заслугам, вот и нарисовал... Но на полпути мне стало тошно от самого себя, и я бросил! Это же просто недоделанный рисунок, как он мог... этот рисунок...

Юноша схватился за голову и скорчился на полу.

Но здоровяк не собирался ждать. Он схватил парня за шиворот и с силой впечатал в стену.

— Кха...

— Харэ ныть, сопляк. Мне нужно быстро собрать инфу, так что...

В следующее мгновение резкий свист рассекаемого воздуха обрушился на Каяку.

Каяку рефлекторно отпустил парня и отскочил. Там, где он только что стоял, из стены вырвалась деревянная рука.

За спиной надрывно кашляющего юноши появился нарисованный одноглазый «Половинчатый». Следом из пола и стен начали вылезать и другие особи.

— А-а? Значит, и такая функция у них имеется?

Каяку даже не повёл бровью.

«Половинчатые» скользящим движением бросились на него со всех сторон.

Выпрыгивая из ковра и стен, они попытались пронзить Каяку руками-клинками.

— Э-не-нет, если вы перенимаете материал того, откуда вылезаете, то из стены или ковра лезть — плохая идея.

Все их удары увязли в его абсолютно чёрном плаще. В качестве контратаки из-под полы вылетело бесчисленное множество стеклянных бутылок.

— И то, что вы вылезли целиком — тоже ваша ошибка.

Каяку издевательски усмехнулся, бутылки разбились, и комнату накрыло бушующее пламя.

В одно мгновение оказавшись в эпицентре пожара, «Половинчатые» вспыхнули алым заревом.

У них даже не было времени превратиться обратно в рисунки. Охваченные огнём, твари сгорели дотла ещё до того, как их обломки коснулись пола.

Чёрный пепел, словно лепестки сакуры, закружился по комнате.

— Ну так вот, продолжим наш разго...

Звон разбитого стекла вновь оборвал его на полуслове.

В окно влетел Карамори.

Не раздумывая, он наотмашь рубанул сверкающими золотом ножнами меча.

— Да что ж вы все лезете и лезете!

Раздался глухой стук: Каяку без труда заблокировал удар ножен рукой.

Из руки, принявшей удар, проступал металл, подозрительно напоминающий якорь.

— Кто первый встал, того и тапки. Может, на этот раз уступишь, а, рассекающий искажения?

— Ещё чего! Чтобы я отдал что-то ублюдкам, которые ради денег превратили всех жителей города в драгоценные камни?!

— А, было дело! И такое случалось!

Резкий, рассекающий удар ноги обрушился в живот Карамори.

Лицо юноши исказилось от боли.

Не дав ему опомниться, Каяку схватил Карамори за голову и с чудовищной силой вышвырнул в окно.

Вместе с осколками стекла Карамори вылетел во двор. Он едва успел сгруппироваться, как следом за ним выпрыгнул здоровяк.

В это же мгновение сверху на Каяку обрушилась гигантская тень, сотканная из букв.

Подоспела Архив со своим искусством искажённой логики.

Красная пеньковая нить, сплетённая в её пальцах, означала «Слоновье копыто».

— Не мешайся, девочка!

Каяку легко увернулся от буквенной ноги и сунул руку в рукав. Чёрный плащ поглотил его руку словно трясина, а когда он вытащил её обратно, в пальцах была зажата синяя стеклянная бутылка.

Он метнул бутылку в Архив. Та разбилась, выпустив алое пламя, готовое поглотить и её саму, и стоявшую рядом Фудзинаку.

— Фудзинака-сан!

На лице Архив мелькнула тревога.

Она мгновенно сплела из нитей «Корзину» и бросила её в сторону съёжившейся от страха Фудзинаки. В ту же секунду обеих накрыло ревущим пламенем.

— Ты, я погляжу, много силёнок тратишь на другие вещи. С таким подходом против меня лучше не выходить.

— Фудзинака! Архив!

— Я их не убил. Эта девчонка с каштановыми волосами таскает с собой очень даже неплохое искажение. У меня на него тоже слюнки потекли.

— Ах ты ж!

Взбешённый Карамори бросился на Каяку, словно разъярённый зверь.

Здоровяк, не переставая ухмыляться, вытащил из плаща якорь и легко отражал удары.

Карамори орудовал невынутым из ножен Тюрфингом и длинной цепью на рукояти, атакуя со всех сторон. Но якорь и пламя сводили все его усилия на нет. А в ответ...

— Тск...!

Невидимый удар рассёк Карамори плечо.

Затем Каяку достал из-под плаща оранжевую бутылку и раздавил её. В воздухе возникла стая огненных птиц.

Карамори отбивался цепью и мечом, но несколько птиц всё же прорвались и врезались ему в живот.

Как только его движения замедлились, якорь обрушился на него с новой силой. Карамори едва успел уклониться, но лезвие всё же чиркнуло его по шее.

Брызнули капли крови, окрашивая витающую в воздухе жажду убийства в красный цвет.

От резкой боли он рефлекторно отдёрнул руку — невидимый удар распорол ему тыльную сторону ладони. И в это самое мгновение, когда боль отвлекла его внимание, бушующий поток пламени ударил его прямо в правую половину тела.

— Гха... а-а!

От взрыва сгорела не только куртка, но и спецкостюм. Правая рука Карамори от плеча и ниже оказалась полностью обнажена.

Юноша разорвал дистанцию, пытаясь восстановить равновесие.

Он посмотрел на свою дрожащую от боли правую руку. В нескольких местах виднелись ожоги и кровоточащие раны, словно плоть взорвалась изнутри, но двигать рукой было ещё можно.

Его взгляд против воли упал на небольшое сине-чёрное пятно между локтем и запястьем.

— Ха-а... ха-а...

В ушах отдавался мерный стук приближающейся смерти.

Разница в силах была слишком очевидной. Ему было ничего не противопоставить этому монстру.

Каяку, что-то говоря, медленно надвигался на него. В глазах Карамори его фигура казалась гигантской и давящей. Чёрный плащ лишь усиливал сходство с самим Жнецом душ.

Карамори слышал лишь своё тяжёлое дыхание. Боль во всём теле выжигала разум.

«Неужели я здесь умру?» — эта мысль всплыла в помутневшем сознании.

Оставался лишь один выход. Но если он им воспользуется...

В этот момент в его голове зазвучал шёпот маленького ребёнка.

«Нельзя... Син. Ты ведь сам пожелал. Сказал, что хочешь жить. Значит, ты должен жить. Ты обязан выжить».

Глаза Карамори дрогнули, дыхание стало ещё более прерывистым. Прокушенная губа лопнула, и струйка крови потекла по подбородку.

«Заткнись. Не вытаскивай его! Должен быть другой способ! Только не этот меч!..»

— Ну, можешь расслабиться. Я найду тем девчонкам достойное применение.

Из глаз Карамори исчез свет.

Каяку сократил дистанцию и занёс якорь для удара. Его безупречные движения были молниеносны, как у настоящего мастера.

Или же это была божественная скорость?

В тот самый миг, когда огромный якорь начал опускаться...

Сноп искр озарил двор. Карамори обнажил Тюрфинг.

В ту же секунду правая рука Каяку отлетела в сторону.

Рука, всё ещё сжимавшая якорь, была отсечена прямо через рукав плаща. Разбрызгивая кровь, она взмыла в воздух.

Каяку успел заметить лишь остаточный силуэт, пронёсшийся мимо, словно порыв ветра.

Когда он понял это, Карамори перед ним уже не было. А за спиной, там, где упала отрубленная рука, ощущалась аура разъярённого демона.

Глухо застонав, Каяку обернулся. В его глазах отразилась тёмная фигура, за спиной которой пылал кроваво-красный закат.

Но фигура казалась тёмной не только из-за контрового света.

Обнажённая правая рука, лицо — вся неприкрытая одеждой кожа юноши теперь была испещрена жуткими сине-чёрными пятнами, напоминающими языки пламени.

Меч в его руке, несмотря на то, что на него падали лучи заходящего солнца, пугающе не отражал свет.

Он был просто тусклым. И лазурным.

Но при этом на клинке не осталось ни капли крови, что само по себе говорило о его невообразимой остроте. Этот парадокс, это искажение восприятия насильно выжигало в сознании мысль о первобытной жути.

— Лазурный меч...!

Ухмылка Каяку стала ещё шире.

Но взгляд, пронзающий его в ответ, был лишён света и безгранично холоден.

На лице юноши, державшего меч, не было ни жажды крови, ни каких-либо других эмоций.

Сложно было поверить, что это тот самый парень, с которым он сражался всего мгновение назад.

— Ха-ха-ха... Наконец-то я увижу истинную силу рассекающего искажения!

Каяку достал из плаща очередную оранжевую бутылку и раздавил её.

Вырвавшееся пламя сжалось и превратилось в семь огненных птиц, которые бросились на Карамори. Совершая сложные манёвры, они попытались атаковать, но ровно семь пистолетных выстрелов безжалостно развеяли их в прах.

Идеальная точность стрельбы поразила Каяку, но он уже успел подобрать якорь из своей отрубленной руки и приготовился к новой атаке.

Его атакой были невидимые разрезы, активируемые одной лишь силой мысли. Эти нелогичные, лишённые каких-либо предвестников удары обрушились на то место, где стоял Карамори...

И все до единого прошли мимо цели.

— Да ладно!

Больше всего поражало даже не то, что он уклонился, а то, как быстро он это сделал.

До того как обнажить меч, юноша двигался невероятно быстро, но теперь его скорость граничила с телепортацией. Обычный человек не мог так двигаться, за его перемещениями было почти невозможно уследить взглядом. Он работал, как точный механизм: ни единой бреши, ни одного лишнего движения.

Дистанция между ними растворилась в мгновение ока.

— Тск...!

Звеня длинной цепью, сверкнул обнажённый Лазурный клинок.

По всему телу Каяку выступил холодный пот.

— А как тебе это!

Он обрушил целую стену невидимых ударов прямо перед собой.

Это был незримый щит. Если юноша попробует прорваться, его просто изрубит на куски.

Но его расчёт оказался слишком наивным.

Карамори даже не сбавил шаг.

Скручиваясь под немыслимыми углами и отталкиваясь от земли, он проскальзывал сквозь стену невидимых лезвий одно за другим.

При виде этого абсурдного зрелища ухмылка сползла даже с лица Каяку.

— Ты вообще человек?!

Ответа не последовало.

Лишённые эмоций глаза юноши встретились с его взглядом.

И тут Каяку понял: этот парень читает его мысли.

По взгляду, по малейшим жестам, по мимике. Он считывал намерения Каяку и заранее просчитывал траекторию невидимых ударов.

Лицо здоровяка перекосило.

То, что делал юноша, технически было в пределах человеческих возможностей.

Идеально точная стрельба, филигранное владение телом, просчёт действий противника. Всё это не выходило за рамки законов этого мира. Но одно дело — возможность в теории, и совсем другое — воплощение этого на практике.

Он находился в рамках человеческого, но при этом был бесконечно далёк от людей.

Вот она — истинная сила Карамори Сина.

Воспользовавшись секундным замешательством противника, Карамори преодолел последние сантиметры, разделявшие их.

Когда Каяку осознал, что проиграл, было уже поздно.

Он попытался закрыться якорем, но для Карамори это не имело никакого значения. Беспощадный взмах меча разрубил и якорь, и самого Каяку пополам.

◆◆◆

— Ах...

Моё поле зрения внезапно прояснилось.

Пламя, которое нас поглотило, исчезло.

Ни я, ни Архив-сан не пострадали.

За долю секунды до того, как нас должно было сжечь, Архив-сан защитила нас своей магией.

Но от открывшейся картины моё сердце забилось как сумасшедшее.

Передо мной стоял кто-то, занесший меч пугающе тусклого цвета, а перед ним на коленях бессильно осел разрубленный человек в чёрном плаще.

Нет, не «кто-то». Это был Карамори-кун.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица.

Абсолютно холодный взгляд, лишённый какого-либо света.

Сложно было поверить, что это тот самый весёлый Карамори-кун. Более того, его лицо и руки покрывали жуткие сине-чёрные пятна.

Меч в его руке был тем самым, который он так отчаянно отказывался вытаскивать из ножен.

Даже я, совершенно в этом не разбирающаяся, чувствовала зловещую ауру, исходящую от этого тускло-лазурного клинка.

Они оба были залиты кровью. Эта сцена была настолько жестокой, что мне казалось, будто моя собственная кровь тоже утекает туда, к ним.

Стоявшая рядом Архив-сан вдруг произнесла:

— Вот как. Значит, он всё-таки обнажил его.

Вспышка лазурного клинка мелькнула у шеи человека в чёрном.

Я инстинктивно зажмурилась. Но отвратительно влажный звук разрезаемой плоти всё равно ударил по ушам.

Я невольно застонала, словно это меня только что разрубили.

У меня не было смелости посмотреть, что стало с тем человеком.

К моему ужасу, звук рассекаемой плоти продолжал раздаваться снова и снова.

Страх. Лишь это холодное чувство поднималось откуда-то снизу, охватывая всё тело.

— Ч-что с Карамори-куном?

— Он обнажил Тюрфинг. Когда этот меч покидает ножны, он начинает помогать Карамори-сану куда сильнее. При этом полностью лишая его сознания.

Значит... сейчас им управляет меч?

Архив-сан начала плести фигуру из красной пеньковой нити.

Я не знала, что означает эта фигура в виде звезды, но вокруг меня словно выросла стена из загадочных символов.

В следующую секунду я оказалась внутри полупрозрачного барьера, похожего на матовое стекло.

— Не выходите оттуда.

— Что это?..

— Легенда о скандинавском мече Тюрфинге известна даже в обычном мире. Клинок, способный разрезать что угодно, исполняющий желания владельца, но в итоге приводящий его к гибели. И... если этот меч обнажить, он не вернётся в ножны, пока кого-нибудь не убьёт.

Я затаила дыхание.

Я слышала, что Карамори-кун получил свою невероятную силу в обмен на собственную судьбу. Но я и представить не могла, что, обнажив меч, он будет убивать против своей воли...

Если он вытаскивает меч, тот им управляет. Но даже если меч в ножнах, его судьба всё равно принадлежит этому клинку.

Да ведь это... ничем не отличается от рабства...

— В легенде есть небольшая неточность. Расплата за обнажённый клинок — это не убийство одного человека. Он будет убивать до тех пор, пока Тюрфинг не насытится.

— Пока... не насытится?

Я не могла поверить своим ушам.

Ни количество жертв, ни время не имеют значения. Он просто будет убивать, ведомый мечом? Даже не зная, когда всё это закончится?

Но ведь прямо сейчас здесь только я и Архив-сан...

Мои руки задрожали. Неужели мы обе тоже...

— Не волнуйтесь. Пока вы внутри, вам ничто не угро...

Голова Архив-сан слетела с плеч.

Из-за матового барьера я не могла разглядеть всё чётко, но я точно видела это. Отсечённую голову Архив-сан и Карамори-куна, который с холодными глазами замахнулся мечом прямо передо мной.

Огромное количество крови плеснуло на разделявшую нас стену.

Я была настолько шокирована, что даже не смогла закричать.

Человек, с которым я разговаривала секунду назад... мёртв.

Я даже не сразу поняла, что к горлу подступила тошнота.

Карамори-кун маниакально продолжал рубить обезглавленное тело Архив-сан.

Меньше чем за минуту от неё остались лишь куски мяса, а мой барьер и всё вокруг потонуло в море ярко-алой крови.

Я могла лишь дрожать, наблюдая за этой бойней. Моё тело сковал ужас, я не могла даже отвести взгляд.

Если бы я видела это не через залитый кровью барьер, я бы точно сошла с ума.

Движения Карамори-куна прекратились.

От тела Архив-сан больше не осталось ничего, что можно было бы разрубить.

Его лишённые света глаза остановились на мне.

— Хи...

Это был единственный звук, который мне удалось выдавить. Тело превратилось в камень.

Но в следующее мгновение произошло нечто невероятное.

Над лужей крови, где только что лежала Архив-сан, появилось слабое свечение.

Из-за перемазанного барьера было плохо видно, но это походило на полупрозрачную красную книгу.

Судя по размеру и толщине...

— «Без названия»?

Загадочная книга вспыхнула ещё ярче. И в тот же миг на её месте уже стояла совершенно целая и невредимая Архив-сан.

На ней не было её изрезанной одежды, но эта златовласая девушка стояла там — без единой царапины или капли крови на теле.

От этого абсурдного зрелища я потеряла дар речи.

— Не волнуйтесь. Сегодня — не день моей смерти. Моя судьба не предначертала мне умереть сегодня.

И Карамори-кун снова начал кромсать её тело на куски.

Дальше развернулась картина, достойная самого ада.

Карамори-кун с чудовищной жестокостью раз за разом разрубал Архив-сан.

Каждый раз, когда её тело теряло человеческий облик, она воскресала, словно ничего и не было.

Звуки рассекаемой плоти и ломающихся костей повторялись снова и снова, превращая двор в немыслимое озеро крови.

Но с каждым взмахом меча огненные пятна на теле Карамори-куна медленно отступали к его правой руке.

Я лишь дрожала от ужаса, наблюдая за этим.

Карамори-кун продолжал безжалостно рубить.

Но по его щекам всё это время текли слёзы.

◆◆◆

Когда всё закончилось, солнце уже полностью село.

Покрытый засохшей чужой кровью Карамори тяжело дышал, замерев на месте, а абсолютно обнажённая Архив молча наблюдала за ним.

Пятна, покрывавшие тело юноши, исчезли — осталась лишь небольшая отметина на внутренней стороне правой руки. К его глазам вернулся свет, а всё, что он натворил, впилось в его сердце острыми шипами вины.

Его собственные, немыслимо жестокие действия.

Он был рабом этого меча до мозга костей.

С ненавистью глядя на обнажённый клинок, Карамори резким движением вогнал Тюрфинг в ножны.

— ... Прости. Архив.

— Всё в порядке. Для этого мы и работаем в паре.

— ...

Услышав этот бесстрастный ответ, Карамори с силой зажмурился.

Барьер, окружавший Фудзинаку, рассеялся.

Девушка смотрела на Карамори полными ужаса глазами, и этот взгляд ранил его глубже любого лезвия.

— Вы закончили? Отличная работа.

В какой-то момент во двор вернулся пожилой расследователь.

Увидев Архив, он снял с себя пиджак и протянул ей.

Коротко поблагодарив, Архив оделась.

Карамори с трудом разомкнул губы.

— Простите. Вы ведь взяли на себя защиту Такэо-куна и эвакуацию жителей?

— Да. Как только поступила информация, что вы обнажили Тюрфинг, я тут же за это взялся. Ведь в таком случае ни у вас, ни у вашей напарницы не осталось бы на это времени.

— Мне правда очень жаль, что доставил столько хлопот.

Карамори поклонился, но пожилой мужчина лишь покачал головой.

— Ну что вы, в сравнении с тем, что несёте на своих плечах вы двое, это сущие пустяки...

Расследователь достал из кармана шариковую ручку.

Обычная с виду чёрная ручка, на которой не было ни названия бренда, ни каких-либо других надписей.

— А вот и объект искажённой логики, породивший «Половинчатых». Как вы и предполагали, искажение заключено именно в ней. Я поговорил с юным Комаки, и выяснилась одна настораживающая деталь...

— Настораживающая?

— Да. Он утверждает, что получил этот объект от совершенно незнакомого человека. Который назвал её «ручкой, исполняющей желания».

— Что?..

Кто-то, кто раздаёт объекты искажённой логики обычным людям. Это было странно само по себе, но отдать её простому школьнику? Злой умысел или нечто большее...

— И кто это был?

— Неизвестно. Но я смог узнать его приметы. Правая половина лица обезображена ужасным шрамом, а на глазу — повязка с узором в виде крыла.

— Что?

У всех присутствующих, кроме самого расследователя, изменились лица.

Даже Фудзинака, до этого пребывавшая в состоянии прострации, округлила глаза.

Ужасный шрам на правой половине лица и повязка с крылом. Человека, идеально подходящего под это описание, они знали.

Карамори вспомнил портрет, который видел вчера в доме Фудзинаки.

Фудзинака Асахи. Тот самый человек, который породил стоящую сейчас перед ними Фудзинаку Хицуги.

— Он же вроде мёртв?

— Похороны действительно состоялись. Фудзинака-сан на них присутствовала. Возможно, это самозванец. Но этот человек где-то раздобыл «Без названия» и пользовался им. Так что вероятность того, что это действительно он, весьма высока.

— Как же так... Папа...

Фудзинака снова провалилась в пучину отчаяния.

Учитывая всё, что ей пришлось пережить в последнее время, её психика была на пределе.

— Продолжайте расследование. И, слушайте, можно мне на секунду эту ручку?

— Да, конечно. А для чего?

Приняв ручку, Карамори в ту же секунду наполовину вытащил Тюрфинг из ножен и разрубил её надвое.

— Ч-что вы наделали?!

— Доложите, что объект был уничтожен в целях самообороны.

Архив подняла обломки ручки.

— Прямой угрозы не было. Зачем вы её разрезали? Согласно правилам, безопасные объекты искажённой логики подлежат изъятию и хранению.

— Даже если её спрятать, в итоге её использует какой-нибудь ублюдок вроде Каяку. Точно так же, как использовали нас... или Фудзинаку...

— И поэтому вы её уничтожили? Даже если мы не будем её использовать, её используют организации вроде «Гнезда на надгробии». Нам необходимо применять объекты искажённой логики, чтобы противостоять им.

— Я даже думать не хочу о том, как её можно использовать... Даже если объект искажённой логики приносит пользу, я хочу уничтожить их все до единого. Если из-за них кто-то страдает.

Видя этот напряжённый спор, расследователь растерялся. Но Архив не стала продолжать дискуссию и молча протянула мужчине остатки ручки.

— Жаль, что вы не написали это ваше несбыточное желание этой самой ручкой, прежде чем разрубить её.

Произнеся это, она едва заметно улыбнулась.