Глава 2 — Глава 2. Инкубаторская свинья и рыцарь в консервной банке

Глава 2. Инкубаторская свинья и рыцарь в консервной банке

НАС, ОРКОВ, РОЖДЁННЫХ В ПРОБИРКАХ ИНКУБАТОРА, часто обзывали «инкубаторскими свиньями». Это было презрительное прозвище, насмехавшееся над нашим происхождением: нас штамповали серийно, будто низкосортную древесину. Заодно это прозвище намекало на корм для скота — хоть для тех же кур, — так что, возможно, нам ещё и приписывали куриную трусость. Но это уже неважно.

Без конца дразнили нас дети королевы орков. Этих засранцев звали орками-рыцарями: в отличие от нас, выращенных в инкубаторах, их рожала сама королева орков, великая мать нашего народа. Орки-рыцари состояли при королеве, а благородное звание «рыцарей» вбило им в головы бред о собственном величии. Они без устали восхваляли себя и тут же обзывали других орков «свиньями» и «инкубаторскими свиньями». Короче, сволочи ещё те.

«Элитные корольки» — так я их всегда называл: от ума и мудрости королевы, казавшихся безграничными, им не досталось и крохи. Но хотя эта «элитка» презирала нас, обычных орков, среди нас время от времени появлялись бойцы с поразительными способностями. Одним из таких был я — мне досталось куда больше талантов, чем большинству. Но и среди моих подчинённых нашёлся орк, достойный такой похвалы, — Бонлей, мой заместитель и помощник в отряде Карца.

— Отлично командуете, старшой, — сказал Бонлей.

Мы встретились в поясе астероидов. Выйдя со мной на связь, мой надёжный заместитель улыбнулся. Старый шрам, наискось пересекавший его свиное рыло, тоже изогнулся кверху.

— Да нет, мог захватить ещё один корабль, но упустил. Сплоховал.

Я покосился влево, где летел простой угловатый грузовой корабль — явно серийной сборки, — и тяжело вздохнул. Когда мы погнались за двумя оставшимися грузовиками, один из них использовал товарища как приманку. Последний уцелевший, проявив впечатляющее и отвратительное мастерство пилотирования, пожертвовал союзным судном и сбежал. Он ушёл прыжком и оказался далеко от нас.

Оставалось лишь поаплодировать их грязному приёму и тому упорству, с которым они цеплялись за жизнь. Экипаж брошенного корабля горько протестовал, но всё же покинул судно и отдал его нам. Для большинства разумнее было подать сигнал SOS и дрейфовать в космосе — куда приятнее, чем оказаться у нас в плену.

— Пустяки, — возразил Бонлей. — Уже то, что нам удалось взять исправный корабль, — великолепный результат. Как вам прекрасно известно, обычно от них остаются лишь металлолом да обломки.

У Бонлея был приятный баритон — низкий, но не слишком. Он довольно улыбался. Бонлей был закалённым воином. Он был старше меня и повидал куда больше полей сражений. При этом он оставался обычным орком — из тех бойцов, что обычно гибнут молодыми, — но сумел дожить до средних лет. Немалую роль в этом сыграли его необычайная рассудительность и поразительная выносливость. И при всём этом он спокойно оставался моим подчинённым. Когда я спросил, почему, Бонлей ответил, что его покорил мой воинский путь. От такой похвалы я немного смутился.

Мне было неловко иметь подчинённого старше себя. Этим я отличался от большинства орков, ценивших одну лишь грубую силу. Я кашлянул, чтобы оборвать поток похвал улыбающегося Бонлея.

— Корабль мы сюда отбуксировали, но, чтобы он мог уйти прыжком, его нужно подключить к главному компьютеру. Синхронизируй с «Тон-08».

— Будет исполнено. Полагаю, этот корабль станет «Тон-09».

Он послушно выполнил приказ и подвёл поближе «Тон-08», наш корабль-матку. Истребители, которыми управляли мы четверо — я, Бэко, Фултон и Сотэн, — были длиной около тридцати метров, а «Тон-08» представлял собой лёгкий грузовой корабль длиной почти триста метров. Длинный цилиндрический корпус напоминал консервную банку. От него в четыре стороны тянулись опорные балки, к которым при необходимости цепляли буксируемую технику. Получалось что-то вроде зонтика.

Обычно к узлам на этих балках крепили контейнеры, но после нескольких небольших переделок они превратились в доки для истребителей. «Тон-08» мог нести четыре наших аппарата и служил лёгким мобильным авианосцем. Изначально это было гражданское судно с маломощным лазером для расчистки пути от обломков — другого оружия на нём не имелось. Корабль-матка был медленным, слабо бронированным и почти безоружным, поэтому орки, предпочитавшие машины с самой толстой бронёй и самыми крупными пушками, его не жаловали.

Наверное, потому нашему отряду инкубаторских свиней и удалось заполучить этот впечатляющий корабль. Пока я забивал голову ненужными мыслями, Бонлей умело подвёл неповоротливый «Тон-08» к только что украденному грузовику.

— Начинаю подключение к главному компьютеру, — доложил Бонлей.

— На тебя рассчитываю.

Мой заместитель кивнул, а я повернулся к остальным троим подчинённым.

— Ладно, парни. Стыкуйтесь и переведите дух.

— Правда?!

— Знаю, с посадкой у вас неважно, но не копайтесь. Живо, поняли?

— Есть, старшой…

Трое подчинённых поспешно вернулись на корабль-матку. Тонкое управление вроде посадки им не давалось, а эти истребители требовали большой точности, так что стыковались они довольно долго. Их машины назывались стволострелами и были переделаны из более обычных истребителей класса «лоудер». Стволострел имел плоскую раму, а на спине нёс огромную пушку, превосходившую длиной сам аппарат. Позади орудийного блока установили дополнительные двигатели. Такая зверюга обладала чудовищной огневой мощью и тягой, за что орки её и любили: переделка пришлась им точнёхонько по вкусу.

Название «стволострел», скорее всего, родилось из-за орудийного ствола и огневой мощи. Мне же чудилась в нём ещё и дурацкая шутка про рыбу в бочке, по которой можно палить без промаха. Плоско, но меня почему-то смешило. Впрочем, с огневой мощью стволострелов не поспоришь, и они стали нам верными скакунами. Недостаток у них был один: точные манёвры не давались, а крутые виражи были настоящей ахиллесовой пятой. Вот тут мы с Бонлеем и прикрывали товарищей.

— Но сегодня всё прошло неплохо… — пробормотал я.

Разминая затёкшие руки и ноги прямо в кресле, я смотрел, как трое подчинённых мучаются, сажая неповоротливые аппараты в док. Сколько бы я ни ворчал и ни жаловался, сегодня они славно поработали, а операцию можно было считать огромным успехом. Они заслуживали похвалы.

Когда орки шли в атаку, мы обычно уничтожали врагов вместе с техникой, а потом растаскивали всё, что уцелело среди обломков. Изящной такую стратегию не назовёшь, и значительная часть трофеев погибала в наших эффектных боях. Как уже отметил Бонлей, исправный корабль был огромной удачей. Заполучить его удалось лишь потому, что мои подчинённые каким-то чудом вспомнили приказ и сумели сдержаться.

В бою орки обычно пьянели от адреналина и жажды крови, так что я должен был быть благодарен подчинённым хотя бы за крупицу здравого смысла. Разочаровался я лишь потому, что всё ещё мыслил логично и рассудочно — как человек XXI века. Иначе говоря, просто пожадничал и захотел большего.

Я задумался, но внезапный рёв тревоги мигом привёл меня в чувство.

— Что происходит?!

— Нас преследуют, старшой! — доложил Бонлей.

Мой заместитель всё ещё возился с подключением грузового корабля, когда выкрикнул предупреждение. Радар «Тон-08» был чувствительнее истребительных радаров и лучше замечал возможных преследователей.

— Засечён один аппарат! Судя по скорости, это бутбастер, старшой!

— Тц. Быстро же подоспело подкрепление. Бестолковые охранники… Но если к нам несётся всего один истребитель, это может быть свихнувшийся стеллакнехт. Или технориттер?

Бормоча догадки и пытаясь понять, кто на нас напал, я развернул нос истребителя.

— Старшой! Мы с вами! — крикнул один из подчинённых.

— Да подумаешь, один истребитель! — подхватил другой.

— Назад! — приказал я. — Если мы тут разбуянимся, ещё поцарапаем корабль, который с таким трудом захватили! Я его задержу, а вы за это время готовьтесь к прыжку!

— Но, старшой… — пробормотал Бэко. Он явно за меня переживал, и я бесстрашно оскалился в ответ.

— Эй, я ведь тоже на бутбастере. Доверьтесь своему старшому, а?

Я вжал рычаг тяги до упора. Двигатель верного истребителя взревел громче прежнего, за кормой протянулся светящийся след, и я унёсся прочь, словно падающая звезда. Для нас, орков, бутбастер был привилегией, которой удостаивались лишь величайшие воины, — воплощением нашей чести и достоинства.

Официально бутбастер относился к бронештурмовикам — одной из бесчисленных разновидностей истребителей. Но для орков эта прославленная своей мощью машина издревле была одним из самых ценных сокровищ. Ударный истребитель словно создали специально для нас: мощный главный двигатель дополняли ускорители, ещё сильнее разгонявшие аппарат. Это был высокоманёвренный, тяжеловооружённый, многоцелевой космический корабль.

В носовой части бутбастера располагалась оружейная рама, а сзади — подвижный орудийный блок с собственным двигателем, похожий на пушку стволострела. За великолепное вооружение и мощь приходилось платить чудовищной сложностью управления. У стволострела корпус и орудие находились на одной оси, а оружейный блок бутбастера двигался куда свободнее. Я мог направлять оружие как угодно, но каждое движение сильно влияло на устойчивость и тягу. Одна ошибка — и весь аппарат запросто рассыплется на куски.

В манёвренном бою пилот бутбастера испытывал перегрузки, каких в обычном истребителе и близко не бывает. Если в кабине сидел не такой крепыш, как орк, чудовищная сила просто раздавила бы его. Кроме главного двигателя, у бутбастера имелось несколько вспомогательных — каждый не уступал главному по мощности. Но запас топлива оставался таким же, как у обычного истребителя, и машина пожирала его с неимоверной скоростью. В бою бутбастер мог продержаться поразительно недолго. Кто-то назвал бы такой аппарат неудачным, но для нас он был сокровищем.

Истребитель напоминал дикую кобылу — укротить такую непросто. Зато в руках умелого пилота эта кобыла высвобождала сокрушительную мощь и за считаные секунды сметала врагов. По скорости бутбастеру не было равных, и ни один преследователь не мог поймать даже его тень.

Высокая манёвренность позволяла бутбастеру без труда вытворять акробатические трюки, мгновенно заходить противнику в хвост и обрушивать на него град разрушительных атак. В поединке один на один преимущество бутбастера было подавляющим: он легко сокрушал вражеский истребитель. Остановить бутбастер мог разве что другой бутбастер.

У орков были собственные ценности. Мы видели красоту в том, чтобы сокрушить врага лобовой атакой, и считали это высшим проявлением изящества и грации. Поэтому мы романтизировали бутбастер, а многие мечтали обуздать эту трудную машину. Даже прозвище подходило ему идеально: аппарат создали лишь затем, чтобы пробивать врага насквозь, — одна сила, ни капли мозгов.

— А раз я управляю такой тупой машиной, сам я чёртов идиот! — взревел я.

Я мчался на полной скорости. Кабина дрожала и ходила ходуном, а перегрузка вдавливала меня в кресло. На мониторе появилась светящаяся точка, с невероятной скоростью летевшая навстречу. Я увеличил изображение и уставился на неё.

— Три руки, значит? — пробормотал я.

Вражеский истребитель был тонким и напоминал копьё. Это оказался бутбастер с тремя оружейными блоками, расходившимися в разные стороны, словно руки, тянущиеся к добыче. Иными словами, у него была на одну руку больше, чем у моего аппарата. Впрочем, лишняя рука не обязательно давала преимущество: чем выше огневая мощь, тем труднее становилось управлять машиной — причём сложность росла лавинообразно.

Я перехватил поудобнее ручку управления и направил энергию в короткий ствол плазменной пушки. Но прежде чем палец лёг на спуск, в углу монитора замигал сигнал связи.

Широковещательный вызов? — подумал я. Зачем врагу разговаривать в такой момент?

Я уже собирался не обращать внимания на мигающий огонёк и выстрелить, но сейчас мне требовалось выиграть время, пока «Тон-08» не накопит достаточно энергии для прыжка.

— Ладно, подыграю, — пробормотал я себе под нос.

Я включил связь, и из динамика хлынул голос. Он звучал механически и явно был искажён каким-то устройством, так что понять, мужчина это или женщина, было невозможно.

— Останови корабль! Повторяю: останови корабль! — приказал голос. — Нарушитель, слышишь меня? Немедленно останови судно и прими наказание! Если подчинишься без сопротивления, я сочту твои преступления менее тяжкими и всего лишь казню тебя на месте!

— Чего? Преступления сочтут менее тяжкими, а меня всё равно убьют? — устало отозвался я. — Тогда что со мной сделают, если их не сочтут менее тяжкими?

Я не мог не указать на нелепость требования, но в ответ услышал сердитый рёв.

— Разве не очевидно?! Мы истребим весь ваш вид! Как ты посмел похитить ценности Священного королевства Шейнеман?! Ты дорого за это заплатишь!

Ну вот, теперь ясно, откуда прибыл мой противник. Значит, технориттер. Технориттеры были рыцарями-киборгами, прошедшими биологические усовершенствования, и по способностям не уступали оркам. Неудивительно, что их голоса звучали так по-роботски.

Священное королевство Шейнеман славилось передовой кибернетикой и владело новейшими разработками в этой области. Его королевский дом знали по всему космосу, а технориттер из этого дома — без сомнения, элитный киборг-воин, созданный по последнему слову техники. Достойный противник. При мысли о схватке с таким рыцарем уголки моих губ сами поползли вверх. Как бы колко я ни отзывался о подчинённых, перед боем меня тоже охватывал азарт. Против орочьей крови в жилах не попрёшь.

— Какой ужас! — поддел я противника. — Умирать мне не хочется, но раз единственная альтернатива — гибель всего моего вида, придётся сопротивляться! Я тебя прикончу и с гордостью вернусь к своим победителем!

— Хм! Вижу, ты орк, достойный джостера! — ответил голос. — Осмелился сразиться со мной?! Твоя дерзость заслуживает хоть какой-то похвалы!

Этот бронештурмовик, который мы, орки, называли бутбастером, среди технориттеров носил другое прозвище — джостер. Три руки вражеской машины распрямились и нацелились прямо на меня, а сам истребитель развернулся мне навстречу.

— Имя мне Агриста Грейтон. Я — технориттер Священного королевства Шейнеман, моё прозвище — «Славное Серебро». За твои преступления я выношу тебе приговор!

— Старомодный обычай — представляться перед боем, да? — ответил я. — Но я тебе подыграю! Я — воин Карц из клана Тон-Текин! — Я развернул нос истребителя к противнику и свирепо оскалил клыки. — Мой «Рассветный громила» разорвёт тебя в клочья!