Глава 1 — о боже Архаим они хотят заполучить наш творожок

Консул с грохотом взорвал дверь, щепки полетели во все стороны, как гнилые зубы из челюсти, — и ввалился в комнату Архаима, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном, на лбу блестели бисерины пота. В воздухе повис кислый запах горелой взрывчатки. На нём были чёрные очки, которые делали его похожим на дешёвого гангстера из подворотни, и чёрная футболка, обтягивающая потное тело. Ткань прилипла к спине, очерчивая лопатки.

Ну конечно. Конечно, он взорвал дверь. Я сижу в этом ёбаном подвале и слушаю через вентиляцию. Каждый грёбаный раз одно и то же. Он не умеет входить в комнаты как нормальные люди. Ему надо что-то взорвать. Это его способ сказать «доброе утро». Я тут торчу уже не помню сколько, и каждый звук сверху — это либо взрыв, либо ор. Либо и то, и другое одновременно.

Архаим в этот момент как раз мастурбировал, рука двигалась ритмично, лицо кривилось от удовольствия. Телефон зажат в левой руке, на экране какое-то развратное месиво. Одеяло сбито в уютное гнездо. Штаны спущены до колен, трусы за компанию. Он даже не сразу заметил вторжение, слишком был близок к финишу.

— Архаим, ёбаный в рот, идём быстрее, сука! — рявкнул Консул, голос его сорвался на хриплый рык, глаза за чёрными стёклами горели безумием. Он даже не отряхнулся от щепок, которые застряли в волосах и на плечах.

Архаим дёрнулся, чуть не оторвав себе хозяйство от неожиданности, лицо покраснело, потом побелело. Телефон выскользнул из пальцев и шлёпнулся на пол экраном вниз.

— Ёб твою мать, да ты совсем ебнутый, Консул?! — заорал он, голос дрожал от злости и стыда, рука судорожно пыталась прикрыть то, что только что творилось. Получалось плохо. — Я тут делом занимаюсь, а ты как псих врываешься!

— Давай быстрее, надо, брат, времени нет совсем! — Консул уже не слушал, схватил Архаима за руку и начал тащить его куда-то, как мешок с картошкой. Пальцы у него были цепкие, жёсткие, как у человека, который привык хватать вещи на лету и не извиняться за синяки. Архаим упирался, матерясь сквозь зубы, ноги скользили по полу, одна подвернулась, вторая наступила на упавший телефон, экран жалобно хрустнул. Он только застонал в ответ.

Они вывалились на улицу. Везде вокруг неоновые здания мигали ядовитыми цветами, отражаясь в лужах, как в дешёвом ночном кошмаре. Розовый смешивался с ядовито-зелёным, синий переливался в оранжевый, и всё это дрожало, пульсировало, шипело. Под ногами хрустел асфальт, покрытый сеткой трещин, в которых блестела маслянистая жижа. В воздухе пахло жжёным сахаром и дешёвым одеколоном.

— Куда ты меня тащишь, ты чё, ебу дал вообще, Консул?! — Архаим вырывался, глаза расширились от ярости, дыхание сбивчивое. Он наконец вырвал плечо и остановился. Стоял теперь посреди тротуара, в одних трусах, босиком на холодном асфальте. Кадык дёргался. Волосы торчали в разные стороны.

— Нет же, вот смотри, придурок... — Консул остановился, тяжело дыша, и ткнул пальцем вверх. Голос его звучал с усмешкой, почти горделиво, хотя в нём сквозила усталость маньяка после бессонной недели.

Консул указал на огромный летающий неземной корабль, который висел над ними, словно металлический монстр из чужих снов, подсвеченный неоном. Тяжёлая, угловатая туша давила на воздух, на глаза, на само ощущение реальности. По бокам пульсировали синие огни, не мигали, а именно пульсировали, как вены на виске у великана. Где-то внутри низко гудело.

— Ахуеть, будто из Звёздных войн... — выдохнул Архаим, голос понизился, в нём смешались шок и неверие, рот приоткрылся. Он даже забыл, что стоит босиком в трусах на ночной улице. Глаза задрались вверх, и на секунду в них мелькнуло что-то почти детское.

— Не будто, а всё так и есть, я сука его сделал за пару дней, это моя очень долгая работа, ладно, Архаим, заходи в него, не стой как хуй в проруби! — Консул толкнул его в плечо, усмехаясь криво, очки сползли на нос. Он скрестил руки на груди и качнулся с пятки на носок .

«Сделал за пару дней». «Очень долгая работа». Ты слышишь себя, гений? Я в подвале слышу. Акустика тут дерьмовая, но этот бред я разобрал отчётливо. Он противоречит себе даже в соседних предложениях, и это никого не смущает. Кроме меня.

— Ты чё, не буду я заходить в него, и вообще я просто дрочил в своей комнате, а ты сразу тащить меня начал куда-то, как последний дебил! — Архаим огрызнулся, голос стал громче, с ноткой обиды, он быстро натянул свои опущенные штаны, чуть не споткнувшись. Движения были резкими, злыми. Расправил пояс. Застегнул пуговицу. Каждое движение говорило: «Я, сука, зол, но я хотя бы буду зол в штанах».

— Бля, соррян, брат, но может всё-таки зайдёшь? — Консул почесал затылок, тон стал чуть мягче, но с той же безумной настойчивостью в глазах. Он поморщился на слове «соррян», будто оно обожгло ему язык.

Архаим тяжело вздохнул, плечи опустились, лицо скривилось в усталой гримасе. Он посмотрел на корабль. На Консула. Снова на корабль. И в этом взгляде было всё: усталость, смирение, лёгкое отвращение и где-то на донышке, капелька любопытства, которую он сам в себе ненавидел.

— Ладно, зайду я в твой ебаный корабль... — вздохнул Архаим.

— Консул, дай человеку подрочить нормально, хули ты как дурак врываешься.

— Стоп, это кто мне только что сказал? — Консул резко повернулся, голос стал подозрительным, бровь поднялась над очками. Он развернулся всем корпусом, как зверь, почуявший опасность. Очки блеснули в неоновом свете. Рука дёрнулась к карману — и замерла на полпути.

— Тебе показалось, — буркнул Архаим, отводя взгляд, с лёгкой усмешкой в уголке рта. Слишком быстро. Слишком ровно. И бровь дёрнулась, едва заметно, на миллиметр, но дёрнулась.

Молодец, Архаим. Прикрываешь меня.

Архаим и Консул зашли в корабль. Внутри было странно, сыро и пахло чем-то органическим, смесь жжёной проводки, старого спортзала и ещё какой-то кислятины. Стены металлические, покрытые рыжими подтёками. Пол гудел под ногами, низко, непрерывно. Где-то в глубине что-то мерно тикало.

— Где стулья, Консул? — Архаим огляделся, голос эхом отозвался от металлических стен.

— В этом и прикол, их нет, сиди на этих, это бля ну они короче просто слизь с интеллектом маленьким, но они очень мягкие, попробуй, не пожалеешь, — Консул хохотнул хрипло, хлопнув по одной из куч слизи. Лужа подрагивала и издавала тихое, едва слышное чавканье.

— Я хуею, ты реально ебанат, Консул... — Архаим покачал головой, голос полный отвращения и усталости. Он смотрел на слизь, и на лице его медленно проступало осознание, что это не шутка.

— Да нет, я ещё адекватный, просто гений, — отмахнулся Консул с ухмылкой.

Консул вдруг расстегнул ширинку и начал ссать в какой-то ящик, струя звонко била по металлу. Ящик стоял в углу, ребристый, с мигающей лампочкой на боку.

— Зачем ты это делаешь, ты совсем охуел?! — Архаим уставился, глаза округлились. Лицо его выражало крайнюю степень перегрузки мозга.

— В общем, это надо, чтобы энергия появилась, сейчас на нуле, совсем пусто, — Консул ответил спокойно, продолжая дело, с лёгкой дрожью облегчения в голосе.

Архаим тоже, матерясь под нос, расстегнул ширинку и начал ссать рядом. А что ему ещё оставалось? Логика происходящего давно покинула этот мир.

— Ха-ха, наебал! Это просто обычный ящик, лох! — заржал Консул, застёгиваясь, голос полный злорадного веселья. Ржал он громко, запрокинув голову, и звук этот гулким эхом разнёсся по кораблю.

— Ах ты сука... — Архаим зарычал, но с усмешкой. Осёкся. Хотел добавить что-то очень грубое, но слов не хватило. Просто стоял и смотрел, как его моча стекает по стенке обычного ящика.

Я слышал это из подвала. И знаете что? Это, возможно, самый унизительный момент, который я когда-либо... ладно. Не самый. Но в пятёрку может входит. А я тут сижу и слушаю. Спасибо, Консул. Отличное шоу.

— Держись, сейчас мы за секунду отправимся в другую вселенную, — Консул уселся за панель, пальцы забегали по кнопкам. Голос звучал сосредоточенно, но с лёгкой искрой азарта.

За что держаться Архаиму? А хуй его знает, — подумал я, запертый в этом сыром подвале. Эти два идиота опять во что-то вляпались. Консул меня сюда засунул, чтобы «не мешал гению», а сам устраивает цирк. Чёрный юмор ситуации в том, что если они взорвутся, я, наверное, даже не услышу. Просто перестану существовать. Классика. Вокруг гладкий металл, никаких поручней, никаких ручек, только слизь, которая чавкала и пульсировала, и ящик, в который они только что поссали.

Архаим решил держаться за слизь. Она была тёплой и подрагивала под пальцами, как гигантская устрица, которой не повезло оказаться на этом корабле. Случился резкий скачок, корабль дёрнулся так, что кишки чуть не вылетели, пространство на секунду сжалось в одну ослепительную точку, а потом развернулось обратно с чудовищным рывком, — и Архаим случайно раздавил слизь, размазав её по полу с влажным хрустом. Слизь пискнула, тонко, жалобно, как резиновая игрушка, из которой резко выпустили воздух. Зеленоватая жижа брызнула на пальцы, на пол, на штаны.

— Бля, я слишком много использовал бензина, надо бы остановить, чтобы пополнить энергию, — Консул выругался, голос напряжённый. Он даже не посмотрел на убитую слизь.

Они приземлились на рандомной планете. Корабль мягко опустился, с хрустом раздавив что-то под днищем. Воздух был тяжёлым, чужим, пахло сыростью и чем-то сладковатым, как переспелые фрукты.

— Я пиздец как ссать хочу, зря я много кваса выпил... — простонал Консул, хватаясь за пах, лицо скривилось. Он ёрзал в кресле и потирал низ живота.

— А что мне делать, Консул? — Архаим стоял растерянно, оглядываясь.

— Не ебу, походи по планете этой, осмотрись, — Консул махнул рукой и ушёл поссать за ближайший камень. Даже не обернулся. В голосе, полное безразличие к судьбе Архаима.

Архаим остался один. В тишине. В корабле, который пах чужой смертью, мочой и жжёной проводкой.

— Раз уж Консул сказал обследовать эту планету... То. Бля, ладно, — Архаим пожал плечами, голос усталый, но с ноткой любопытства. Он сказал это вслух, больше для самого себя, и шагнул к выходу.

Деревья были каменными, холодными на ощупь, серый, шершавый камень, но когда Архаим нерешительно прикоснулся, он оказался тёплым, почти горячим. Ветки росли как у настоящих деревьев, изгибались, переплетались, тянулись к бледно-зелёному небу. А трава напоминала желе, прозрачное, зеленоватое, она дрожала и чавкала под ногами, оставляя на ботинках влажные, липкие следы.

— Странная же это планета, пиздец... — пробормотал Архаим, шагая.

Он несколько часов шёл, ноги ныли, кроме травы и деревьев ничего интересного. Ни зверей. Ни птиц. Никаких признаков жизни. Только камень и желе, желе и камень. И тишина, глубокая, звонкая, нарушаемая только чавканьем его шагов. Под конец это чавканье начало сводить его с ума.

Но решил продолжить и нашёл какое-то поселение. Оно возникло внезапно, как мираж, просто в какой-то момент каменные деревья расступились, и он увидел дома. Низкие, приземистые, сложенные из того же серого камня, с плоскими крышами и маленькими чёрными окошками.

— Да ну нахуй, я не верю... — выдохнул он, голос полный недоверия. Голос дрогнул — не то от удивления, не то от облегчения, не то от страха.

Он направился туда и увидел, как Консула уже завязали к дереву, верёвки впивались в кожу, грубые, жгутовые. Консул висел, прикрученный к стволу каменного дерева, и вид у него был такой, будто это небольшое неудобство вроде очереди в банке.

— Что за нахер?! — заорал Архаим, подбегая.

— Тут живут оринианцы, они охотятся на разных существ, а особенно на людей. Они охотятся за нашим подзалупным творожком, именно он даёт им огромную силу, делая их всемогущими, — Консул говорил быстро, голос хриплый от боли и паники, глаза бегали. Слова сыпались как горох.

— Тогда какого хуя ты сюда меня притащил, дебил?! — Архаим зарычал, кулаки сжались. Желваки заиграли на скулах.

— Я забыл совсем о ней, прости, но ты можешь пожалуйста развязать меня, быстрее, сука! — Консул дёрнулся в верёвках, тон умоляющий с примесью злости на себя.

Забыл. Конечно. Он «забыл». А я тут сижу в подвале и всё помню. Каждую его ошибку. Каждый его косяк. У меня было много времени, чтобы их пересчитать.

Архаим подошёл и начал развязывать, пальцы дрожали. Узлы поддавались с трудом, пришлось повозиться, ломая ногти и тихо матерясь. Верёвки упали в желеобразную траву с глухим шлепком.

И тут вышел один из оринианцев, похож на человека очень сильно, но в глазах что-то нечеловеческое. Он вышел из-за каменных деревьев неспешно, не крался, не прятался. Две руки. Две ноги. Лицо. Но глаза расставлены на миллиметр шире, чем надо. Улыбка на миллиметр длиннее. Кожа слишком гладкая, без пор, без морщин, как маска, натянутая на что-то совсем не человеческое.

— Если оринианец получит хотя бы немного подзалупного творожка, то он превратится вот в это чудо. Изначально они не имеют человеческую форму, — Консул прошептал хрипло, голос дрожал. Он отступал на шаг и поправлял очки.

— Твою же мать, о боже, и что мы будем делать?! — Архаим почти закричал, голос сорвался, упал до шёпота.

— Как рад, что ты спросил. Дай мне ту хуйню чёрно-зелёную у тебя в кармане, быстро! — Консул кивнул, глаза загорелись. В голосе мелькнула какая-то почти радостная искра.

Архаим пошарил в карманах, нашёл, кинул — но она не долетела, упала на землю. Цилиндрик шлёпнулся в траву, подняв облачко пыльцы. Консул, извиваясь, подобрал её с земли резким, быстрым движением, как кот лапой.

— Вы что там закончили? — оринианец шагнул ближе, голос низкий, угрожающий. Мягкий, почти ласковый. Но в этой мягкости было что-то жуткое — как будто он спрашивал не из вежливости, а чтобы дать им время попрощаться. Голова чуть наклонилась вбок, и он улыбнулся. Уголок рта дрогнул — будто он пробовал человеческую улыбку на вкус.

— Погоди ещё, нет... — Консул нажал на две кнопки одновременно, цилиндрик завибрировал, замигал зелёным, и прилепил хуйню к оринианцу прямо на грудь. Пальцы двигались лихорадочно. Хлоп — и готово.

Консул начал убегать, хромая. Рванул так, будто за ним гналась сама смерть с бензопилой и личными счётами.

— Куда это мы направляемся?! — Архаим рванул следом, дыхание сбилось. Он перепрыгивал через каменные корни, сердце колотилось где-то в горле.

— Сейчас вся эта планета взорвётся, бежим к кораблю, быстрее, мать твою! — Консул кричал на бегу, голос полный адреналина. Он на секунду оглянулся, и в его лице было что-то среднее между диким восторгом и животным ужасом.

Они добежали до корабля. Консул врезался плечом в люк, тот с шипением отъехал. Влетели внутрь, задыхаясь, мокрые от пота, и улетели. Консул даже не сел — просто дёрнул рычаги, и корабль взмыл с таким рывком, что Архаима впечатало в стену. Взрыв позади осветил небо. За иллюминатором мелькнуло бледное небо, облака, а потом — вспышка. Даже сквозь фильтры было видно, как планета внизу треснула, развалилась, озарилась оранжевым.

Тишина. Только гул двигателя.

— Откуда ты взял энергию? — Архаим отдышался, глядя на Консула. Голос всё ещё дрожал.

— Я взял энергию из травы, она идеально подошла, — Консул ответил с гордой ухмылкой, хотя руки тряслись.

— И куда ты хотел изначально направиться? — Архаим спросил, вытирая пот со лба.

— Всё, мы прилетели, — Консул кивнул на иллюминатор.

Они были на другой планете в стиле киберпанка, неон, дождь, гул машин. Высокие чёрные башни пронзали низкие облака. Голограммы висели прямо в воздухе, гигантские, полупрозрачные, они рекламировали что-то на гортанном языке. Летающие машины проносились между башнями, оставляя красные полосы. Пахло озоном, мокрым металлом и жареным мясом.

Зашли в одно из зданий. Вывеска над входом мигала розовым и синим. Внутри было темно и гудела музыка, глухая, басовая, от которой вибрировало в груди. За стойкой стоял бармен, огромный, лысый, с металлической пластиной вместо левой скулы.

— Мне пожалуйста один фашк с глазами, — Консул заказал, голос уверенный, даже наглый.

Он выпил и съел глаз, жуя с хрустом. Глаз скользнул в рот и исчез с тихим, влажным хрустом. Зрачок дёрнулся в последний раз и пропал.

— Ох, ахуенно... — простонал Консул от удовольствия, глаза закатились. Он вытер губы тыльной стороной ладони.

Консул дал деньги, мятые бумажки, выуженные из заднего кармана.

— И это всё нахуй? — Архаим уставился, голос полный недоумения. Он стоял, скрестив руки на груди, мокрый от дождя, всё ещё в грязи с той планеты. В голосе было столько концентрированного, чистого негодования, что бармен на секунду оторвался от стакана и поднял бровь.

— Да, направляемся домой, — Консул хлопнул его по плечу.

Они вышли, зашли в корабль и полетели на Землю. Дождь всё моросил. Неон отражался в лужах, дробился, переливался.

Прошла секунда — и они уже были на Земле. Корабль мягко опустился на площадку. Небо было серым. Обычным. Скучным. Пахло мокрым асфальтом и выхлопными газами. Где-то вдалеке лаяла собака.

— Я ебать как устал... — Консул выдохнул, плечи поникли. Он потянулся, хрустнул позвонками, и даже не взглянув на Архаима, вышел из корабля.

Архаим решил зайти в свою комнату. Он шёл медленно, ноги гудели, голова была пустой, даже злость куда-то испарилась, оставив только вязкую, тяжёлую усталость. Дверь всё ещё болталась на одной петле. В коридоре пахло горелой проводкой. Он сразу же уснул, даже до кровати не дойдя, рухнув на пол с глухим стуком. Просто рухнул у самого порога, поджал ноги, и вырубился мгновенно. Одежда пропахла чужими планетами, на пальцах всё ещё темнели пятна раздавленной слизи, но ему было плевать. Сон накатил как бетонная плита, тяжёлый, тёмный, без сновидений.

А я остался в подвале. Всегда.