Глава 138 — Дедукция на четвёртом уроке (2)

[13 мая 2019 года, понедельник, 10:55]

[Ли Джун — второй цикл]

[Очки страшилок: 173]

[Причинность: 22%]

[«Значит, завтракаешь и ужинаешь по детской продуктовой карте. Сумма там, должно быть, небольшая. Пять тысяч вон?.. Да, на нормальный обед этого мало. Кроме пособия малоимущим, других денег совсем не поступает? Родственники, например…»]

С моего места была видна только спина Соны, поэтому читать я мог лишь по губам классного руководителя.

[«При необходимости можешь ужинать в школе вместе со старшеклассниками. Те, кто остаётся на вечернюю самоподготовку, получают и ужин… Хотя да, на тебя наверняка будут поглядывать. Или попробуй есть вместе с друзьями из клуба…»]

«Сона, оказывается, питается по детской продуктовой карте».

О таких картах я несколько раз слышал в новостях, но впервые встречал человека, который действительно ею пользовался.

Впрочем, кроме больной бабушки, у Соны никого не осталось. Родители рано умерли, а родственников, с которыми она поддерживала бы связь, похоже, вообще не было.

«Неужели она всегда ела одна?»

Я представил, как Сона покупает по карте коробку еды в круглосуточном магазине и молча жуёт её где-нибудь за столиком. От этой картины неприятно сжалось сердце.

Меня дома всегда ждала горячая еда, приготовленная матерью.

«Зато теперь у меня денег сколько угодно».

Стоило понемногу придумать, как помочь Соне, не заставив её чувствовать себя обязанной. В конце концов, именно она поддерживала меня с самого начала.

— Всё, закончили. Следующий — господин Ли Джун.

Сона поднялась и посмотрела в мою сторону. Я ободряюще кивнул ей, встал и подошёл к столу классного руководителя.

— Учёба хорошо идёт?

Он листал моё личное дело и заполненную в начале семестра анкету.

— Да так… Нормально.

— Я удивился вашим результатам.

Учитель внимательно посмотрел на строку с промежуточными экзаменами.

— Пятнадцатое место по школе. Очень неплохо. В хагвон вы не ходите, верно?

— Нет. Занимаюсь сам.

— На уроках вы не похожи на человека, который особенно старается…

Он поправил очки и снова посмотрел на табель.

В прошлой жизни я уже окончил старшую школу, поэтому теперь на занятиях обычно спал или занимался посторонними делами. Естественно, учитель это заметил.

— Дома я занимаюсь серьёзно.

— Любимый ответ всех учителей.

Усмехнувшись, он перевернул страницу.

Там находился отчёт о работе Клуба страшилок. Судя по всему, его заполняла наш куратор Чан Хваын.

Каждая встреча была описана такими убедительными словами, чтобы администрация школы не смогла придраться.

[26 апреля — практическое знакомство с жизнью людей с нарушениями зрения в тёмном помещении; обсуждение страха, возникающего при невозможности видеть окружающее пространство.]

Двадцать шестого апреля мы играли по углам.

[3 мая — обсуждение влияния развития корпораций на религию.]

Третьего мая мы представляли результаты исследования Clover и Культа Пустоты.

[10 мая — игра «Камень, ножницы, бумага», направленная на развитие социальных навыков участников.]

Десятого мая проигравшая учительница разбила зеркало и сбежала.

«Чан Хваын неплохо умеет выкручиваться».

— Каково быть председателем клуба? Не слишком тяжело?

— Ну… Бывает непросто.

Я не знал, что именно ему отвечать, поэтому отделался общей фразой. Классный руководитель тут же нехорошо улыбнулся.

— Конечно, одним первоклассникам наверняка тяжело. Может, вам нужны новые люди?

— Что?

— В наш класс скоро переведутся двое учеников.

Он улыбался так, будто замышлял что-то мерзкое.

— Клуб страшилок всё равно состоит только из нашего класса. Для адаптации новичков можно было бы отправить их к вам…

Я уставился на него.

В обычное время предложение показалось бы лишь очередной шуткой. Но совсем недавно Король демонов пытался перевести Ким Ынджон в нашу школу и протолкнуть её в клуб в качестве шпионки.

Слишком похоже.

— Разумеется, они вам не нужны, поэтому будем считать, что вы отказались.

Не дав мне даже возразить, учитель сам завершил разговор и с довольным видом перелистнул бумаги.

— Испугались, что я опять пытаюсь подсунуть вам подозрительных людей?

— А-ха-ха… Немного.

Мне оставалось только неловко рассмеяться.

— Но переведённые ученики правда будут?

— Будут. В течение этого месяца.

Сначала внезапно появился новый учитель, а теперь ещё и двое учеников? Причём именно в нашем классе?

Странно. Но я лишь кивнул.

— Хорошо. Перейдём к успеваемости.

Классный руководитель раскрыл мой табель.

— Вы заняли пятнадцатое место, поэтому скажу сразу: ученикам, входящим в лучшие десять процентов школы, полагаются некоторые льготы.

— Льготы?

— Слышали о специальной группе?

Специальная группа.

В разных школах её называли углублённой, элитной, столичной подготовительной — названия отличались, но суть оставалась одной. Отдельная программа для лучших учеников.

Такие группы постоянно появлялись в сериалах о школьниках, нацеленных на престижные университеты: от старого «Повелителя учёбы» до недавно завершившегося «Небесного замка».

«Говорят, где-то они есть, а где-то нет. Значит, у нас есть».

— Отдельный класс создавать не будут, — пояснил учитель. — Два-три раза в неделю выбранные ученики после занятий собираются примерно на час в свободном кабинете и получают дополнительные уроки.

— И мне предлагают туда войти?

— Только по желанию. Никого не заставляют.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Согласны?

Я замешкался.

Если честно, в прошлой жизни я всегда немного завидовал участникам таких групп.

В лучшие десять процентов входило примерно тридцать учеников. Но обычных ребят среди них почти не было: президент ученического совета, заместитель, члены комитетов, старосты классов.

Лучшие ученики и без того сближались на школьных сборах и семинарах, а специальная группа ещё сильнее сплачивала эту компанию.

Совещания старост, сборы школьного актива, обсуждения образовательной политики, особые занятия — везде вращались одни и те же отличники.

Они и были первой школьной кастой. Компанией, к которой остальные хотели присоединиться.

— Вы можете выбирать, господин Ли Джун. Войдёте в группу?

В прошлой жизни я согласился бы, не раздумывая.

Желание хоть раз попасть в круг популярных и успешных есть почти у любого школьника. Тем более здесь речь шла не о хулиганах или богачах, которые выпячивали деньги, а о людях, у которых действительно было полезно учиться.

Президент, заместитель, члены совета, старосты и их помощники.

Почти все из обеспеченных семей, все боролись за места в первой десятке школы. Для них поступление в сеульский университет было само собой разумеющимся; обсуждали уже, не уехать ли за границу.

Если гуляешь с такими ребятами допоздна, родители не ругают. Красивые, уверенные мальчики и девочки ходят одной компанией, их родители знакомятся, они отмечают друг друга в соцсетях, по очереди выступают на школьных церемониях и всей группой бывают в гостях у любимого учителя.

Можно встать рядом с будущей элитой, расправить плечи, ходить на закрытые дни рождения и чувствовать, что и твоя дорога в жизни уже вымощена.

Теперь я мог это получить.

Более того, ученика с пятнадцатым местом и собственной должностью председателя клуба наверняка приняли бы охотно.

— Я не пойду.

Но вслух прозвучал отказ.

— Не пойдёте?

— Нет.

Учитель явно не понял.

— Вы ведь даже в хагвон не ходите. Там можно заниматься и сблизиться с сильными учениками.

Я слегка повернул голову и посмотрел на ожидавшую у стены Сону.

Она сидела, рассеянно водя взглядом по узору на полу. Будто там было что-то интересное.

— Простите. Всё-таки не пойду.

— Что ж, раз таково ваше решение…

Классный руководитель поставил отметку в списке.

— Боитесь, что занятия будут мешать клубу?

— И это тоже.

Но причин было больше.

— Тогда до нового распределения во втором семестре возможность закрывается. Передумать через неделю уже не получится.

— Понимаю.

— Однако зал самостоятельных занятий вам всё равно доступен. Когда начнёте оставаться на вечернюю подготовку, сможете заниматься там вместо обычного класса.

— Хорошо.

Впрочем, всерьёз оставаться вечером мы должны были только со второго года, так что пока это не имело значения.

— Есть ли другие трудности? Может, кто-нибудь вас травит или мешает учиться?

Дальше пошли обычные вопросы, и я отвечал как придётся.

Вообще-то люди, которые постоянно меня мучили, в этой школе имелись. Учителя.

— Какой университет и специальность рассматриваете? Если сохраните такие результаты, сможете претендовать на известные вузы.

— Университет?.. Не знаю.

На секунду я растерялся.

«Я ведь вообще об этом не думал».

В прошлой жизни мои школьные оценки были неплохими благодаря зубрёжке перед экзаменами, но Сунын я провалил и в итоге поступил в посредственный провинциальный университет.

Причём провалил настолько, что не смог выполнить минимальное требование Сунына даже для университета, куда уже проходил по школьному табелю.

Теперь, если я продолжу учиться так же, можно было метить в сильные сеульские университеты — даже в Соган, Сонгюнгван или Ханян.

Конечно, одно место в школьном рейтинге ещё не гарантировало поступление. Но пятнадцатое место означало лучшие пять процентов в Наксоне, а если учитывать все академические и профессиональные школы страны — примерно лучшие два-три процента корейских школьников.

— П-пока думаю о компьютерной инженерии.

Я не выбирал университет, поэтому назвал специальность, на которую поступил в прошлой жизни.

— Компьютерная инженерия?

Учитель удивлённо повернулся ко мне.

— Вам нравятся компьютеры?

— Более-менее.

Компьютеры мне, конечно, нравились. Но интерес ограничивался онлайн-играми и YouTube. Комплектующие, программирование и прочие технические вещи меня почти не занимали.

— Главное, что инженеры без работы не остаются.

Классный руководитель посмотрел на меня с таким выражением, будто услышал нечто нелепое.

— Неожиданно. По вашему лицу видно, что вы вообще не думали о профессии. А в вас есть какая-то необычность, поэтому я был уверен, что вы уже распланировали всю жизнь.

План у меня действительно был.

Просто он не предполагал обязательного поступления в университет.

«Убить Короля демонов, а потом спокойно прожить на накопленные деньги — тоже план».

— Учиться в университете гораздо тяжелее, чем кажется. Многие выбирают специальность легкомысленно, а потом переводятся или бросают обучение.

Он постучал пальцем по моему табелю.

— Если думаете, что, как в начальной, средней и старшей школе, достаточно просто дождаться выпуска, вас ждёт неприятный сюрприз. Не относитесь к выбору несерьёзно.

Меня по-настоящему отчитывали. Я неловко почесал голову.

— Нет ли области, которой вам действительно хотелось бы заниматься? Чего-нибудь, что хочется изучить?

— Изучить…

Одна такая область была.

Человеческая психология.

В конце концов, страшилки тоже создавали люди. Почему человек не может не представлять зловещие вещи? Из-за каких желаний и страхов придумывает такие истории и распространяет их?

Недавно я решил, что когда-нибудь должен разобраться в этом глубже.

— Мне немного интересна психология.

— Психология?

Классный руководитель протяжно промычал.

— Если не любите учиться, психологию лучше оставить увлечением.

Он открыл материалы об университетах.

— Обычно там нужно сразу рассчитывать и на магистратуру. Смотрите: вот проходные баллы психологических факультетов…

Он некоторое время объяснял требования разных университетов.

На самом деле меня интересовал не сам факультет, а психология в связи со страшилками, поэтому половину я пропустил мимо ушей.

«Но беседу он проводит гораздо серьёзнее, чем я ожидал».

Закончив, классный руководитель выровнял бумаги и убрал их в папку.

— Я увлёкся, и разговор затянулся. Передайте Джинхи и Чхэрин, чтобы пришли на четвёртом уроке. Перемена принадлежит учителю, и её я собираюсь провести спокойно.

Я уже поднялся, но он снова посмотрел на меня.

— Остались вопросы?

Остались.

Я сел обратно и напряжённо посмотрел на него.

Лысеющий мужчина средних лет с животом, любитель шуток, похожий на енота учитель корейского языка.

Я знал, что он связан с Культом Пустоты. Но чего он добивался своим непонятным поведением?

Я спросил прямо:

— Кто вы такой?

— Йо-хо.

Классный руководитель довольно улыбнулся.

— И вы спрашиваете это прямо у меня?

Он тихо рассмеялся.

— Но прямота мне нравится. Хорошо, отвечу.

Сначала он оглядел учительскую, проверяя, не слушает ли кто-нибудь. Остальные учителя ушли на занятия, и вокруг было тихо. Лишь Сона сидела у стены и рассеянно рассматривала узор на полу.

— Господин Ли Джун.

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня сверху вниз.

— Как вы думаете, кто такой хороший учитель?

Хороший учитель?

— Не знаю.

Я не понимал, к чему он ведёт, поэтому промолчал.

— Не знаете?

Учитель довольно захихикал.

— Тогда я объясню. Хороший учитель — это…

Он снова наклонился вперёд и понизил голос, будто собирался открыть величайшую тайну.

— Тот, кто помогает ученику самостоятельно найти ответ. До свидания.

В тот же миг прозвенел звонок. Классный руководитель вскочил, открыл дверь учительской и сбежал.

«Сука».

То есть отвечать он не собирался.

С отвратительным выражением лица я поднялся и вместе с Соной вышел из учительской.

Четвёртым уроком была физкультура. Староста сообщил, что нужно переодеться и идти в спортзал, и ученики направились в раздевалки.

— С классным руководителем ничего не произошло, председатель? — спросил Кёнвон, пока мы переодевались.

— Ничего. Только удивился, что беседа оказалась почти нормальной.

— Вот именно. Я тоже растерялся.

Пока мы ждали медленно натягивавшего просторную спортивную форму Докхуна, я спросил Кёнвона:

— Мне предложили специальную группу. Тебе тоже?

— Да. Я согласился.

Он ответил так, будто другого варианта не существовало.

— Сказали, это всего два-три дополнительных занятия в неделю по часу. Времени почти не займёт.

— Понятно.

Одной из причин моего отказа было опасение, что остальные участники клуба почувствуют себя лишними.

Наш клуб чётко делился на трёх сильных и трёх слабых учеников.

Ан Кёнвон — четвёртый по школе, Ин Хаюн — двенадцатая, я — пятнадцатый.

«Места Соны и Докхуна я даже не запомнил, а Джинхи, кажется, последняя».

Если трое отличников открыто уйдут в специальную группу и начнут общаться с местной элитой, остальные наверняка почувствуют себя оторванными.

«Но Кёнвон о таких тонкостях, конечно, не подумал».

Он выглядел совершенно спокойно, словно участие было очевидным решением.

Впрочем, после уроков мы пока почти не ходили вместе искать страшилки.

«Наверное, ничего страшного».

Пусть ходит.

Когда Докхун наконец переоделся, мы вернулись в класс. Больше половины учеников уже ушли в спортзал.

— Счастливо сходить, — бросила Джинхи, закинув ноги на парту.

— Ты не идёшь?

— У меня беседа с классным руководителем. Моя очередь.

— А-а.

В соседнем ряду заместитель старосты Чхэрин с крайне недовольным видом смотрела на Джинхи.

Пятнадцатая — Ли Джинхи. Шестнадцатая — Ли Чхэрин.

Последняя по успеваемости школьная хулиганка и занявшая второе место заместитель старосты должны были идти на беседу вместе.

— Забавная пара. Постарайтесь подружиться.

— Совсем охуел?

Я пошутил достаточно тихо, чтобы Чхэрин не услышала, а Джинхи пнула меня ногой.

— Мы пошли.

— Давайте.

Оставив крайне неловко выглядевшую пару, мы направились в спортзал.

— Семнадцатая Ин Хаюн и восемнадцатая Чу Йесыль — можете идти!

Мы тренировались вести баскетбольный мяч под присмотром учительницы физкультуры, когда Джинхи вошла и громко передала сообщение.

Хаюн положила мяч и лёгким шагом вышла вместе с Йесыль.

Докхун и Кёнвон тут же кинулись к освободившемуся мячу.

— Он мой!

— Ху-ух… Я его раньше занял…

Мячей на весь класс не хватало, поэтому оба до этого сидели без дела.

— Я на него ещё до твоего рождения глаз положил, — заявил Докхун.

— А я ещё до твоего рождения…

Я протянул им свой мяч.

— Не деритесь. Возьмите мой. Я ненадолго в туалет.

— О-о, председатель…

— Сасуга…

Я предупредил учительницу и вышел из спортзала под предлогом туалета.

Впереди, вдалеке, ещё виднелись спины Хаюн и Чу Йесыль.

Я тихо последовал за ними.

После Соны хотелось подслушать и беседу самой загадочной участницы клуба.