Глава 2.2 — Великая ответственность

Два дня. У меня было ровно два дня до того момента, как всё изменится. Два дня до первого выступления на телевидении. Два дня до встречи с грабителем в коридоре студии. И, если следовать канону, около недели до той роковой ночи, когда дядя Бен...

Я сидел в своей комнате, скрестив ноги на кровати, и смотрел в потолок, на те самые паутинки трещин, которые стали уже до боли знакомыми. В руке я вертел визитку Эда Салливана, машинально перекатывая её между пальцев с той самой прецизионной ловкостью, которую мне подарила мутация. Мысли крутились в голове, как белки в колесе, и никак не могли остановиться.

Я уже позвонил Салливану. Короткий, деловой разговор. Он сказал прийти послезавтра в три часа дня в студию Эн-би-си на Манхэттене, показать пару трюков перед камерами, «пройти пробы», как он выразился. Если всё пройдёт хорошо — а я знал, что пройдёт, — то вечером того же дня я выступлю в прямом эфире. Всё как в каноне. Всё как на рельсах, ведущих к пропасти.

Я закрыл глаза и снова прокрутил в голове сцену из комикса. Питер выходит из студии после триумфального выступления. Он на вершине мира. Он — сенсация. Он идёт по коридору, и мимо него пробегает грабитель. Охранник кричит: «Останови его!». Питер мог бы остановить. Одним движением. Одним щелчком пальцев. Но он не стал. «Это не моя проблема», — сказал он тогда. «У меня своя жизнь». И пропустил. Пропустил человека, который через несколько дней застрелит его дядю.

Я снова и снова прокручивал эту сцену, пытаясь понять, что я буду чувствовать в тот момент. Что я должен буду чувствовать. Моё новое «Актёрское мастерство» подсказывало, что лучший способ не выдать себя — это действительно пережить эмоцию, а не играть её. Но какую эмоцию? Равнодушие? Страх? Неуверенность?

И тут, словно отвечая на мои мысленные метания, интерфейс перед глазами вспыхнул голубоватым светом.

Новый квест получен: «Точка невозврата»

Внимание, Игрок. Вы приближаетесь к одному из самых значимых событий в каноне Человека-паука — смерти Бенджамина Паркера. Система фиксирует высокий уровень эмоционального напряжения и морального конфликта. Анализ вашего психологического профиля показывает, что вы серьёзно рассматриваете возможность изменения данного события.

Система напоминает: канон — это не тюрьма. Это сценарий. А сценарий можно переписать. Но любое изменение ключевых событий повлечёт за собой цепную реакцию, последствия которой могут быть непредсказуемы.

В связи с этим, Система предлагает альтернативный путь. Путь, который позволит сохранить жизнь субъекта «Бенджамин Паркер», не нарушая при этом видимую целостность канонической временной линии.

Цель квеста:

· Обеспечить выживание Бенджамина Паркера в течение следующих 7 дней. (0/7)

· Сохранить видимость канонического события «Смерть Бена Паркера» для внешних наблюдателей. (0/1)

Награда за выполнение квеста:

· Функция «Внутренний мир» — персональное карманное измерение, привязанное к вашей душе. Позволяет хранить живых существ и создавать внутри него стабильную, пригодную для жизни среду. Размер и свойства мира зависят от вложенных Очков Навыков и вашего воображения.

· 1000 Опыта

· Титул «Хранитель душ»

Особые условия:

· Функция «Внутренний мир» предоставляется авансом для выполнения квеста.

· Для активации и настройки Внутреннего мира используйте Очки Навыков.

· Рекомендуемый минимальный размер для комфортного проживания одного человека: 1000 кубических метров.

· Стоимость разблокировки базовой версии Внутреннего мира: 2 Очка Навыков.

Принять квест? Да / Нет

Я уставился на это сообщение, и моё сердце пропустило удар. Потом ещё один. И ещё.

Внутренний мир. Карманное измерение. Возможность хранить живых существ. Система буквально протягивала мне решение на блюдечке с голубой каёмочкой. Спрятать дядю Бена. Инсценировать его смерть. Сохранить канон визуально, но изменить его суть.

И тут же, следом за вспышкой надежды, пришла холодная, отрезвляющая мысль. «Как будто кто-то перекармливает свинью едой, а потом отправляет на убой». Эта метафора всплыла в моём сознании сама собой, и от неё по спине побежали мурашки. Система, мои «божества», они давали мне ровно то, что мне было нужно. Ровно в тот момент, когда мне это было нужно. Слишком удобно. Слишком... подозрительно.

Я вспомнил все те истории о попаданцах, которые я читал в своей прошлой жизни. Система никогда не бывает просто помощником. У неё всегда есть своя цель. Своя игра. И я, Игрок, был в этой игре пешкой. Или, если использовать мою же метафору, свиньёй, которую откармливают перед забоем.

Но с другой стороны... какая, к чёрту, разница?

Если мне дают инструмент для спасения жизни дяди Бена, я им воспользуюсь. Даже если потом с меня спросят цену. Даже если эта цена окажется непомерной. Потому что есть вещи, которые важнее собственной шкуры. И жизнь человека, который заменил мне отца, который научил меня, что «с великой силой приходит великая ответственность», была одной из таких вещей.

Я мысленно нажал «Да».

Интерфейс вспыхнул золотом.

Квест «Точка невозврата» принят.

Функция «Внутренний мир» разблокирована (аванс).

Внимание! Для активации Внутреннего мира необходимо вложить 2 Очка Навыков. У вас имеется ровно 2 Очка Навыков. Вложить?

Я снова нажал «Да».

И в тот же миг мир вокруг меня... исчез.

Нет, не так. Я всё ещё сидел на кровати в своей комнате, в доме Паркеров, в Куинсе. Но одновременно с этим я был... где-то ещё. Моё сознание раздвоилось. Часть меня осталась в физическом теле, а часть — провалилась в бездонную, абсолютно чёрную пустоту, которая ощущалась как... потенциал. Как чистый холст. Как непроявленная фотография.

Добро пожаловать в ваш Внутренний мир.

Текущий статус:

· Размер: 0 кубических метров (не активирован)

· Стабильность: 0%

· Обитаемость: Непригоден для жизни

Для активации мира необходимо задать базовые параметры. Пожалуйста, визуализируйте желаемую среду. Чем детальнее визуализация, тем стабильнее будет мир.

Я закрыл глаза — и в физическом мире, и в этом новом, ментальном пространстве. И начал визуализировать.

Я представил дом Паркеров. Не просто дом, а его идеальную копию. Ту самую гостиную с продавленным креслом дяди Бена и вязаной салфеткой на подголовнике. Кухню тёти Мэй, где всегда пахнет яблочным пирогом и корицей. Мою комнату наверху, с паутинками трещин на потолке и видом на серую улицу из окна. Я воссоздавал каждую деталь, каждую царапину на перилах лестницы, каждую половицу, которая скрипит, если на неё наступить. Я вложил в эту визуализацию все свои воспоминания о доме, все те тёплые, уютные ощущения, которые я испытал, впервые переступив порог этого дома в теле Питера Паркера.

А потом я представил природу вокруг. Не серый, загазованный Куинс с его обшарпанными кирпичными стенами и ржавыми пожарными лестницами. Нет. Я представил идеальную природу. Чистейший, прозрачный воздух. Ярко-синее небо с пушистыми белыми облаками. Зелёный, сочный луг вокруг дома, усыпанный полевыми цветами. Вдалеке — лес, густой, но не мрачный, пронизанный солнечными лучами. Небольшая речка с кристально чистой водой, журчащая где-то на границе слышимости. Пение птиц. Стрекот кузнечиков. Запах свежескошенной травы и хвои.

Я вкладывал в эту визуализацию всё, что у меня было. Всю свою тоску по настоящей, живой природе, которой я был лишён и в своей прошлой жизни в бетонных джунглях мегаполиса, и в этой, в каменном лабиринте Нью-Йорка 1962 года. Я хотел создать для дяди Бена не просто убежище. Я хотел создать для него рай.

Прошёл час. Два. Три.

Я не замечал времени. Я был полностью погружён в процесс творения. Я прорабатывал экосистему — от травы и цветов до деревьев и водоёма. Я продумывал смену дня и ночи, погодные условия, температуру воздуха. Я создавал мир, в котором человек мог бы жить не просто комфортно, а счастливо. Мир, в котором старые кости перестанут ныть, а уставшие от городской копоти лёгкие наконец-то вдохнут полной грудью.

Интерфейс периодически выдавал подсказки и предупреждения:

Внимание! Обнаружена нестабильность в секторе 7-В. Рекомендуется усилить гравитационную привязку.

Внимание! Атмосферный состав не сбалансирован. Рекомендуется добавить 0.03% углекислого газа для поддержания растительной жизни.

Внимание! Водоём не имеет подземных источников. Рекомендуется создать замкнутый цикл круговорота воды.

Я правил, корректировал, дорабатывал. Мои Очки Навыков, вложенные в этот мир, словно горели внутри меня, преобразуясь в стабильность, в реальность, в саму ткань этого крошечного измерения.

И наконец, спустя, как мне показалось, вечность, но на самом деле — около восьми часов непрерывной ментальной работы, интерфейс выдал:

Внутренний мир стабилизирован.

Текущий статус:

· Размер: 1.2 кубических километра (сфера радиусом ~660 метров)

· Стабильность: 99.7%

· Обитаемость: Полностью пригодна для жизни человека

· Биом: Умеренный лесной с элементами рукотворного ландшафта

· Постройки: Копия дома Паркеров (100% соответствие оригиналу)

Поздравляем! Вы создали стабильный Внутренний мир. В награду за исключительное внимание к деталям и творческий подход, Система дарует вашему миру особое свойство: «Целительная аура». Все живые существа, находящиеся внутри этого мира, будут испытывать ускоренную регенерацию, улучшение общего самочувствия и замедление процессов старения.

Я открыл глаза. В физическом мире. За окном уже светало. Я провёл за созданием Внутреннего мира целую ночь. Но я не чувствовал усталости. Наоборот, меня переполняла какая-то странная, тихая эйфория. Я сделал это. Я создал мир. Маленький, несовершенный, но мой собственный мир.

Я встал с кровати, потянулся и посмотрел на своё отражение в тёмном оконном стекле. На меня смотрел уставший, но счастливый парень с лихорадочным блеском в глазах.

— Ты спятил, Паркер, — прошептал я своему отражению. — Ты только что потратил все свои Очки Навыков на создание карманного измерения для спасения человека, который даже не знает, что ему угрожает опасность.

Отражение ничего не ответило. Только молча усмехнулось в ответ.

Оставшийся день до выступления на телевидении прошёл как в тумане. Я был рассеян, задумчив, отвечал невпопад на вопросы тёти Мэй и избегал проницательного взгляда дяди Бена. Я снова и снова прокручивал в голове план.

Завтра я иду на студию. Прохожу пробы. Выступаю в прямом эфире. Выхожу из студии. Встречаю грабителя. Пропускаю его. Выслеживаю. Жду, когда он нападёт на дядю Бена. Вмешиваюсь в последний момент. Вырубаю грабителя. Объясняю дяде Бену ситуацию. Убеждаю его войти во Внутренний мир. Инсценирую ограбление и стрельбу. Возвращаюсь домой как ни в чём не бывало.

План был... рискованным. В нём было миллион точек отказа. Одно неверное движение, одна случайная камера, один свидетель — и всё пойдёт прахом. Но другого пути у меня не было.

И вот настал этот день.

Я стоял перед зеркалом в своей комнате и в сотый раз разглядывал свой костюм. «Ткань реальности». Тёмно-синий с чёрными вставками. Он сидел на мне идеально, подчёркивая каждую мышцу, каждую линию тела. Я надел его под обычную одежду — старую белую рубашку дяди Бена и синие джинсы. На голову натянул ту самую балаклаву, в которой выступал против Хогана. Пока что этого достаточно. Полноценную маску я сделаю позже.

— Питер! Ты опоздаешь! — раздался снизу голос тёти Мэй.

— Иду, тётя Мэй! — крикнул я в ответ, в последний раз оглядел себя в зеркале и вышел из комнаты.

Дядя Бен сидел в своём кресле с газетой. Когда я проходил мимо, он опустил «Daily Bugle» и посмотрел на меня.

— Удачи, Пит, — сказал он просто. — Чем бы ты там ни занимался... будь осторожен.

Я остановился и посмотрел на него. На этого пожилого, уставшего, но такого родного человека. Человека, который через несколько дней должен был умереть. Человека, которого я собирался спасти.

— Спасибо, дядя Бен, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я... я люблю тебя. Ты знаешь это?

Он удивлённо моргнул, потом улыбнулся своей тёплой, чуть грустной улыбкой.

— И я тебя, сынок. И я тебя.

Я кивнул и вышел за дверь, чувствуя, как к горлу подступает комок.

Студия Эн-би-си на Манхэттене оказалась именно такой, какой я её себе представлял: огромное, помпезное здание с колоннами и светящейся вывеской. Внутри — мраморные полы, позолота, суетящиеся люди с планшетами и стаканчиками кофе. Меня встретил ассистент Салливана — молодой, нервный парень в очках, который проводил меня в небольшую студию для проб.

Салливан уже ждал там. Он сидел в кресле перед монитором, с неизменной сигарой в зубах, и смотрел на меня с тем же оценивающим прищуром, что и в нашу первую встречу.

— Пришёл, парень, — констатировал он. — Хорошо. Показывай, на что способен.

Я снял верхнюю одежду, оставшись в костюме, и начал.

Прыжки. Сальто. Подъём по стене. Удержание равновесия на одной руке на верхушке осветительного прибора. Я делал всё то, что делал Питер в каноне, но с добавлением своего собственного стиля. Более плавного, более текучего, более... паучьего.

Салливан смотрел молча, не перебивая. Только сигара в его зубах дымилась всё интенсивнее. Когда я закончил, спрыгнув с потолка и приземлившись перед ним в эффектную позу, он медленно вынул сигару изо рта и хлопнул в ладоши. Один раз. Два. Три.

— Браво, — сказал он. — Просто браво. Это было... чёрт возьми, это было искусство. Ты принял мой совет насчёт костюма. Хорошо. Очень хорошо. Выступаешь сегодня в восемь вечера. Прямой эфир. Гонорар — пятьсот долларов. Плюс процент от рекламы, если рейтинги взлетят. И они взлетят, я тебе обещаю.

Я кивнул, стараясь выглядеть спокойным и уверенным, хотя внутри всё дрожало. Пятьсот долларов. В 1962 году это были огромные деньги. Но сейчас меня волновало не это.

— Отлично, — сказал я. — Я приду.

Я вышел из студии для проб и направился по коридору к выходу. Сердце колотилось как бешеное. Сейчас. Это должно произойти сейчас.

Я завернул за угол и увидел его.

Он бежал по коридору прямо на меня. Мужчина средних лет, в тёмном пальто и шляпе, надвинутой на глаза. В одной руке он сжимал пистолет, в другой — холщовый мешок, из которого вываливались пачки денег. За ним, тяжело дыша, бежал охранник студии.

— Останови его! — закричал охранник, увидев меня. — Держи грабителя!

Время замедлилось. Моё «Паучье чутьё» взвыло, просчитывая траектории, варианты, возможности. Я мог остановить его. Мог одним движением выбить пистолет, скрутить, прижать к полу. Мог стать героем прямо сейчас, в этом коридоре.

Но я не стал.

Я посмотрел на грабителя. Посмотрел в его глаза — безумные, затравленные, полные отчаяния. И я запомнил это лицо. Запомнил каждую чёрточку, каждую морщину, каждую деталь. Запомнил, чтобы узнать его через несколько дней в любых обстоятельствах.

А потом я сделал шаг в сторону. Вернее, я сделал вид, что заметил что-то важное позади себя, развернулся, сделал полшага назад к студии, словно что-то забыл, и в этот момент грабитель пронёсся мимо меня, едва не задев плечом.

Я рванулся за ним. Но «не успел». Он влетел в лифт, двери закрылись, и кабина поехала вниз. Я ударил кулаком по стене рядом с лифтом — достаточно сильно, чтобы на штукатурке осталась трещина, но недостаточно, чтобы проломить стену. «Сдерживание силы» работало идеально.

— Чёрт! — выдохнул я, играя разочарование. — Почти догнал!

Охранник подбежал ко мне, тяжело дыша.

— Ушёл, гад, — прохрипел он. — Спасибо, что попытался, парень. Но этот был шустрый.

Я кивнул, изображая расстройство, и медленно пошёл к выходу. Но как только я вышел из здания студии и убедился, что за мной никто не наблюдает, я нырнул в ближайший переулок, сорвал с себя верхнюю одежду, натянул балаклаву и взмыл вверх по стене.

У меня был след. Мой «Паучье чутьё» и обострённые чувства зафиксировали запах грабителя — смесь дешёвого табака, пота и страха. И я следовал за этим запахом, перепрыгивая с крыши на крышу, скользя в вечерних сумерках, как тень.

Я нашёл его через двадцать минут. Он сидел в забегаловке на окраине Куинса, жадно ел сэндвич и запивал его дешёвым пивом. Деньги, видимо, уже где-то спрятал. Я устроился на крыше напротив и стал ждать.

Прошло три дня.

Три дня я следил за ним. Три дня я жил на крышах, почти не спал, питался тем, что мог стащить из уличных лотков, и ждал. Я знал, что он должен сделать. Знал, куда он пойдёт. В каноне грабитель, скрываясь от полиции, забрался в дом Паркеров. То ли случайно, то ли потому, что дом выглядел пустым и незащищённым. Там он столкнулся с дядей Беном, и в панике выстрелил.

Я знал всё это. И ждал.

И вот, на четвёртый день, поздно вечером, я увидел, как он вышел из своего укрытия — старого склада «Acme Storage», того самого, мимо которого я проходил в день боя с Хоганом. Он был напряжён, нервен, постоянно оглядывался. В руке он сжимал пистолет.

Он направился к дому Паркеров.

Я следовал за ним по крышам, бесшумный, как сама смерть. Моё сердце колотилось где-то в горле. Адреналин бурлил в крови. Сейчас. Всё решится сейчас.

Он подошёл к дому. Заглянул в окно. Увидел дядю Бена, который сидел в своём кресле и читал газету. Тёти Мэй, судя по тишине, дома не было — видимо, ушла к соседке или в магазин. Грабитель усмехнулся, проверил пистолет и начал взламывать замок входной двери.

Я спустился с крыши, бесшумно приземлившись на газон за его спиной. Он не слышал. Он был слишком сосредоточен на замке.

Дверь поддалась. Он вошёл внутрь. Я — за ним, как тень.

Дядя Бен поднял глаза от газеты и увидел грабителя, наставившего на него пистолет.

— Не двигайся, старик, — прошипел грабитель. — И не кричи. Мне нужны только деньги и ценности. Отдашь по-хорошему — останешься жив.

Дядя Бен медленно поднял руки. Его лицо было спокойным, но в глазах я видел страх. Не за себя — за Мэй. За меня.

И в этот момент я ударил.

Один точный, выверенный удар в основание черепа. «Сдерживание силы» позволило мне рассчитать усилие идеально — достаточно, чтобы отключить сознание, но недостаточно, чтобы убить или нанести необратимые повреждения. Грабитель рухнул на пол, как подкошенный, выронив пистолет.

Дядя Бен вздрогнул и уставился на меня. На фигуру в тёмно-синем костюме с чёрными вставками, в балаклаве, возникшую из ниоткуда за спиной его несостоявшегося убийцы.

— Кто... кто вы? — прошептал он.

Я медленно стянул балаклаву.

— Питер?.. — его голос дрогнул. — Господи... Питер, что...

— Дядя Бен, — сказал я тихо, подходя ближе. — Нам нужно поговорить. И у нас очень мало времени.

Я рассказал ему всё.

Не всё, конечно. Я не стал говорить, что я — не совсем его племянник, что я — попаданец из другого мира, что я читал про него в комиксах. Это было бы слишком. Но я рассказал достаточно. Что я получил способности после несчастного случая в лаборатории. Что я узнал, что могу делать невероятные вещи. Что я вычислил этого грабителя и знал, что он придёт за ним. И — самое главное — что мир, в котором мы живём, держится на определённых событиях, и если изменить слишком многое, всё может рухнуть.

— Я не знаю точно, как это работает, — говорил я, глядя в его потрясённые, но внимательные глаза. — Но я знаю, что твоя... твоя смерть сегодня — это одно из ключевых событий. Если ты просто выживешь и продолжишь жить здесь, с тётей Мэй, это вызовет цепную реакцию. Мир начнёт... разрушаться. Потихоньку, незаметно, но необратимо.

Дядя Бен молчал. Он переводил взгляд с меня на лежащего без сознания грабителя, на свой старый дом, на фотографию Мэй на каминной полке.

— И что ты предлагаешь? — спросил он наконец.

Я рассказал ему про Внутренний мир. Про место, которое я создал специально для него. Про копию дома, про луг, про лес, про речку. Про то, что там он будет в безопасности, и что его исчезновение мы сможем обставить как смерть.

— Тётя Мэй... — начал он, и его голос прервался. — Она будет страдать.

— Да, — признал я. — Будет. Но она будет знать, что ты умер быстро, от пули, а не мучился в лапах диких зверей где-то в лесу. Мы инсценируем ограбление. Полиция найдёт следы борьбы, гильзы, может быть, тело грабителя, если я его... если он не выживет. Тебя не найдут. Будут считать пропавшим без вести, потом — погибшим. Это жестоко по отношению к тёте Мэй, я знаю. Но альтернатива — твоя реальная смерть. Или разрушение мира. Я не могу выбрать ни то, ни другое.

Он долго смотрел на меня. Очень долго. А потом медленно кивнул.

— Хорошо, Питер. Я... я доверяю тебе. Покажи мне этот твой мир.

Я протянул ему руку.

— Закрой глаза, — сказал я. — И не бойся.

Он взял мою руку своей — тёплой, шершавой, старческой ладонью — и закрыл глаза. Я активировал Внутренний мир и перенёс нас обоих внутрь.

Мы стояли на лугу перед идеальной копией дома Паркеров. Солнце светило с ярко-синего неба, пушистые облака медленно плыли над головой. Ветерок шевелил траву и приносил запах хвои и полевых цветов. Где-то вдалеке журчала речка.

Дядя Бен открыл глаза и замер. Он смотрел на дом, на луг, на лес, на небо. Его лицо выражало сложную гамму эмоций — удивление, недоверие, грусть, и, наконец, какое-то тихое, умиротворённое принятие.

— Это... это невероятно, Питер, — прошептал он. — Как ты...

Он не договорил. Он сделал глубокий вдох, и на его лице отразилось новое чувство — облегчение. Физическое, почти осязаемое облегчение.

— Мне... мне стало легче, — сказал он удивлённо. — Спина перестала ныть. И колено, которое я повредил ещё на войне... Я его почти не чувствую. И дышится... дышится так легко. Будто все болезни ушли. Будто я ещё лет десять, а то и двадцать прожить смогу.

Я улыбнулся. Целительная аура. Система не обманула.

— Здесь ты в безопасности, дядя Бен, — сказал я. — И здесь ты будешь здоров. Я буду навещать тебя так часто, как смогу. Буду приносить новости, газеты, еду. В доме есть всё необходимое — я создал его по образу нашего. Ты не будешь один.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— А ты, Питер? Ты будешь в безопасности? Там, снаружи?

Я вспомнил грабителя, лежащего без сознания на полу нашей гостиной. Вспомнил Эда Салливана и завтрашнее выступление. Вспомнил всех злодеев, которые ещё только появятся в этом мире — Зелёного Гоблина, Доктора Осьминога, Венома, Песочного Человека...

— Я справлюсь, дядя Бен, — сказал я твёрдо. — У меня есть сила. И я знаю, как её использовать. С великой силой приходит великая ответственность.

Он вздрогнул, услышав эти слова. Словно узнал их. Словно они всегда были где-то глубоко внутри него, и теперь, наконец, прозвучали вслух.

— Да, — тихо сказал он. — Да, именно так.

Я обнял его. Крепко, но осторожно, помня о «Сдерживании силы». Он обнял меня в ответ, и мы стояли так несколько долгих мгновений посреди идеального луга, под идеальным небом, в мире, который я создал, чтобы спасти его.

Потом я отпустил его и вышел из Внутреннего мира, вернувшись в гостиную, к лежащему без сознания грабителю.

Дальше была рутина.

Я обыскал грабителя, нашёл деньги, которые он украл со студии, спрятал их в своём инвентаре — пригодятся. Пистолет оставил на месте. Потом аккуратно выстрелил в стену, в потолок, в пол — создал следы борьбы и ограбления. Перевернул мебель. Разбил вазу. Инсценировал хаос.

Грабителя я не убивал. Я просто перенёс его в подвал заброшенного склада «Acme Storage» и оставил там, связанного, с запиской, написанной печатными буквами: «Это человек, который ограбил студию Эн-би-си. Деньги при нём. Сдайте полиции». Справедливость должна восторжествовать, даже если она не совсем каноничная.

Потом я вернулся домой, стёр все следы своего присутствия на месте «преступления» и ушёл через окно своей комнаты, чтобы через час вернуться через парадную дверь, как ни в чём не бывало.

Тётя Мэй вернулась от соседки через полчаса после моего «возвращения». Она увидела разгром в гостиной и закричала. Я выбежал из своей комнаты, изображая ужас и потрясение. Мы вызвали полицию.

Полицейские приехали, осмотрели место происшествия, записали наши показания. Я сказал, что был наверху, в наушниках слушал музыку и ничего не слышал, пока не вернулась тётя Мэй. Тётя Мэй сказала, что ушла к соседке около семи вечера. Следы указывали на ограбление. Гильзы от пистолета, беспорядок, пропажа некоторых ценностей (я действительно забрал несколько вещей в инвентарь, чтобы легенда была убедительнее). Но тела не было.

— Ваш муж... — молодой полицейский замялся. — Мы не нашли его, мэм. Возможно, он пытался остановить грабителя, и тот... увёз его с собой. Или... — он не договорил.

Тётя Мэй побледнела как полотно. Я обнял её, и она разрыдалась у меня на плече.

— Мы найдём его, мэм, — сказал полицейский, но в его голосе не было уверенности. — Мы обязательно его найдём.

Я стоял, обнимая плачущую тётю Мэй, и чувствовал себя последним подонком на свете. Я причинил ей эту боль. Я заставил её страдать. Но где-то там, в моём Внутреннем мире, под идеальным синим небом, на лугу перед идеальной копией её дома, сидел её муж, живой и здоровый. И однажды, когда придёт время, когда мир будет готов, я расскажу ей правду. Или покажу. Или...

Я не знал, что будет дальше. Но я знал, что сегодня я спас человека. Сегодня я изменил канон. И мир... мир пока не рухнул.

Поздно ночью, когда тётя Мэй, выпив успокоительного, наконец уснула, я сидел в своей комнате и смотрел на голубоватый интерфейс, мерцающий перед глазами.

Квест «Точка невозврата» выполнен.

Цели:

· Обеспечить выживание Бенджамина Паркера в течение следующих 7 дней. ✓

· Сохранить видимость канонического события «Смерть Бена Паркера» для внешних наблюдателей. ✓

Награда:

· Функция «Внутренний мир» — закреплена.

· 1000 Опыта — получено.

· Титул «Хранитель душ» — получен.

Поздравляем! Вы достигли Уровня 5!

Получено 2 Очка Навыков.

Я смотрел на эти строчки и не чувствовал радости. Только усталость. И странное, горькое удовлетворение. Я сделал это. Я спас дядю Бена. Я изменил канон. И мир не рухнул. Пока.

Я лёг на кровать, не раздеваясь, и уставился в потолок с паутинками трещин. Завтра мне предстояло выступление на телевидении. Завтра я должен был стать сенсацией. Завтра начнётся моя карьера Человека-паука.

Но сегодня... сегодня я просто хотел спать. И впервые за долгое время, засыпая, я не видел перед глазами лицо дяди Бена, падающего от пули. Я видел его улыбающимся, стоящим на зелёном лугу под ярким солнцем, делающим полной грудью вдох чистейшего воздуха.

Я улыбнулся в темноте и провалился в сон.