Глава 4 — Ночные приключения

Том 1. Глава 4 — Ночные приключения

Принцы уже прилично удалились от родных берегов. На море опустилась их первая ночь в качестве беглецов. Вода мерно плескалась за бортом, где-то наверху перекликались матросы, а в трюме, куда они перебрались из бочек, стоял густой, въедливый запах рыбы, соли и старого дерева. Воздух был тяжёлым и влажным, но по сравнению с бочками, где они просидели несколько часов, это место казалось почти раем.

— Хорошо, что мы выбрались из бочек и нашли этот закуток, — прошептал Фин, устраиваясь на куче старых мешков, которые они нашли в дальнем углу за ящиками. — Тот запах был просто невыносим. Я думал, я там задохнусь. Каждая секунда казалась вечностью.

— Ты ещё вспомни, как в бочке сидел, — хмыкнул Ита, тоже садясь на мешки. — Там вообще дышать было нечем. А здесь хотя бы есть воздух, хоть и пропахший рыбой. Но это уже победа.

Гин не ответил. Он лежал в углу на мешках, раскинув руки в стороны, и тяжело дышал. Выглядел он так, будто его вырубило ударом в затылок — длинные жёлтые волосы разметались по грязному полу, а лицо было бледным даже в тусклом свете масляной лампы, которая едва освещала угол. Он даже не шевелился, только грудь мерно вздымалась.

Фин сидел на корточках рядом с ним и задумчиво смотрел на друга. Ита стоял чуть поодаль, опершись спиной о деревянную перегородку, и тоже разглядывал бесчувственного товарища.

— Смотри, — с едва сдерживаемым смехом сказал Фин. — Когда снова заходили проверить склад и нам пришлось опять лезть в бочки, Гину это так «понравилось», что он уже минут двадцать без сознания. У него, наверное, сейчас самый лучший сон в жизни.

— Может, ему снится, что он рыба, — усмехнулся Ита. — Тогда ему точно понравится. Он же так любит это море.

— Ладно, пора его приводить в чувство, — сказал Фин и начал легонько похлопывать друга по щекам. — Эй, Гин, просыпайся. Мы не можем тебя тут оставить.

Гин не шелохнулся. Тогда Фин взял его за нос и сжал, перекрывая дыхание.

— Нет! Рыболюди, не ешьте меня! Смилуйтесь! — внезапно вскрикнул Гин, резко подпрыгивая на месте и хватая ртом воздух.

Ита мгновенно бросился к нему и зажал ему рот ладонью.

— Тихо ты, болван! Мы на корабле! — прошипел он прямо в ухо. — Кричать нельзя. Ты хочешь, чтобы нас всех нашли? Мы только что сбежали.

— Простите... — Гин тяжело задышал, приходя в себя. Глаза его всё ещё были безумными, но сознание постепенно возвращалось. — Приснилось, что я плыву в море, а вокруг рыболюди с вилками и сковородками. Они хотели меня зажарить. И я почему-то был рыбой. Я чувствовал, как они меня переворачивают.

— Аппетитный сон, — хмыкнул Фин, отодвигаясь на шаг.

Гин медленно повернул голову к Фину и посмотрел на него с убийственной серьёзностью.

— Если ты когда-нибудь заведёшь рыбок, я их тоже пожарю, — произнёс он ледяным тоном, приподнимаясь на локте.

— Что за что?! Моих будущих рыб?! — возмутился Фин.

— Ага, — кивнул Гин. — Будущих. Или настоящих. Неважно. Ты понял.

— Я тебя запомню, — пробормотал Фин, отодвигаясь подальше.

— Запоминай, — равнодушно ответил Гин. — Мне не жалко.

Ита тяжело вздохнул, разводя руками.

— Так, проблема номер один: мы воняем. Проблема номер два: мы голодны. Проблема номер три: если мы выйдем в таком виде, нас по запаху найдут за километр. Даже глухой матрос нас учует. Так что нам нужно делать что-то с этим.

Наступила ночь. На палубе стихли голоса матросов. Корабль мерно покачивался на волнах, и только плеск воды за бортом нарушал тишину. Где-то вдалеке прокричала ночная птица, и эхо разнеслось над водой.

— У меня есть идея, — сказал Гин, садясь на мешках и потирая затылок. — Помыться. Прыгнуть в воду, смыть с себя всю эту вонь. Я больше не могу терпеть этот запах.

— А как мы вернёмся? — спросил Фин. — Верёвка в воде станет скользкой, мы просто не сможем залезть обратно. Надо что-то придумать.

— Найдём верёвку на складе и сделаем узлы, — сказал Ита. — За них можно будет зацепиться ногой. Не скользит, удобно. Я видел там мотки.

— Но сначала нам нужно что-то надеть после купания, — добавил Гин. — Наша одежда уже пахнет так, что даже рыбы от нас шарахаются. Если мы её намочим, она ещё и сохнуть будет целую вечность.

— Мы не можем сушить её на палубе — нас увидят, — сказал Ита. — А сушить в трюме — она будет пахнуть рыбой ещё сильнее. Так что вариантов нет.

— Лучше сшить новую, — заключил Фин. — Надо найти, где тут лежат старые паруса или какая-нибудь ткань. Я заметил кладовку с рулонами.

— Хорошо, давайте проверим, — сказал Гин, вставая и отряхивая одежду. — Только тихо.

Они выглянули из трюма. В коридоре было тихо. Матросы, видимо, разошлись по каютам и спали. Слышно было только, как кто-то храпит в соседнем помещении.

— Всё чисто, — прошептал Ита. — Пошли.

Они осторожно выбрались из трюма и начали пробираться по кораблю, стараясь ступать бесшумно. По пути они миновали пушечную палубу. В темноте тускло поблёскивали чугунные стволы, туго перетянутые канатами. На секунду они задержались, рассматривая орудия, но Ита поторопил их, и они двинулись дальше.

Через пару минут они добрались до кладовки. Заглянули внутрь. Там было полно запасных парусов, рулонов плотной ткани и разных обрезков. В углу лежали мотки верёвки.

— Отлично! — обрадовался Фин. — Я же говорил, надо искать ткань. Тут всего полно.

В углу на полке лежали мотки верёвки. Ита взял один, проверил на прочность — крепкая, не гнилая — и сунул за пояс.

— Пригодится, — сказал он. — Теперь точно сможем залезть обратно.

Они достали мечи и принялись аккуратно выкраивать куски ткани. Гин пытался резать, но ткань скользила, лезвие уходило вбок, и у него ничего не получалось.

— Да что ж такое! — проворчал он, отбрасывая кусок в сторону. — Всё, я не могу. Это бесполезно. Я сейчас просто уйду обратно в угол и буду лежать.

— Сядь и шей, — сказал Фин, не поднимая глаз от своей работы. — Или мы тебя снова засунем в бочку.

— В самую вонючую, — добавил Ита, спокойно выкраивая рукав. — Ту, где рыба воняет сильнее всего.

Гин замер, посмотрел на них, потом на ткань, вздохнул с такой обречённостью, будто его отправляли на казнь, и снова взял иголку.

— Я вас ненавижу, — пробормотал он, но продолжил шить. — И эту иголку тоже. И ткань. И весь этот корабль.

Следующие тридцать минут превратились в сеанс экстренного рукоделия. Гин то и дело укалывал пальцы и ругался сквозь зубы. Фин работал быстро и аккуратно, у него уже выходила ровная строчка. Ита шил спокойно, без лишних движений, как будто делал это всю жизнь.

— Да как вы вообще это делаете?! — возмущался Гин, вытирая кровь с пальца. — Вы специально учились или просто родились с иголкой в руках?

— Мы не колем себе пальцы, — спокойно ответил Фин, даже не глядя на него. — Может, просто не нужно дёргаться, и иголка не будет на тебя нападать?

— Я не дёргаюсь! — обиженно ответил Гин, снова пытаясь попасть иголкой в нужное место. — Это иголка сама на меня нападает. У неё личная неприязнь ко мне.

— Твоя иголка такая же агрессивная, как ты, — усмехнулся Ита, заканчивая свой рукав и отрезая нитку.

Гин хотел уже врезать ему, но в этот момент снова укололся и только шикнул, сжав зубы, и продолжил работу. Он решил, что лучше промолчать, чем снова уколоться.

В итоге у каждого получился простенький наряд — рубаха и штаны из грубой парусины, криво сшитые, но пригодные к носке. Из обрезков они соорудили три полотенца. Сложив обновки в кучу, они вернулись к пушкам.

Старую одежду они выбросили за борт, предварительно вытащив всё ценное — деньги, карту и мелкие предметы — и спрятав в новой одежде. Гин долго смотрел на то, как их старые вещи уходят под воду, и вздохнул.

— Прощай, моя старая рубашка, — сказал он. — Ты хорошо пахла. Раньше.

Раздевшись до трусов, Ита размотал верёвку. Один конец он крепко привязал к пушечному лафету, а на втором, прямо перед тем как спускать её в воду, завязал несколько узлов на расстоянии друг от друга.

— Держитесь за них, когда будете лезть обратно, — сказал он. — Не скользят, нога цепляется. Я проверил.

Они обвязались верёвкой и один за другим спустились по ней в воду. Подтягиваясь на руках, перебирая ногами по узлам, они осторожно опускались в тёмную воду. Холод обжёг кожу, но они терпели.

— Вода... чуть-чуть прохладная! — клацая зубами, выдавил Фин, когда его накрыло волной.

— «Чуть-чуть»?! Да она ледяная! — возмутился Ита, отплёвываясь и растирая лицо руками.

— Согласен с Итой! — выкрикнул Гин, отплёвываясь. — Я думал, в море теплее!

— Ты думал? — фыркнул Фин. — Вот это самое страшное, что ты сказал за весь день!

— Иди ты!

Несмотря на холод, они тщательно умылись, чувствуя, как уходит липкий запах рыбы. Свежая морская вода омывала лица, волосы, руки. Через пару минут они начали карабкаться по верёвке обратно, цепляясь ногами за узлы. Выбравшись на палубу, друзья быстро вытерлись самодельными полотенцами и надели свежесшитую одежду. Она сидела не идеально, но была сухой и чистой.

Ита подошёл к лафету, развязал узел и бросил верёвку в воду. Она тихо плеснулась и ушла на дно.

— Теперь никто не догадается, что мы лазили за борт, — сказал он.

— А я всё-таки не понимаю, как вы так легко шьёте, — проворчал Гин, разглядывая кривые швы на своей рубашке. — Это выглядит так, будто я украл её у пьяного портного.

— Ты и есть пьяный портной, — хмыкнул Фин. — Пьяный от голода.

— Это не одно и то же.

— Сейчас одно и то же.

Вдруг они услышали звук шаркающих шагов, приближающихся к ним. Ита махнул рукой, и они нырнули за ящик, затаив дыхание.

Из темноты появился парень со шваброй в руках. Он выглядел уставшим, раздражённым, на лице было написано полное недовольство жизнью. Он что-то бормотал себе под нос.

— Блин, долбанный отец! Ну подумаешь, всего один раз разбил его самую дорогую вазу! Необязательно было из-за этого отправлять меня на другой материк к бабушке! Ещё и этот капитан... Денег у меня, видите ли, нет! Приходится драить палубу, чтобы просто доплыть. Где справедливость?

Ита пригляделся к фигуре в лунном свете, и его лицо озарила догадка.

— Ребят, смотрите... Это же Граурд, парень из таверны, — прошептал он. — Мы его видели, когда воду заказывали.

— Мы же его знаем, — прошептал Фин. — Он всегда нас обслуживал. Но мы в кепках, и лица почти не видно. Надеюсь, он нас не узнает.

— Доверьтесь мне, — сказал Ита, поправляя воротник самодельной рубахи.

Он первым поднялся из-за ящика и громко поздоровался:

— Здравствуйте!

— Добрый вечер! — добавили Гин и Фин, стараясь не отставать.

— Ой! — Граурд от неожиданности выронил швабру, которая с глухим стуком упала на доски. — Вы... вы кто такие?!

— Мы — пассажиры на этом корабле, — ответил Ита. — Мы вас видели в таверне, кажется, вы там работали?

— А-а, — выдохнул Граурд. — Я — Граурд. Только сейчас я не работаю, я... ну, наказание отбываю. Отец отправил меня к бабушке за то, что я разбил его любимую вазу. Представляете? Ваза дороже сына.

В этот момент животы всех троих принцев издали мощный рокот, который разнёсся по всей палубе.

— Ого! Ну и оркестр! — усмехнулся Граурд. — Вы голодны как волки. Вы что, с самого вечера не ели?

— Мы... мы просто очень устали и проспали весь день, — соврал Ита. — Только что проснулись и ищем кухню.

— А вы вообще кто? Как вы на корабль попали? — спросил Граурд, нахмурившись и скрещивая руки на груди.

— Мы — ученики академии, нас отправили на практику в другой город, — на ходу выдумал Ита. — Но что-то пошло не так, и мы оказались здесь.

Граурд оглядел их самодельную одежду, кривые швы, мокрые волосы и явно уставшие лица. Он мог бы задать ещё вопросы, но махнул рукой:

— Ладно, не моё дело. Давайте я вам что-нибудь приготовлю, а то вы, пожалуй, и сами не справитесь. Идите за мной.

Они пошли за ним. Граурд привёл их на камбуз. Он ловко нарезал мясо, закинул овощи в котёл, добавил соли и специй. Вскоре по кухне поплыл божественный аромат наваристого мясного супа.

— М-м-м... — протянул Гин, жадно вдыхая запах. — Это пахнет жизнью. Я чувствую, что я человек.

— Только не говори, что тебе нравится, — усмехнулся Фин.

— Я буду молчать. И есть.

Когда суп был готов, Граурд разлил его по трём большим мискам. Принцы набросились на еду так, будто не ели неделю. Миски опустели за минуту. Они попросили добавки. К моменту, когда они закончили, кастрюля была пуста.

— Фух... Спасибо огромное! — выдохнули они, поглаживая набитые животы.

— Не за что, — улыбнулся Граурд. — Я знаю, что такое голод.

— Кстати, — вкрадчиво начал Ита. — На корабле нет какой-нибудь свободной комнаты? Мы бы не хотели спать в трюме. Там слишком сыро и пахнет рыбой.

— Есть пара пустых кают внизу, — ответил Граурд. — Хотите одну?

Они дружно закивали. Граурд повёл их вниз. Каюта оказалась небольшой, но чистой — четыре кровати, стол, тумбочка. Принцы поблагодарили Граурда, и он ушёл, пожелав спокойной ночи.

Как только дверь закрылась, все трое рухнули на кровати.

— Уф... Как же я устал, — пробормотал Гин, заваливаясь на матрас прямо в одежде.

— А Ита уже отключился, — усмехнулся Фин, указывая на брата, который уснул, едва коснувшись подушки.

— Пора и нам спать... Спокойной ночи, Фин.

— Спокойной, Гин.

Через минуту в каюте воцарилась тишина. Первый день их великого приключения закончился. Впереди была неизвестность, но в эту ночь они спали крепким и спокойным сном — с чистой одеждой, сытыми животами и чувством, что они сделали первый шаг к свободе.