Глава 4 — Первая тренировка

Полянка принимала их, как родная. Мягкая, зелёная, успокаивающая после эмоциональных горок. Смеялись они до слёз — от истерики, от нервов, от абсурдности ситуации.

— Я … я думала, ты сейчас ещё начнёшь цитировать Фреско! — выдохнула Геката, утирая глаза.

— А я хотел! — с придыханием признался Джеки: — Только побоялся, что он расплачется.

— Нет, он бы тебя удочерил, — фыркнула она.

Джеки закрыл лицо ладонями.

— С некоторыми Мастерами иначе было никак. Вывалил всё, что успел вспомнить из философии.

— Ты был чертовски убедителен, — усмехнулась она, поднимаясь на локтях: — Эта фраза про память — чистый Дамблдор. Как ты вообще это вытянул?

— Я просто … представил, как он говорит. И выдал. Мозг сам вставил эпитеты и многоточия, — он развёл руками.

Она всхлипнула от смеха и покачала головой: — Ладно … — она глубоко вдохнула, приводя дыхание в порядок: — … это было … глупо. Очень. Безумно.

Она замолчала, перевернулась на спину, расправила руки в траве и с сияющей улыбкой уставилась в небо.

— … но охренительно круто.

Джеки довольно хмыкнул: — Прям круто?

— Охренительно, — кивнула она, а потом, после небольшой паузы, подалась вбок и взглянула на него из-под лба: — Но ты, между прочим, всё равно слегка прокололся.

— Правда? — он приподнялся, слегка озадаченный. Заржавел?

— “Та девушка из Болгарии”, — процитировала она с ехидцей.

— Ну и что? — не понял Джеки.

— Это не какая-то конкретная девушка. Это такой … оборот в английском. Когда хотят сказать: “слишком странная, с загадками”. Или: “Осторожнее, с ней всё непросто”, — пояснила ведьма и пожала плечами: — Это нормально, когда ты выросла с Дурслями, — оправдалась Геката перед воображаемым Слизнортом.

Он моргнул.

— Серьёзно? Я думал, он просто сравнивает …

— Не-а. Ты дал понять, что “помнишь” несуществующих девушек, — подмигнула она: — Ещё пара таких ходов — и тебе придётся импровизировать историю любви с некой Мадлен из Марселя.

Джеки хлопнул себя по лбу.

— Прекрасно. Следующий шаг — автобиография “Мои ученицы и я: взгляд через века”.

— Только напиши под псевдонимом, — хихикнула ведьма: — Или Слизнорт начнёт тебя сватать.

Снова волна смеха. Но уже более тёплая. Утихающая.

— Ладно, Шифу, — сказала Геката, улёгшись обратно и прикрыв глаза: — Напомни мне больше не есть мороженое с философией.

— И ты мне — не пародировать Дамблдора, — сказал он с полувздохом. Кто ж знал, что внутренняя шутка выйдет из-под контроля? Но он ни о чём не жалел.

— Это оставь. Тебе чертовски идёт.

Он повернул голову в её сторону и просто улыбнулся.

А потом оба замолчали, слушая, как в небе шелестит ветер — лёгкий, прохладный, совершенно настоящий. Он не нес с собой ни тревог, ни предзнаменований. Просто дул — как знак, что всё в порядке.

— Мы аппарировали из кафе. У нас нет лицензии, — задумчиво пробормотала Геката: — Да и вообще, для остальных мы не должны уметь колдовать …

Джеки секунду вглядывался в небо и невозмутимо выдал: — Случайное волшебство.

— Гениально, — усмехнулась Геката: — Научишь меня окклюменции? — спросила она, хитро прищурившись: — Ты не мог без неё сохранять такую спокойную мину. Я тоже так хочу.

Джеки на миг задумался, а потом покачал головой — не в отказ, а скорее, уточняя: — То, что ты видела — не совсем окклюменция. Не в классическом смысле. Это был … внутренний покой.

Геката наклонила голову на бок: — Я смотрела “Кунг-фу Панду” … но, честно, не особо поняла, как это работает.

— Окклюменция — это техника. Сложить книги в шкаф и повесить замок. Защита от вторжений, память и подавление эмоций. Но в самих книгах могут быть драмы и конфликты. И, чтобы всё это не рвануло, нужна структура. Чистота. Гармония с самим собой. Так достигается внутренний покой. Я пока не могу не говорить здесь общими фразами. Это как с психологией — у каждого своё.

Геката молчала. Лёгкий ветер касался её щёк. Джеки сел, скрестив ноги, и посмотрел вдаль, туда, где лес начинал растворяться в небе.

— Я не чувствовал его лет пять, — продолжил он: — Будто пришёл мой кризис … Постоянно шум в голове. Мысли, тревоги, бесконечные "а вдруг", "а если". Я был потерян. Пока ты не согласилась остаться рядом, — он улыбнулся мягко, почти благодарно: — С тобой мне снова стало тихо.

Геката опустила глаза. Щёки загорелись, но она не отвела взгляда.

— Я … рада, что помогла, — тихо сказала она. Потом, немного подумав, добавила: — Научишь меня? Покой … я … даже не знаю, как это. Всё время либо что-то давит, либо торопит.

— Научу, — уверенно сказал Джеки: — Но ты должна обещать, что не будешь бежать вперёд паровоза. Это не трюк. Это дорога. Мы пройдём её вместе.

Она кивнула. Медленно, но с уверенностью. А затем улыбнулась: — Получается, всё равно нужно начать с окклюменции. Сложить в шкаф, отсортировать, поставить защиту … а потом уже вычитать.

Джеки торжественно подтвердил: — В точку. Займёмся этим. Хочу попробовать как в фанфиках: сфера Дайсона с суперкомпьютером на орбите чёрной дыры.

Геката захихикала, но, вздохнув, призадумалась: — Не думаю, что представлять свой разум компьютером — хорошая идея. Он хоть и быстрый, но это — бесчувственная холодная машина … а книги … содержат отпечаток души их автора.

Юноша ответил с ноткой восхищения: — Как я и говорил … просто, но глубоко.

— Хватит! — буркнула она с полуулыбкой и прикрыла лицо рукой: — Не смущай меня …

Ответом Джеки была лишь та самая довольная ухмылка. Ему это безумно нравилось.

И снова наступила тишина. Но теперь — другая. Не звенящая от смеха и нервов, а наполненная. Спокойная. В этой тишине было место для роста.

***

Трава была мягкой, воздух — тёплый, перемешанный с прохладными бризами, как бывает только тогда, когда вчера прошёл дождь. Геката держалась в устойчивой позе, руки вытянуты вперёд, дыхание ровное. Джеки стоял чуть в стороне, раскачиваясь на стопах, как будто балансируя между скукой и восхищением.

— Лучше, — заметил он: — Но всё ещё зажата в плечах.

— Прости, Шифу, я пока не киборг, — рыкнула она сквозь зубы, сосредоточенно выдыхая.

— Это видно по осанке, — с невозмутимым видом ответил Джеки, и Геката едва не хихикнула, удержав равновесие усилием воли.

И вот в этот почти безупречный момент — щёлкнула ветка. Шаги. Уверенные, тяжёлые. Без церемоний.

— Ну, конечно, — пробормотала Геката себе под нос, не открывая глаз.

— Чего это вы тут, дзен-балет устроили? — раздался голос Дадли. Он стоял чуть поодаль, руки в карманах, ухмылка на лице: — Ушли в монастырь, а меня не взяли?

Геката открыла глаза и повернулась медленно, как будто обдумывала, стоит ли вообще отвечать. Она смотрела ни сверху, ни снизу — прямо, без намёка на конфронтацию.

— А ты что, готов к просветлению? — спросила она спокойно: — Или просто жвачка закончилась?

Дадли прищурился. От этой интонации у него всё внутри сжалось. Не грубость, не вызов — просто спокойное признание: ты не важен. Он не знал, что с этим делать.

— А ты, — он ткнул пальцем в Джеки: — вообще кто?

— Я? — Джеки вежливо улыбнулся: — Дзен-буддист-путешественник. В поисках просветления … и обеда.

Дадли непонимающе нахмурился.

— Он не из местных, — добавила Геката: — Но умный. Ну так что?

Дадли промолчал. Он чувствовал, как обстановка ускользает. Как будто только он пришёл драться, а остальные — на чайную церемонию.

— Если ты ищешь, кому рассказать, что я ворую “твои” карманные, — продолжила она: — Можешь не стараться. У тебя по всему дому заначки — я однажды убиралась, закинула носки под коврик — и наткнулась. Не переживай, я не ябеда. Но мы квиты.

И тут он понял — она всё знала. Давным-давно. Просто молчала.

— Актриса, — буркнул он и, не добавив ни слова, развернулся и пошёл прочь.

Тишина повисла почти благоговейная. Джеки медленно повернулся к ней: — Ты только что вывела хулигана из равновесия одним словом, не сделав ни шага.

— Это и называется дзен? — спросила она с улыбкой.

— Это называется шанай, — ответил он и кивнул с уважением: — У тебя есть стержень. Он чувствует. Вот и бесится.

— Думаешь, он расскажет родителям? — в ней не было беспокойства. Она может быть хитрой, когда хочет. Но ещё больше она хочет не тратить нервы.

— Нет, — покачал головой Джеки: — Ты слишком опасна. И, что хуже — слишком загадочна. Они с таким не связываются.

Геката кивнула, вспомнив старую истину. Потом потянулась, словно стряхнула с себя всё напряжение — и снова стала той, что стояла в центре поляны, дышала и училась.

— Ну что, Шифу. Медитации? — спросила она, повернувшись через плечо. В её голосе слышался вызов, но с ноткой уважения.

— Теперь — медитации, — торжественно кивнул Джеки, опустившись на землю. Он сел в позе лотоса, спина прямая, руки на коленях: — Но без пафоса. Просто дышим.

— Без свечей, ароматических палочек и звона тибетских чаш? — хмыкнула она, устраиваясь напротив.

— Разве что в следующий раз добавим пюрешку с котлетками и включим ливень на фоне, — с улыбкой заметил он и закрыл глаза.

Геката хихикнула, вздохнула и последовала примеру.

— Что делать? — прошептала она, чтобы не разрушить тишину.

— Сначала — вспомним цитату Угвея: прошедшее — забыто, грядущее — закрыто, настоящее — даровано …

Геката замерла. От его интонации внутри что-то дрогнуло — словно ей ненадолго приоткрыли дверцу в бездну спокойствия.

— Видишь, всё сводится к простому: мы часто накручиваем себя. Беспокоимся над вещами вне нашего контроля. Вместо того, чтобы идти вперёд — застреваем в прошлом, которое уже не изменить. Или попусту переживаем из-за того, чего ещё даже не произошло.

Ученица согласилась, твёрдо кивнув. Она терпеть не могла высосанные из пальца проблемы и искусственную драму. Сколько раз в фанфиках ей встречался Гарри, который накручивал себя до слёз и твердил: “Я недостоин любви …” или ещё что-то в том же духе. Одно воспоминание об этой идиотии вызывало у неё скрежет зубов и жгучее желание что-нибудь ударить.

Она открыла ладони. Вдох. Выдох. Плечи чуть опустились.

— Не пытайся выкинуть мысли, — продолжал он, не открывая глаз: — Не держись за них. Пусть проходят мимо, как облака.

— Я люблю облака, — шепнула она: — Значит, можно?

— Главное — не строить из них драконов, — усмехнулся он.

Геката послушалась. Закрыла глаза. Вдох. Выдох. Спина ровная. Руки на коленях.

Но тишина не пришла.

Сначала — легкое покалывание в груди. Потом тяжесть под сердцем. Тревожные мысли, накопившиеся за месяц, начали просачиваться, одна за другой.

А что стало с той самой Гекатой? Маленькой? Настоящей?Я — она? Или я забрала у неё тело? Она умерла? Или мы слились?Если она умерла … это я её?А если кто-то выяснит? Отдел Тайн?Что, если они почувствуют? Придут, как в фильмах. Вежливо, с улыбкой. А потом — всё.

Геката вздрогнула. Плечи непроизвольно дёрнулись. Она попыталась выровнять дыхание — но воздух стал чуть плотнее.

А если это вообще не тот Дамблдор?Если он заметит? У него есть на меня планы?Что если вся наша с Джеки история — это просто баг в системе, и скоро придёт админ?Мой жёсткий диск уничтожили?

Она сжала пальцы на коленях, почувствовала, как ногти впиваются в ткань.

Стоп.

Она сделала вдох. Вспомнила: Джеки. Не незнакомец, не случайный попаданец. А тот, кто вообще не от мира сего. Внешне он может быть разным, но внутри — как глубокое озеро. Почти ничто не колышет его по-настоящему. Тот, кто пришёл сюда ради неё и принёс с собой в этот мир ощущение тишины.

И она не повиснет на шее. Ни за что. Кунг-фу, магия, их знания. Когда этот мир станет бурей — они будут горным хребтом: непоколебимым, скрывающим свои вулканы и подземные океаны.

Геката выдохнула. Медленно, мягко. Ветер коснулся щеки. Где-то в небе крякнула ворона. Всё происходило — и без её участия.

Она прислушалась. Не к мыслям. Не к тревогам. А … к настоящему. Земля была под ней. Воздух — вокруг. Магия — внутри. Джеки — рядом. И … всё. Больше ничего не требовалось.

Дыхание выровнялось.

Веки стали тяжелее. Голова чуть склонилась вперёд.

А потом — всё стало мягким. Безмятежным.

…

Джеки бросил взгляд на ведьму. Она сидела, чуть съехав на бок, волосы упали на лицо, губы приоткрыты. Дыхание было ровным, спокойным. Он усмехнулся. Её первая медитация — и сразу победа: над собой … или нокаут: от себя …

Ну или просто крепкий дневной сон, — подумал он и залип в небо.

Покой — он не всегда выглядит, как на гравюрах. Иногда это просто: сидеть в траве и не бояться снов.

…

Полянка оставалась всё такой же мирной — будто сама природа решила немного приглушить краски, чтобы не мешать. Джеки сидел в позе лотоса с закрытыми глазами, не двигаясь, казался почти статуей. Почти.

Рядом с ним — ведьма. Она спала. До поры.

Живот Гекаты громко заурчал.

Джеки открыл один глаз, как кот из мультфильма, с непередаваемой смесью сочувствия и ехидства.

— Очнулась, повелительница покоя? — поинтересовался он, доставая термос из рюкзака: — За достижение “первая медитация — сразу в астрал” полагается награда.

Геката с трудом приподнялась, растирая затылок.

— Обед? — прошептала она, всё ещё не до конца вернувшись в тело.

— Нет, — усмехнулся Джеки, и, открутив крышку, церемониально объявил: — Торжественный ритуал: лапша быстрого приготовления с двойной приправой и майонезом, поданная на серебристом алтаре из фольги.

Он вытащил контейнер, из которого поднимался ленивый обнадёживающий пар. Геката вскинула глаза, и на мгновение её взгляд был чистой благодарностью.

— Шутишь? Это — пища богов, — пробормотала она, подбираясь ближе.

— Заслужила, — напомнил Джеки с улыбкой: — Не каждый может так ловко медитировать, чтобы организм сам ушёл в спящий режим.

Она фыркнула, забирая свою порцию.

— Лучше, чем истерика. Хотя первые пять минут… — она замялась, а потом всё же добавила: — … было тяжело. Странно. Много мыслей, вопросов. Как будто я открыла решебник и вместо ответов — куча новых примеров.

— Классика, — кивнул Джеки, усевшись поудобнее: — Медитация — как магия. Она подстраивается под намерение. Хочешь покоя — она швыряет в тебя беспокойство. Просветления? Получи сомнения. Хочешь найти свой разум — держи поток навязчивых мыслей.

— Великолепно, — хмыкнула она, — То есть мне выдали “распаковку” из страхов, вины и экзистенциальных вопросов?

— Добро пожаловать в дзен, — пожал плечами он: — Это проверка. Пробьёшься — дойдёшь до сути. Но обойти нельзя.

Геката кивнула, глядя в лапшу. Вздохнула. А потом, как-то очень по-доброму, добавила: — Спасибо за еду, о великий проводник по внутреннему миру.

— Пожалуйста, о неуравновешенная ведьма, способная вздёрнуть хулигана без заклинаний.

Они чокнулись вилками. Как кубками с вином … почти.

— Ну, — протянула Геката, покручивая лапшу: — Может, завтра я не усну. Или хотя бы не запаникую.

— Главное — не засыпай в бою, — кивнул Джеки, — хотя в твоём случае … это может быть новым стилем.

— Буддизм со встроенной перезагрузкой, — улыбнулась она.

Они доедали лапшу в молчании. Не потому что не было слов — просто это была та редкая пауза, когда они им не нужны.

***

Геката ковырялась в остатках контейнера, будто надеялась найти ещё одну полосочку вкуса.

— Блин, — протянула она, глядя в пар от термоса: — Воскресенье. Завтра школа.

Он согласно кивнул. Улыбка чуть коснулась уголков губ.

— Кстати, — прищурилась ведьма: — Как ты вообще уходишь из детдома? У вас там что, побег раз в неделю?

Джеки взглянул на неё поверх термоса с таким видом, что ей на миг захотелось пожалеть ту самую женщину, о которой он сейчас скажет.

— Есть одна смотрительница, — наконец произнёс он, наливая чай: — Она умная. Спокойная. Остальные … стараются не лезть.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Я для них — “особенный”. По “предыстории”. Тихий, не лезу в драки, читаю, сам по себе. Им проще сделать вид, что меня нет, чем пытаться понять.

— И ты этим пользуешься?

Он посмотрел ей в глаза. Не дерзко, не надменно — почти философски.

— Я этим живу.

Пауза. Ветер коснулся их, как будто что-то подтвердив.

— В школу … ты тоже не ходишь?

— Хожу, — отозвался он, сделав глоток чая: — Иногда. Если нужно. Для “предыстории” надо было создать образ, который бы не вызвал лишних проблем, когда я вселюсь.

— М-да, — протянула Геката, допивая: — У меня впереди целая неделя. Плюс оценки, плюс общественная активность. А я тут … душу “обогащаю”, — с самоиронией притворно пожаловалась девочка, а потом добавила со смешком: — Как бы не начать “фонить”.

Джеки кивнул с таким видом, будто действительно рассматривал эту гипотезу как возможную.

— Если начнёшь светиться — скажи. Мы придумаем легенду. Типа ты избранная … по фотонной частоте.

Она хмыкнула, сворачивая пустую упаковку от лапши.

И всё. День заканчивался — не ярко, не громко, но как-то по-настоящему. Внутри них всё выравнивалось. Успокаивалось.

И такими днями они будут наслаждаться следующие два с половиной месяца.

Днями, когда можно обедать лапшой пять раз подряд. Каждый раз пробовать палочки — и возвращаться к вилке.

Когда выяснилось, что у Дадли аллергия вовсе не на траву, а на философию — особенно на фразу: "почему ты веришь в то, во что веришь?"

Когда у школьного физрука с больным коленом оказался чёрный пояс, а крик вороны стал ежедневным прогнозом погоды.

Когда закаты были лучше любой трансляции, и даже без магии жизнь казалась волшебной.

Они просто жили — по-своему. С рюкзаками, медитациями, утренними дыханиями и разговорами под шелест листвы и аромат термоса.

Они не искали величия. Но, может быть, именно поэтому начали к нему приближаться.