Глава 3 — Первая шалость

Они ещё посмеивались — у каждого по чуть-чуть, как после хорошей шутки, услышанной на перемене. Воздух был прохладным, но терпимым. Он не мешал — наоборот, помогал держать голову ясной. Геката лежала на спине, раскинув руки в траве, и чувствовала, как земля под ней медленно дышит. Джеки устроился рядом, сидя в позе лотоса, и глядел в небо.

— Знаешь, — сказал он спустя несколько минут молчания, — я бы, наверное, отложил пока физуху.

— А как же “мы будем подстёгивать нас”? — с ехидцей напомнила девочка.

— Всему своя мера. Отдых тоже важен, — с лёгкой улыбкой заметил он: — Наши сущности должны переварить случившееся. Это всё — часть пути.

Они замолчали. Сверху плыли тонкие облака, похожие на распущенные волосы. Где-то вдали стрекотал кузнечик. Тишина была густой, но не тягостной.

— Ты кем работал? — вдруг переспросила Геката, не поднимая головы: — До того, как попал сюда.

Джеки взял небольшую паузу, а затем ответил: — Долго думал, что хочу стать программистом. Потом — инженером. Потом — астрономом. С кунг-фу всё шло параллельно … — он ностальгически улыбнулся и сразу продолжил: — Но в итоге … — он посмотрел на её профиль, спокойно уткнувшийся в небо, — я … всегда был тем мальчишкой, которому хотелось … попробовать всё. Писать, исследовать, смотреть мир, обниматься, шутить, колдовать, — он пожал плечами: — Мечтал попасть в историю, а не только читать их.

— И попал, — тихо сказала она, и только тогда поняла, как серьёзно это прозвучало.

Он не ответил сразу. Слишком много в этих словах было правды. Легкий ветерок прошёлся по траве.

— А ты? — спросил он, немного погодя: — Не про исекай. Про тебя.

— Я? — она улыбнулась чуть криво: — Хотела жить. Не казаться … просто жить. Своей жизнью.

Наступила ещё одна тишина — чуть теплее, чем до того.

— Мне нравится, что ты умеешь говорить просто, — сказал он: — И при этом не теряешь глубины.

— А мне, что ты не боишься звучать глупо, если это ради истины, — ответила она, и даже не покраснела.

Он рассмеялся — мягко, не громко.

— У нас будет странное лето, да?

— Ага, — подтвердила она, глядя, как облака лениво пересекают небо. Солнце поднялось чуть выше, и высь уже переливалась голубизной, обещая обычный, почти безоблачный день.

— Мы так и не прошли через клише, — спустя минуту молчания заметила Геката, не отрывая взгляда от просвета между ветвями: — Фанатка, попавшая в любимый мир. Крик в подушку, истерика, попытки найти оригинальных героев, слёзы, дневник с сердечками …

— Или загадочный гайд по выживанию, оставленный кем-то с предвидением, — подхватил Джеки со смешком, а затем с иронией: — Или: “я хочу власти, ведь мне так интересно кувыркаться в политике, решать задачи менеджмента и брать на себя ответственность за народ”.

— Или сцена с зеркалом. Где ты смотришь на себя и говоришь: “Это я? … “ — она надула губы и передразнила пафосным голосом: — “Теперь всё будет по-другому”.

Они хихикнули почти одновременно.

— А у нас что? — Геката кивнула куда-то в сторону: — Мокрая поляна, магия из радиации и ты, залипающий на облака … что будем делать?

Джеки задумался. Его взгляд стал рассеянным, будто он вслушивался не в её слова, а в дыхание самой Вселенной — лёгкое, затянутое в утреннее небо.

— Это редкий шанс, — произнёс он наконец: — Здесь есть всё, чтобы реализовать … любую задумку.

Он провёл рукой по траве, словно убеждался, что всё ещё на месте, что реальность не уплыла вслед за мыслями.

— У меня есть идея, — сказал он с таким вдохновением, от которого воздух словно сгустился: — Бесконечное приключение.

Геката почувствовала, как внутри что-то дрогнуло как от внезапной вспышки тепла в холодное утро.

— … с магией я смогу доработать свой способ путешествий … или придумать новый. И тогда … — он сделал паузу, глядя куда-то за край горизонта: — … можно прыгнуть по мирам. Посмотреть. Понять. Ощутить. Вместе.

И у неё ёкнуло снова.

— Это … потрясающе, — прошептала она, и в её голосе было больше чувств, чем в словах: — Но … давай для начала разберёмся с местной текучкой? — добавила она, мягко улыбаясь.

Это действительно казалось идеей. Постепенно изучить этот мир, повеселиться, собрать всё полезное — а потом вылететь за пределы. Не в одиночку, не с планом, а с кем-то, с кем можно идти в ногу.

Она, как никто, понимала его одиночество. И он понимал её. Несмотря на возраст, тела были просто оболочками: они смотрели друг в друга — прямо в души. И теперь, найдя, — хотели удержать. Не спешить, не рваться. Пока просто быть рядом.

— Конечно.

Снаружи он выглядел всё таким же — спокойным, сосредоточенным, почти философом. Но что-то внутри разгладилось.

Он опустился в траву, вытянувшись на спине, раскинул руки, будто обнимая утреннее небо. Улыбка осталась прежней — мягкой, почти детской. Но в ней читалось нечто большее. Принятие. Мир с собой.

Геката присела рядом на корточки. Смотрела на него сверху вниз, прищурившись — будто пыталась понять, насколько он настоящий.

Прошла минута …

Потом две …

— Джеки …

— Джеки? — голос стал тревожнее.

Он не шевелился. Ни вдоха, ни звука. Только лёгкий блик солнца от часов, и …

— Внутренний покой, — прошептал он, не открывая глаз: — … чешется нос.

Геката шумно выдохнула, прижав ладонь к груди. Отлегло.

— Придурок, — сказала она с облегчением.

— Спасибо … — блаженно протянул он.

— Я уже хотела тебя облить водой … или ударить. Скорее второе.

— Восхитительный способ пробудить астральное тело …

— Сейчас я пробужу тебе синяк … Угвей, блин, — проворчала она, но всё же улыбнулась и лёгким движением улеглась, положив руки под голову. Трава щекотала шею. Небо было огромным.

…

— Слушай … — немного опосля пробормотала она, не поворачивая головы: — … может … по пюрешке?

— С котлетками, — кивнул он, и от этого серьёзного ответа они оба рассмеялись — негромко, чтобы не спугнуть лёгкость момента.

***

— Это, конечно, было душевно, — несмотря на небрежность, с которой она это бросила, её глаза сверкнули теплом: — Но всё-таки. У нас скоро начало сюжета …

Они сидели в местной забегаловке — скромной, с облупленными стенами и вывеской, которую давно никто не читал. Уютной по-своему. Перед ними стояли тарелки с пюре и котлетками, пар от горячего какао лениво тянулся вверх. Было слишком мирно для истории, в которой скоро стартует он — канон.

— В общих чертах, я предлагаю не спешить и продолжать тренироваться, — Джеки задумчиво поковырял пюре: — Мы не знаем, как “эффект бабочки” тут всё изменил.

— Или цапли, — буркнула Геката, поднося котлету ко рту.

— Цапли?

— Ну да, мало ли, может, тут не бабочка. Может, цапля случайно присела не туда, кого-то отвлекла, и теперь Флетчер — министр магии, — водила ведьма вилкой, словно прибор был той несчастной птицей.

Джеки издал смешок: — Тогда Волдеморт — профессор астрономии.

— А Малфой — маггловедения. С шапочкой.

От смешинки она шмыгнула, а затем принялась за какао. После пары глотков стала чуть серьёзнее: — Но … мы в начальной точке. То есть Хогвартс, мантии, письма, поезд, совы, слизеринцы с лицами “я пахну деньгами”, — она на секунду задумалась и продолжила уже не так оптимистично: — и где-то на фоне — хоррор с крестражами.

Геката на миг задержала кружку у губ. Любой бы на её месте обрадовался. Кто не мечтал оказаться в мире Гарри Поттера? Это же культ, детская сказка, волшебство с мантиями и банкетами.

Но никто, никто не мечтал оказаться в центре сюжета. Не в роли того, кого будут проклинать, преследовать. Того, кто станет лицом войны. Все хотели быть где-то сбоку, в тепле, наблюдателями, заниматься чем-то своим.

Сбежать? Ну, звучит логично. Джеки умеет аппарировать — они уже почти неуловимы.

Но … нет.

Слишком многое тянуло её именно к Хогвартсу. Не только к магии — к самому замку, природе, поезду, шансу заново прожить детство …

Это было как компас, намертво зафиксированный на одном направлении. Даже если в остальных сторонах света оставался призрачный шанс на безопасность.

Ей даже казалось, что это не совсем её решение — настолько оно было по-человечески естественным и глупым одновременно. Но Геката знала, и Джеки подтвердил: магии тут не было. Просто некоторые дороги выбираешь не умом, а всем, что ты есть.

Если дойдёт до Волдеморта … она думать об этом пока не хотела. Сражаться с магом-психопатом, который старше, опытнее, безжалостнее и буквально прошёл школу жизни в аду?

Геката выдохнула. Им нужна была трансфигурация антиматерии. Или “акцио ядерка”. Для подстраховки.

— У нас уже один баг в матрице: шрама нет, — Джеки поднял вилку, ткнул ею в воздух, будто прицеливаясь: — Два, если считать твой пол.

Она скосила взгляд. Тот сидел спокойно, с лёгкой ленцой в движениях ел как ни в чём не бывало. Он не играл храброго. Простая уверенность, тихая и настоящая.

Это было заразительно.

— Три, если считать Дурслей. Видимо, у меня почему-то не было приступов случайной магии. Я живу в комнате, не голодаю. Вернон нейтрален — даже карманные даёт. Поросёнок не важен. Петуния … странная. Она то нормальная, то ловит флэшбеки и становится строгой …

Она нахмурилась, отпила ещё какао и устало положила подбородок на ладонь.

— … может, я здесь вообще не главный герой? — спросила она, глядя в мутное окно. За стеклом плыл ленивый весенний день, мир будто и не подозревал, что за этим столиком сидят двое, чьи души вышли за границы обыденного.

— Знаешь, — Джеки откинулся на спинку стула и покачал вилкой между пальцами: — это всё не признаки сбоя, а, скорее, маркеры новой точки отсчёта. Как если бы кто-то оставил тот же сюжет, но поменял координаты. Мы в том же романе … только с другим первым абзацем.

Геката медленно кивнула. Она всё ещё искала слова. Он уже их нашёл.

— Ты не Гарри, — продолжил он: — Но ты Поттер. Пророчество могло откликнуться не на шрам, а на душу. На душу, которая была готова стать чем-то большим …

…

— … не говоря уже о том, что по этому миру был написан фанфик, в котором ты — попаданка. Это уже делает тебя “внутри” сюжета, а не “вокруг”, — с лёгкой ухмылкой вывел Джеки. Они оба хихикнули. Невольно, почти по-детски.

— А ты? — поинтересовалась она: — Где ты в этом сюжете?

— Может, Дамблдор. Или Хагрид с докторской степенью, — он усмехнулся: — Но, если без шуток, представь: ты хочешь попасть в мир, по которому написана книга. Значит, тебе нужен альтернативный “я”, чтобы переместить своё сознание в него. При этом, с максимально простой предысторией, которую сможешь полностью удержать в голове. Вставляешь его в нужную точку, а всё, что дальше — отрезаешь. Вот почему я забыл сюжет. Хоть я и не смог появиться раньше — история ведь должна с чего-то начаться, но постараюсь, чтобы у нас всё было пучком, — закончил Джеки с довольной улыбкой.

Она просто смотрела — с уважением, теплотой и искрой веселья. Это было безумием. Гениальным. А ещё — огромным кредитом доверия между ними. Он выбрал не мир — её. Для Гекаты этого было достаточно … чтобы минуты на две залипнуть в окно, прикрывшись чашкой какао, и стараться не сгореть от смущения.

…

— Значит, план? — напомнила она спустя паузу.

— План, — кивнул он и загибал пальцы: — Первое: держим голову низко, пока не поймём, как сильно мир отличается. Не высовываемся. Второе: тренируемся, не забываем про технику дыхания. Утро, тишина, безопасность — это наше ядро. В прямом и переносном смысле. Третье: никуда не спешим.

— Четвёртое, — добавила Геката: — Не превращаем это в фанфик. Ни пафоса, ни “всё идёт по моему плану”, ни великой миссии. Мы просто живём. Этот мир не может быть уж слишком ужасным: тут есть пюрешка, — со знанием дела заявила Геката, доедая последнюю котлету.

— Согласен. Но только пока сюжет не решит уйти в драму.

— Убей его, если начнёт.

— Он уже на прицеле.

— О … да.

Они чокнулись чашками.

Не зная, где будет конец, они уже точно чувствовали начало.

И этого было достаточно.

***

— Мне казалось, ты говорил: “не высовываться”, — тихо заметила Геката, пряча руки в карманы лёгкой куртки.

— Ну … — Джеки пожал плечами, не отрывая взгляда от старого здания через дорогу: — … мы же не выступаем посреди атриума Министерства магии.

Он только что аппарировал их в пустой переулок, в стороне от взглядов прохожих. Взгляд Гекаты был прикован к серому потрёпанному фасаду паба с потёртой вывеской — “Дырявый котёл”. Мимо такого пройдёшь — и не заметишь. Но внутри ... внутри начинался другой мир.

— На вид ему лет сто. Можно же хоть раз пройтись шваброй, — пробормотала она. В голосе было не презрение, а, скорее, тоска — будто нашла любимую детскую игрушку, но та вся в пыли и заплатках.

— Или заклинанием, — отозвался Джеки. Он стоял с руками за спиной, будто на экскурсии: — Магия любит традиции. Иногда — до ржавчины.

Они переглянулись.

— Пойдём? — спросила она.

— Почапали.

Дверь скрипнула, впуская их в полумрак, пахнущий старым деревом, пылью и чем-то пряным, уютным. Внутри было тихо. Несколько гостей, пара одиноких столов, за которыми шептались фигуры в плащах. Бармен лишь мельком взглянул на них, словно видел чаще, чем хотелось бы признавать.

— Сдержанно, — прошептала Геката.

— Как и надо.

За “Дырявым котлом” скрывался проход в Косой переулок. Снова — та самая магия. Простая, без фейерверков. Старая кирпичная стена, невидимый замок, прикосновение пальца … и вот перед ними раскрылась улица, полная неонового волшебства. Параллельный Лондон, пропущенный сквозь призму сказки.

Не задерживаясь в проходе, они сразу вошли, оглядывая оживлённую улицу, полную вывесок, лавок, движения.

— Так хочется всё пощупать … но мы не в музее, — сказала Геката, и в голосе её было и сдерживаемое детское волнение, и взрослая осторожность.

Аллея была наполненной мягким мерцанием разноцветных табличек. Магические лавки с волшебными зельями, забавными животными и необычными артефактами притягивали взгляд.

— У нас нет денег, нет “опекунов” рядом … — тихо сказал Джеки, — Но просто посмотреть — уже хорошо.

Люди в плащах и шляпах проходили мимо по своим делам, не обращая на них никакого внимания.

— Мы можем узнать, что здесь к чему.

Параллельно с их шагами в воздухе слышались щелчки волшебных приборов и мерный шорох что-то мистического.

— И выяснить, где что искать, — кивнул Джеки: — Можно выбрать пару проектов на будущее.

— Например?

Геката огляделась на прохожих, отметив, как этот мир и эти люди были одновременно столь знакомыми и далекими. Всё здесь происходило по особым, неписаным законам. Как если бы весь переулок был одним большим зачарованным организмом, в котором каждый человек и каждый предмет имел своё место.

— Я забегаю далеко вперёд, но фон радиации на планете ограничен, — он чуть усмехнулся: — рано или поздно придётся выбраться, если захотим пойти дальше … в плане силы … или миров.

Геката чуть нахмурилась, уловив намёк. В её взгляде мелькнуло не беспокойство — скорее, резкое осознание масштаба.

— Выбраться … — повторила она почти шёпотом, словно пробуя слово на вкус: — То есть ... планета — это просто первая матрёшка в наборе? Как в сянься?

Она посмотрела на него, в глазах пылал не испуг, а зрелая тревога: не перед чем-то пугающим, а перед чем-то слишком большим.

— Я-то надеялась, что сначала хотя бы Хогвартс: немного интриг, магических дуэлей, пару баллов за остроумие … — она выдохнула с иронией, но голос не дрожал: — А у нас, оказывается, там ещё космос.

Джеки, покачав головой, успокоил её: — Истина любит простоту — она по-своему изящна. Мы никуда не спешим, — и было видно, что среди всех философских цитат, эта была для него самой близкой.

Она кивнула — себе, ему, этой идее. И добавила: — Я могу быть тугой в космической инженерии, но, пожалуйста, пусть это будет что-то из “Elite: Dangerous”, а не НЛО или какой-то треугольник.

— Разумеется, — заверил Джеки: — У нас же должен быть стиль.

Геката мягко улыбнулась.

И так они шли. Медленно, вдоль лавок. Наблюдали, теряясь на виду.

***

Они бродили по Косой аллее уже почти час, и вопрос денег начал нависать, как дождевое облако. Уставившись на веранду знаменитого кафе-мороженого, Геката горестно вздохнула.

— Чёртовы гоблины … — пробормотала она, не отрываясь от бокалов со сладкой прохладой: — “Мы не работаем с детьми,” — передразнила ведьма: — Полурослики скрученные …

— Деловые ребята, — со смешком поддел Джеки: — Уволь своего менеджера по семейным делам, когда вырастешь. Если он там есть.

Геката закатила глаза. Внутри пульсировало чувство: вот он — мир, в котором она мечтала оказаться. Он был настоящим. Он пах ванилью, пергаментом и жареным мясом, и именно здесь у неё внезапно не хватало пары кнатов, чтобы купить чёртово мороженое с переливающейся посыпкой.

— Ладно. Придётся в обход, — сказала она, осматривая улицу.

Мужчины в мантиях, женщины с замысловатыми причёсками, дети в плащах и туфлях. Все слишком … “волшебные”. Но вот — мимо прошла пара. Девушка в джинсах и спортивной куртке, с ярким рюкзаком на плече. Рядом — мальчик лет восьми, с лиззи в руке и глазами, полными восторга. Он хватал взглядом всё вокруг, как будто боялся, что всё исчезнет, если моргнуть.

— Вот она, — шепнула Геката и двинулась за ними.

Джеки кивнул, уловив логику: не магглорождённые не будут заинтересованы, а матери гораздо легче идут на контакт с детьми — особенно, если они со своими.

Геката подошла, ненавязчиво сбавив шаг. Девушка как раз рассказывала сыну что-то про волшебные растения. Девочка вежливо кашлянула.

— Простите, пожалуйста, — начала она как можно мягче: — Простите, что отвлекаю. Я … мы просто … потратили наши карманные …

— Ты потратила, — вмешался Джеки. Он мастерски изобразил негодование: — На свои пирожные. И теперь мне не хватает на книгу.

Геката покраснела как свёкла и зашипела от смущения: — Ну я же извинилась!

Молодая мать прикрыла ладонью рот, пытаясь скрыть улыбку. Настоящие брат с сестрой!

— Простите, мэм, — притворно вздохнув, уже спокойнее сказал Джеки: — вы не могли бы обменять фунты? Совсем немного.

Женщина кивнула: — Пожалуй … — она порылась в портмоне: — думаю, за десятку могу дать … — и достала горстку серебряных сиклей и бронзовых кнатов: — Вот, держите.

Произошёл обмен, и Геката с благодарностью приняла первый кусочек волшебства. Хоть и крохотное, но сокровище.

— Спасибо! Вы нас выручили, — сказала она, и это было по-настоящему искренне.

— Удачи, — улыбнулась женщина и, развернувшись, повела сына дальше.

Они отошли на пару шагов в сторону книжного, обменялись ухмылками, а затем резко сменили направление.

***

Он наслаждался погожим весенним деньком. А какой хороший выходной может обойтись без стаканчика сладкого ванильного мороженого? Сидя за одиночным столиком на веранде, он впитывал тёплый солнечный свет, прохладный бриз и уютную атмосферу самого респектабельного кафе-мороженого в Англии. Всё было на своих местах: серебряная ложечка в руке, мягкий плед на стуле и лёгкий гомон окружающих, который, как правило, утешающе глушил собственные мысли.

Но не сегодня.

Его внимание привлекла пара за соседним столиком: девочка лет одиннадцати — худая, но не щуплая, с выразительными глазами, и мальчик восточной наружности того же возраста с немного нахмуренным, слишком взрослым взглядом. Они разговаривали негромко, но достаточно чётко, чтобы слова легко до него долетали.

— Душа? — повторил мальчик, чуть приподняв брови: — Я сам размышлял над этим, как казалось, годами … но даже сейчас не смогу сформулировать ответ лучше, чем понял когда-то.

Он замер с ложечкой на полпути ко рту. Тон — рассудительный, чуть театральный, меланхоличный. Строение предложений. Поза. Эмоциональная модуляция. Всё это казалось … знакомым.

— Смерть была первой истиной. Разум — первым бунтом. И, поверив в собственное спасение … — мальчик выдержал паузу. Ровно такую, как умеют только старые учителя — паузу, в которой помещается вся Вселенная: — … он сотворил душу.

У него перехватило дыхание. Он даже не заметил, как мороженое медленно стекает по стенке стакана. Нет. Не может быть. Это точно не мальчик. Не с такими паузами, не с такой философией.

— Но почему убивающее проклятие работает на животных? — спросила девочка.

Он ждал ответа вроде “магический импульс”, “рефлекторное разрушение ткани”, может быть, даже что-нибудь о некромантии … почему девочка вообще задаёт такие вопросы?

Но мальчик просто мягко улыбнулся: — Ответь мне: чем похожи непростительные, адское пламя и патронус?

Этот преподавательский стиль … нет … невозможно …

— В них есть больше, чем намерение и магия … эмоция?

Откуда девочка знает, как они работают? Что тут происходит?!

— И что же случается, когда мы пытаемся вложить в заклинание нечто большее, чем магию, когда эмоция настолько чистая, что сама по себе служит фокусом?

Он знал этот стиль. Этот мягкий, сдержанный тон с ноткой энтузиазма и театральности. Эти намёки на величие между строк.

Это был он.

Дамблдор.

Только … Зачем? Под видом мальчика? В кафе мороженого?! С девочкой?!!

В голове человека проносились тысячи предположений.

А мальчик между тем, склонившись к девочке, рассуждал уже о том, как магия может нести с собой “ци”, чем бы это ни было, и вообще звучал так, будто Фонд Тайн — пустая трата бюджета.

Свидетель, забыв про мороженое, вытянулся. Глубоко вздохнул. Надо действовать.

Он кашлянул, как будто оказался рядом совершенно случайно. Подошёл к столику с самыми невинными глазами на свете.

— Простите, что вмешиваюсь, юноша, — он слегка наклонился: — я могу ошибаться, но не похожи ли вы на кое-кого … очень старого … очень уважаемого … и подозрительно разговорчивого?

Джеки моргнул. Понял. И тут же выпрямился. Это будет его лучшей шалостью в жизни.

— Гораций, — произнёс он с невозмутимой уверенностью и мягкой улыбкой. Взгляд его небесно-голубых глаз вспыхнул тем самым знакомым мерцанием — тем, которое должно было невозможно подделать: — Ты всё-таки меня узнал.

Геката вытаращила глаза и чуть не поперхнулась своим мороженым. Она быстро отвернулась, уткнувшись в салфетку.

Слизнорт огляделся, понизил голос и, сдвинув брови, пробормотал: — Я бы сказал, вы стали … значительно моложе с последней нашей встречи, — сев за соседний стул, он внимательно вглядывался в лицо мальчика, будто искал знакомую морщинку, отблеск очков или хотя бы тень бороды.

— Оборотное зелье? Или … ?

— Что-то гораздо менее очевидное, — Джеки сложил пальцы домиком, чуть склонив голову: — В этом мире всегда было слишком много форм, а слишком мало сути. Я решил … поэкспериментировать.

— Экспериментировать … — Слизнорт протянул это слово, как гурман дегустирует редкое вино: — Звучит вполне в вашем духе … а девочка? — он кивнул на Гекату, которая всё ещё судорожно прятала улыбку, прижимая салфетку ладонями.

— Моя ученица, — представил Джеки с искрой заботы: — Очень перспективная. Не по годам.

— О, как вдохновляюще, — пробормотал Слизнорт, в голосе проскользнуло что-то тревожное: — Не напоминает ли она вам … ту девушку из Болгарии? Или ту, с которой вы работали в Каире?

Джеки едва приподнял брови от удивления. Его взгляд стал далёким, изобразив ностальгию.

— Разве не странно, Гораций, как с годами воспоминания стираются, словно мел на доске, — произнёс он спокойно, с полутоном тоски: — Иногда и правда кажется, будто всё это были лишь сны.

Слизнорт взял секундную паузу. Мельком осмотрелся. К счастью, их никто больше не подслушивал.

— Уж не знаю, сны ли, — с сомнением продолжил Гораций. Взгляд Джеки вернул себе фокус на нём: — но ваша манера рассуждать … паузы, интонации, метафоры … это не просто имитация.

— А ты всегда был внимательным слушателем, — с лёгкой улыбкой ответил Джеки: — Правда, помню, заснул на третьем абзаце моего трактата о психомагической перенастройке субстрата.

Геката едва не впала в истерику от нового приступа. Она уткнулась в изгиб руки, еле сдерживая взрыв. Её плечи неудержимо потряхивало.

Слизнорт смутился: — Это было после дегустации огневиски шестнадцатого года. Вполне простительно!

— И совершенно ожидаемо, — кивнул Джеки.

— Ладно, ладно … — профессор откинулся на спинку стула, рукой отмахнувшись от темы, но затем подался вперёд: — Раз уж вы в таком … необычном виде, позвольте задать один … неофициальный вопрос. Что вы думаете о возвращении архаичных дисциплин в курс третьего года?

Геката пискнула, всё ещё прячась в предплечье. Джеки не изменился в лице.

— Возвращение старого всегда соблазнительно, — сказал он ровно, слегка наклонив голову на бок, а затем спокойно выпрямился и, сидя, навис над столом, придавая вес своим словам: — но опасно, когда мы забываем, почему оно ушло.

— Мудро, — кивнул Слизнорт: — Приятно было поболтать. До встречи в Хогвартсе. И … — кивнув и поднявшись, он бросил быстрый взгляд на Гекату: — … удачи вашей ученице. Что-то подсказывает мне: ей она понадобится.

Он встал, прихватил тающее мороженое и неспешно удалился, словно этой странной сцены и не было.

Как только фигура Слизнорта скрылась за углом, Джеки резко схватил Гекату за руку — и *хлоп!* — аппарировал.

Полянка встретила их тишиной и зеленью, будто весь мир взял паузу. Он с грохотом повалился в траву, утащив ведьму за собой. И в следующую секунду оба захохотали — без пафоса, без сдержанности, просто срывая дыхание.

— Психомагическая перенастройка субстрата?! — выдавила она.

— Я даже не знаю, что это! — захрипел Джеки сквозь смех, вытирая слёзы с уголков глаз: — Пронесло … старики в моей школе тоже любили перекидываться таким бредом.

— Я … я не могу… — выдохнула она и стукнула кулаком по земле: — Кафе, мороженое, философия … только шапочек не хватает!

Геката захохотала сильнее, перекатилась на бок и от боли схватилась за живот.

Успокаиваться пришлось дольше минуты.

— И я пару раз сказанул, как старый безумец, — усмехнулся Джеки, раскинув руки в стороны: — “В мире слишком много форм … ” — процитировал себя с надрывом.

— Ну ты и чудик, — фыркнула Геката. Она уже почти отдышалась и смотрела в небо, всё ещё с широкой ухмылкой на лице. Он повернулся к ней и протянул ладонь вперёд — не как к близкому другу, а как к партнёру по заговору.

— Повторим как-нибудь?

Геката серьёзно кивнула, затем вложила свою руку в его.

— А то.