Глава 1 — Первый шаг

Голова гудела, словно в неё кто-то засунул звонящий будильник. Поймав зелёную шишку затылком, Джеки перекатился на бок и замер, цепляясь за прохладную землю как за спасение. Вставать? Пусть мир немного подождёт. Тень молодых листьев липы укрывала его от яркого солнца. Он глубоко вдохнул. Свежий аромат весенних цветов. Лёгкий запах озона.

— Ты в порядке? — раздался звонкий обеспокоенный голос. К сожалению для Джеки, он лишь вызвал новый импульс головной боли. Замычав, он зажмурился. Кто-то приблизился торопливым, но неуверенным шагом. Ладонь — тёплая, но с какой-то странной, эфирной прохладой — мягко опустилась ему на макушку, и боль тут же утихла. Волна сверхъестественной свежести окутала его разум, разгоняя мутную вату из мыслей.

И тут, как гром среди ясного неба, он понял: он был там.

— … ничего себе, — выдохнул он: — Получилось.

Джеки не смог сдержать ликующий смех. Звонкий, мальчишеский голос теперь заменил привычный баритон. Повернувшись на спину, он впервые взглянул на собеседницу. Перед ним стояла девочка лет десяти. Тонкая, с худощавым, чуть угловатым телосложением, будто вытянутая ростом, но не успевшая набрать массы. Её лицо было знакомо — до боли, по десяткам фанартов и описаний — мягкие черты, высокий лоб, чуть вздёрнутый нос, россыпь веснушек и, конечно, ярко-зелёные, почти изумрудные глаза. Никаких очков. Длинные, вьющиеся, иссиня-чёрные волосы выбивались из простой резинки. На ней была поношенная футболка с потёртым логотипом и джинсы, сидящие так, будто не совсем её размер. Отойдя на пару шагов, она стала нервно перебирать древесную кору, но за этим беспокойным жестом скрывался привычный, почти автоматический щит — как будто между ней и миром стоял слой стекла.

Даже если ценой путешествия были потерянные воспоминания о конкретном фанфике, он знал, что может ей открыться. И поможет ей разбить эту стену.

Попытавшись подняться, Джеки едва удержал равновесие. Он машинально коснулся груди — совсем плоско. Тело казалось странным, незнакомым, маленьким, словно всё вокруг вдруг стало слишком большим. Выпрямившись, он одарил девочку самой яркой из своих улыбок — такой, какой улыбаются на сцене после идеально исполненного номера: — Приветствую. Я Джеки Чан. Твой брат по исекаю.

Девочка застыла, словно вкопанная. Её изумрудные глаза расширились от удивления. Она уставилась на него, моргая, как будто пытаясь сфокусироваться.

— Прости … кто ты?… — её голос был тихим, почти испуганным: — Что ты сказал?

Джеки с трудом удержался от ухмылки. Ему безумно нравилось, как драматично она реагирует. Он стал снова ребёнком, и его стены, наконец, прорвало: парню неудержимо хотелось похвастаться своим достижением. Он изогнулся в преувеличенном поклоне, картинно прижав руку к груди: — Джеки Чан. Астрофизик, немного философ и мастер кунг-фу. Первый, кто сам отправил себя в исекай.

Она смотрела на него с выражением лица, в котором смешались подозрение, недоверие и нечто похожее на … надежду?

— Подожди, — выдохнула она: — Подожди-подожди-подожди … ты тоже? …

Он кивнул. Улыбка на его лице стала шире: — Ага, — затем, слегка смутившись, он решил удостовериться: — Ты ведь Поттер?

Незнакомка, будто вспоминая что-то важное, посмотрела на свои ладони, на одежду … и судорожно выдохнула: — Ну офигеть … это всё правда … — голос её звучал сдавленно, словно застрял где-то между паникой и облегчением.

— О чём ты? — спросил Джеки.

— Я думала, это сон или какой-то предсмертный бред, — она усмехнулась с горечью, отворачиваясь, чтобы скрыть покрасневшие глаза, — я читала … и не спала больше двух дней, а когда вышла в магазин, то меня сбил грузовик. Думала: “было бы классно попасть в исекай”, и вот … я — Гарри Поттер! То есть … Геката … и без шрама, — в её тоне всё ещё веяло тоской, но теперь там поселился осторожный огонёк — почти детская надежда, как у потерянного, нашедшего родственную душу.

Появление Джеки снесло огромный груз с её плеч. Она глубоко вздохнула, с облегчением. Села под ближайшим деревом, уронив спину к стволу. Листва шелестела над головой, солнечные пятна прыгали по её щекам, делая лицо живым, почти нормальным.

— Такое безумие, — выдохнула она. — Я здесь почти месяц, и это так одиноко…

Переведя почти слезливый взгляд на Джеки, она призналась: — Как Мэтт Деймон в Интерстелларе. Людей вокруг, вроде, полно, но …

Джеки присел рядом, оставив между ними немного пространства. Его тепло и присутствие ощущались укрытием от ледяного дождя. Он похлопал её по плечу, мягко, по-дружески, с чуть кривой, но искренней улыбкой: — Эй, нас теперь двое.

Согласно промычав, Геката внезапно воспламенилась: — И не думай, что я стану плакаться тебе в плечо! … да блин! Что с этим телом?! — она протёрла глаза рукавом и фыркнула: — Никакого самоконтроля … — голос сорвался почти на визг, но в этом был и смех, и злость, и усталость. Порыв эмоций быстро схлынул. Немного успокоившись, девочка замерла. Пальцы продолжали нервно теребить край футболки, словно ей было нужно что-то держать, чтобы не развалиться.

Она закрыла глаза и на мгновение погрузилась в странное, почти приятное ощущение. Единства. Рядом сидел человек, который понимал. Хоть и незнакомый, но как будто из той же ткани, что и она.

Джеки молчал. Он смотрел на неё — внимательно, спокойно, по-взрослому. В его взгляде не было жалости. Только принятие.

— Окончив школу, я прошёл почти через то же, — осторожно начал он. Его голос был тёплым, как кружка чая в пасмурный вечер.

Ярко-зелёные глаза Гекаты следили за ним с чуть острой, жадной внимательностью.

— Я родился и вырос в Китае, но решил получить высшее в России … там лучшие спецы по софту, и конкуренции меньше, — пояснил он, ловя её вопросительный взгляд, и с лёгкой улыбкой добавил: — А ещё в еде мяса навалом …

Он вздохнул, вспоминая: — Первый месяц был сущим адом. Другая страна, незнакомый город, вдали от школы кунг-фу … почти не знал язык. Всё было чужим. Я чувствовал себя лишним.

Если Гекату пробирали мурашки от ужаса, то Джеки рассказывал это так, будто заново переживал необычное приключение, со счастливым концом.

— Я узнал его гораздо позже, но это был препод по философии. Хотя этот совет и сыграл со мной злую шутку, он всё равно очень дельный: “Если ты ощущаешь себя потерянным, просто продолжай идти вперёд — ведь когда-то ты сделал этот выбор по какой-то важной причине.”

Он замолчал, позволяя словам осесть. Медленно оглядел пустой парк. Цветочные клумбы. Мощёные дорожки. Скамейки, облупленные фонари. Всё выглядело до смешного обыденно — и до боли знакомо.

Только теперь он был по ту сторону разговора. И, как надеялся, приведёт совсем к другому.

— Ты говорила, что провела здесь месяц? — аккуратно спросил он.

Геката кивнула, не поднимая глаз. Она смотрела в траву, медленно шевеля пальцами: — Почти. Я … сначала подумала, что это просто сон … или кома. Но всё слишком настоящее. Даже боль.

Её голос был негромким, сдавленным. Джеки почувствовал, как в груди сжалось. Он хотел сказать что-то ободряющее, но не перебивал. Она продолжила сама, чуть резче, словно защищаясь: — Просто … я не ожидала, что будет так страшно, — она усмехнулась, но губы предательски дрожали. В этой усмешке не было радости, только усталость: — Я ведь всегда мечтала — знаешь, магия, волшебные палочки, совы, Хогвартс … но уж точно не так … и не с багажом главного героя. Даже не знаю, как теперь жить без “Ютуба” …

Джеки тихо рассмеялся. Не с насмешкой, а тёплым откликом, почти извинением. Он повернул голову, взглянул на неё сбоку, изучающе, как на редкую находку, хрупкую и прекрасную: — Ты справлялась. Сама. Почти месяц. Это больше, чем я мог бы, — Джеки постарался сказать это искренне, но было видно, что он лукавит.

Геката закатила глаза, но на её губах промелькнула благодарная улыбка: — Ага, — выдохнула она и взглянула на него уже чуть теплее: — А теперь нас двое. Как минимум, можно будет поныть кому-то, кто понимает.

— Понять — это моё второе имя. Первое — Джеки, если забыла, — он подмигнул с нарочито пафосной интонацией, как будто был героем дешёвого ситкома.

Она хмыкнула, не удержав лёгкий смешок. Впервые за всё это время на её лице появилась настоящая улыбка — робкая, но искренняя, и в глазах вспыхнул игривый огонёк: — Тот самый?

Парень, смутившись, отвёл взгляд. Его уши покраснели, и он поёжился, словно от ветра: — На самом деле меня звали Чан Шань, но мои одногруппники просто не могли перестать меня так называть … — он обречённо вздохнул, будто и сто лет спустя не мог простить им эту кличку. Но теперь он будет нести её. Он это выбрал.

— Ну, тебе идёт, — сказала она с лёгким смешком. Потянулась, зевнула и откинулась на спину, глядя в небо сквозь кроны деревьев: — Моё новое имя тоже прикольное. Звучит мощно, хотя больше подходит какой-то старушке.

Между ними повисла уютная тишина. Где-то в стороне щебетала птица, ветер играл с листвой, унося тревоги прочь, а солнце, пробиваясь сквозь нежные зелёные завесы, рассыпало на их лицах тёплые золотистые блики.

— А ты, — Геката повернулась к нему, её голос прозвучал негромко, почти интимно: — как? … как ты попал сюда?

Он помолчал, глядя куда-то в небо, будто проверяя, не начнёт ли оно смеяться над его словами, затем пожал плечами с лёгкой ухмылкой: — Я же учёный … придумал теорию. И, как оказалось, авторы не выдумывают миры. Они за ними подглядывают, а ля “провидцы”. Ну, если по-простому. А дальше — гипотезы, эксперименты … квантовая запутанность, поток сознания, немного астрала … и вуаля — я здесь, — он говорил с такой уверенностью и простотой, будто объяснял рецепт печенья. И сиял. Ведь причина была: — Даже грузовик не понадобился.

— С ума сойти, — прошептала она, чуть не сбившись на смешок. Потом замерла.

— Стой, — в её взгляде промелькнуло что-то настороженное. И уязвимое. Как будто она открывала дверь в себя и очень боялась сквозняка: — Раз ты здесь, то … там есть … про меня?

Он моргнул, затем медленно кивнул.

— Меня съедало одиночество и скука. А потом стало ещё хуже, — сказал он тихо: — Я понял, что, глядя на вершину, упустил кое-что важное. Что-то, без чего не живут. Теория была ещё сырой, и мне хотелось провалиться под землю … но фанфик про тебя стал тем самым недостающим звеном. Не помню сюжет, хоть убей. Но я так сильно захотел быть рядом … — он попытался улыбнуться, подбодрить, но попал под солнечный блик, зажмурился — и получилось неловко.

Наступило молчание. Но не гнетущее. Напротив, оно было мягким, наполненным. Как будто их души впервые за долгое время услышали друг друга.

— Это звучит … немного пугающе, — тихо сказала она: — Но, знаешь, приятно. Наверное. Даже если ты слегка псих.

— Слегка? — он изобразил обиженное лицо, театрально возмущённый: — Я за этот статус целый факультет философии отпахал!

Она рассмеялась. И в этом звуке, хрупком и живом, было больше жизни, чем во всём, что было до этого.

— Значит, ты тут, — сказала она, ставя точку в длинной цепочке сомнений: — И ты мой брат по безумию.

— Точно, — он вытянул руку ладонью вверх: — Партнёры?

Она посмотрела на руку, как на потенциальную ловушку, прищурилась с недоверием: — Если ты скажешь "по преступлению", я тебя заколдую.

— Тогда пусть будет "по искусству жить не по плану", — с примирительной улыбкой и поднятыми бровями добавил он.

Геката усмехнулась, взвесила в голове все "за" и "против", потом всё это отбросила: зачем решать? Бремя одиночества осталось в прошлой жизни. И хлопнула его ладонью по руке.

— Партнёры, — кивнула она: — Но ты научишь меня кунг-фу. Звучит слишком круто.

Он усмехнулся, глядя на неё с какой-то доброй обречённостью, и промолчал. Слов больше не требовалось.

И в этой тишине, под весенним небом, два пришельца в чужом мире сделали первый шаг навстречу своему новому "мы".