Глава 2 — Без названия

После того, как я вернул свои мысли в нормальное русло, настало пора долгого и изнурительного процесса сбора анализов. Для меня это будет невероятно долго и нервозно, но для вас это не займёт и секунду. Перейдём к главному.

— Ну что сказать… Мои соболезнования, — начал я, не удержав лёгкой усмешки. — Не только двадцатая неделя беременности, но и бонусом второй пассажир. Поздравляю — двойня.

— Д-двойня?! — выкрикнул блондин, резко побледнев. Он выглядел так, будто я только что сообщил, что они выиграли пожизненный абонемент на походы в налоговую.

Ай, напротив, просто выдохнула.

— Вау… — словно это было слово, которым она могла выразить всю гамму эмоций.

Блондин, похоже, собирался рухнуть в обморок, но вместо этого вцепился в край стола, как в спасательный круг.

— Ай, ты… ты действительно этого хочешь? — Голос дрожал, словно он собирался исповедоваться. — Ты же понимаешь: если мир узнает, что у тебя есть ребёнок… Нет, двое! Это конец! Для тебя, для меня, для компании… Это как отрыв в прайм-тайм, только хуже.

Она лишь слегка качнула головой, глядя в пол. Это молчание, странно, было тяжелее тысячи слов.

И тут она перевела взгляд на меня.

— А вы что думаете, доктор? — неожиданно спросила она.

Я завис.

«Что я думаю? Как фанат, я бы сжёг её мерч в символическом акте возмущения. Но как врач…»

В голове тут же всплыла картина минувших дней по ТВ крутили новости: какой-то айдол вышла замуж за комика. Фанаты тогда были, мягко говоря, недовольны.

— «Чёрт, а она мне так нравилась!» — говорил один из зрителей в сюжете.

— «А мне интересно стало, если я умру, то сумею ли я переродится как их ребёнок?» — мечтательно произнёс другой.

— «Что за тупой вопрос? Тебе сколько лет? Но, сможешь ли ты продолжать поддерживать идола, у которого есть ребёнок от другого мужика?»

На этих воспоминаниях меня застала полночь. Я поднялся на крышу, чтобы освежить голову, и уставился на звёзды, пытаясь отбросить бесполезные мысли. Но они не отступали:

«Сможет ли фанат поддерживать кумира, у которого есть дети от другого?»

Я конечно не знаменитость, но даже мне понятно, какого живётся таким людям, на подобии Ай. Их загоняют в суровые рамки, где личная жизнь – ничто, у них его практически нет. И что же действительно случится, если об этому узнают?

В голове начали прокручиваться несколько сюжетов, худшее из которых был бы тотальный хейт фанов и банальные угрозы.

«А вдруг, кто узнает её адрес и…»

Скрип двери

Этот звук выдернул меня из потока негативных фантазий. Я обернулся. На крышу вышла Ай, закутавшись в тёмное пальто, которое едва скрывало её силуэт.

— Сенсей, вы тоже решили подышать свежим воздухом?

— Ай… То есть, Хошино-сан. Ночной ветер может быть вреден.

— Всё в порядке, я тепло оделась. — ухмыльнулась она, смахнув прядь волос с лица.

Её взгляд скользнул по горизонту, и глаза загорелись.

— Вау, какой вид… Токио не может таким похвастаться.

Я прислонился к перилам, не сводя с неё глаз.

— Ты здесь, чтобы спрятаться от чужих глаз?

Она озадаченно обернулась ко мне.

— Разве я что-то говорила о своей роботе? — произнесла она, явно удивлённая.

— Ну, ко мне приходил один пациент… твой фанат, самый преданный..

Она хмыкнула, задумчиво посмотрев в сторону.

— Эх… Мне казалось, врачи здесь будут дедушками в очках. Видимо, скрыть свою ауру мне так и не удалось.

Я выдохнул, собираясь с духом. Вопрос, что жёг меня изнутри, наконец сорвался с губ:

— Так ты собираешься закончить карьеру айдола?

Её ответ последовал мгновенно, будто не требовал раздумий:

— Нет, конечно.

Слова прозвучали просто, почти буднично, но в них чувствовалась тяжесть давно принятого решения.

— Но ведь… — начал я, но она не дала мне договорить.

Её голос внезапно стал тихим, но каким-то глубоким, как шелест ветра перед бурей.

— У меня никогда не было семьи. Те, что у меня в животике, — двойня, да?

Я кивнул, не находя слов. Что-то в её тоне выбивало почву из-под ног. Она посмотрела куда-то вдаль, в ночь, где звёзды мерцали с холодной отчуждённостью.

— Когда они родятся, — её голос стал теплее, но в нём звучала стальная решимость, — мы станем шумной, весёлой семейкой. Я дам жизнь своим детям… и продолжу быть айдолом.

— Ты серьёзно? — выдохнул я, не скрывая сомнений.

Она повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнуло что-то такое, от чего по коже пробежал холодок. Это был взгляд человека, готового идти до конца.

— Абсолютно.

В её глазах снова вспыхнуло что-то невероятное, что-то, от чего хотелось либо отступить на шаг, либо остановить время.

— Айдолы — это идеал. Мы — магия, созданная из любви. Мы разжигаем её в сердцах других, но не чувствуем её сами.

Она сделала шаг вперёд, и её лицо оказалось в тени, очерченное только серебром звёздного света. Ветер разыгрался сильнее, поднимая прядь её волос, как знамя.

— А я хочу это изменить.

— Как? — спросил я, чувствуя, что воздух стал гуще, как перед грозой.

Её улыбка тронула губы, но в ней не было ни грамма лёгкости. Это была улыбка человека, который принял бой, зная, что может не выиграть.

— Ложь, — произнесла она, и это слово прозвучало как удар. — Всё держится на лжи. Наша магия, наши эмоции, даже наша «любовь» — это искусство притворства. Но я хочу настоящего. Настоящей любви.

Она сделала ещё шаг, и теперь звёздный свет выхватывал каждую черту её лица. Это было лицо не просто девушки, но человека, который сражается за своё будущее.

— Я хочу понять, что это значит — любить по-настоящему. Я хочу оба мира: и материнство, и сцену.

Она подняла голову, её голос стал едва слышным, но в нём звенела такая сила, что казалось, ночное небо само склоняется перед её решимостью.

— Да, я ненасытный айдол. Я жадная. Я хочу всё: свою карьеру, своих детей, свою любовь. И я сделаю это.

Её голос, твёрдый и решительный, словно разорвал тишину ночи. В тот миг её глаза сияли так ярко, что казалось, будто звёзды поблекли перед этим светом. Ветер утих, как будто мир на мгновение остановился, слушая её вызов.

Ай стояла передо мной, обрамлённая ночным светом, как человек, готовый разрушить старые стены, возвести новые и доказать миру, что невозможное — это всего лишь слово. И я знал: её ничто не остановит.

— Что ж, ты не оставила мне выбора. — Я вздохнул с тяжестью человека, собирающегося сыграть в «Симс» на сложности «Ад».

— А? — Ай склонила голову, словно птица, пытающаяся понять, кто украл её зерно.

Я нарочито медленно выдохнул, собрался с мыслями и выдал:

— Хошино-сан… нет, Ай. Я позабочусь о том, чтобы твои дети родились здоровыми.

Её глаза расширились, словно она услышала, что кто-то отменил все налоги.

— Это мой долг! — продолжил я, чувствуя себя персонажем дешёвой дорамы. — Как фаната и как врача.

Она моргнула, потом рассмеялась, словно не могла поверить, что я произнёс это вслух.

Дальше нас ждали месяцы, достойные сценария для реалити-шоу. Мы не только заботились о будущих детях, но и создавали новые законы прикрытия, чтобы никто не узнал главную тайну — Ай.