Глава 4 — Урок

На второй день госпожа Велл опустила жалюзи прежде, чем открыла журнал. Серый осенний свет исчез за тонкими пластинами, и кабинет отделился от остальной Академии. За окнами ещё двигались люди, по коридору проходили ученики, но теперь от них остались только приглушённые шаги и расплывчатые тени.

На заднем ряду зашевелились. Кто-то поспешно закрыл тетрадь.

— Если будет фильм, я начинаю любить историю, — прошептал один из учеников.

— Ты любишь всё, во время чего не надо думать.

Госпожа Велл не сделала замечания. Поставила на стол небольшой пульт и включила проектор.

На белой стене появилась карта мира: материки, океаны, границы округов. Обычная карта, знакомая по учебникам и выпускам новостей. В центре одного из промышленных районов вспыхнула красная точка.

Через секунду рядом появились ещё четыре. Затем красные отметки пошли вдоль транспортных линий, пересекли границы округов и рассыпались по побережью. Их становилось всё больше, пока отдельные точки не слились в пятна.

Каэл видел такие карты в новостях. Обычно им отводили часть экрана — между погодой и транспортной сводкой. Ведущий называл число погибших, переходил к следующему сообщению, и карта исчезала.

Здесь она занимала всю стену.

Разговоры прекратились сами. Даже Ренн, шептавшийся с соседом, поднял голову.

— Сто пятьдесят лет, — сказала Велл. — Столько продолжается вторжение.

Она стояла сбоку от экрана, чтобы не заслонять карту. Красный свет ложился на её лицо и делил его на неравные полосы.

— Вы родились, когда война уже стала частью распорядка. Утром занятия, днём новости, вечером сводка из пограничных зон. Где-то эвакуировали станцию. Где-то исчез посёлок. Где-то отряд не вернулся с задания.

Велл перевела взгляд с одного ряда на другой.

— Когда человек слышит это с детства, мозг защищается. Превращает происходящее в фон. Убеждает, что так было всегда и иначе быть не может.

Карта на стене изменилась. Красные пятна исчезли. Осталась единственная точка — в старом промышленном районе, где сходилось несколько транспортных линий.

— Но так было не всегда.

В аудитории кто-то положил ручку на парту. Звук получился отчётливее, чем должен был.

— Трёхтысячный год, — продолжила Велл. — Первый портал. Первые часы после его открытия назвали величайшим событием в истории человечества. Учёные плакали в прямом эфире. Правительства поздравляли друг друга. Люди собирались у городских экранов. Все думали, что мир стал больше.

— Технически так и вышло, — тихо заметил Рео.

Сидевшая рядом девочка толкнула его локтем.

— Что? Я же не спорю.

Велл нажала кнопку на пульте.

Вокруг первой точки возникло красное кольцо. За ним второе. Изображение дрогнуло, будто карта не выдержала резкой смены цвета.

Мальчик на втором ряду поднял руку.

— Госпожа Велл, почему ваш браслет загорелся?

Велл посмотрела на своё запястье.

Узкая чёрная полоса уже погасла.

— Каким цветом?

— Зелёным. Всего на секунду.

Она повернула руку ладонью вверх и провела большим пальцем по гладкой поверхности. Никаких символов не появилось. Несколько учеников ждали объяснения.

— Продолжим, — сказала Велл.

Мальчик неуверенно опустил руку. Велл снова повернулась к карте, но запястье оставила на столе рядом с пультом.

— После открытия произошёл выброс. Квантовые сети рухнули за сутки. Часть архивов исчезла, некоторые системы перестали отвечать. Затем начали гаснуть линии связи между округами. Связь с Псилоном оборвалась.

Девочка с первой парты подняла руку не до конца.

— А что там сейчас?

— Мы не знаем.

— Совсем?

— Есть версии. Есть надежды. Есть отчёты, в которых много страниц и почти нет ответа. Точных сведений нет.

Рео перестал рисовать на полях тетради маленький портал.

На стене появилась старая фотография. Мужчина стоял внутри ранней модели экзоскелета. Пластины плохо сходились у груди, кабели тянулись поверх брони, правый плечевой шарнир был шире головы пилота. Машина выглядела так, словно любое движение требовало борьбы не только с противником, но и с собственным весом.

— Корд Маас, — сказала Велл. — Один из первых командиров, встретивших пришельцев в зоне прорыва. Тогда слово «ксанты» ещё не использовали. Оно появилось позже — из-за звука, который они издают при гибели.

— Он выжил? — спросила девочка с первой парты.

— Нет.

Велл ответила сразу.

— Когда спасательная группа добралась до позиции, экзоскелет почти расплавился. Но отряд Мааса удерживал проход достаточно долго, чтобы из сектора вывели три тысячи человек. Его имя внесли в первый реестр героев человечества.

С заднего ряда донёсся тихий свист.

— Вот это да.

Велл повернулась на звук.

— Три тысячи человек успели уйти. Маас и его отряд — нет. На этой фотографии не видно ни обгоревшей брони, ни того, что нашли внутри неё. Помните об этом, когда произносите слово «подвиг».

Ученик на заднем ряду отвёл взгляд. Рео посмотрел на нарисованный портал, несколько раз провёл по нему карандашом и заштриховал до тёмного пятна.

Велл выключила проектор. Когда жалюзи поднялись, кабинет снова наполнился тусклым дневным светом. Каэл моргнул. На белой стене ещё несколько секунд проступали красные следы — там, где только что горели отметки вторжения.

— Академия Фостера участвует в программе военного отбора, — сказала Велл. — Не сегодня и не завтра. Через два года каждому из вас предложат выбрать направление. Кто-то останется в лаборатории. Кто-то уйдёт в инженерный отдел или управление. Некоторые решат, что знания нужны не только для расчётов на бумаге.

Ренн наклонился к соседу.

— Сейчас нас позовут становиться героями.

Сосед усмехнулся.

Велл положила пульт рядом с журналом.

— Я не предлагаю вам мечтать о смерти, Ренн.

Тот поднял голову.

— Я ничего такого не говорил.

— Тогда вам особенно не повезло: все услышали.

По рядам прошёл смех. Ренн улыбнулся вместе с остальными, но на Велл больше не смотрел.

— Изображать бесстрашие я тоже не предлагаю, — продолжила она. — Настоящий страх редко выглядит достойно. Как и настоящая смерть. Но человечество продержалось сто пятьдесят лет не благодаря одному везению. В нужный момент кто-то принимал решение раньше остальных.

Она выдержала паузу.

— Кто из вас хотя бы думал об отборе?

Несколько человек отвели глаза. Ученик на последнем ряду принялся выравнивать стопку тетрадей, хотя она и без того лежала ровно.

Лиан поднял руку — без спешки и без оглядки на соседей.

Каэл смотрел на него через два ряда.

— Я думал, — сказал Лиан.

— Почему? — спросила Велл.

Лиан опустил руку.

— Потому что кто-то должен пойти. Если каждый будет ждать другого, не пойдёт никто.

Несколько учеников повернулись к нему. Велл не торопила.

— Мой отец не военный, — продолжил Лиан. — Он машинист. Не сражался с ксантами и не удерживал станцию. Но пять лет назад у него тоже не было времени долго думать. Он сделал то, что успел, и спас десять человек.

На задних рядах зашептались. Лиан услышал, но не остановился.

— Я понимаю, что это не то же самое, что сделал Маас. Но между ними есть что-то общее.

— Как зовут твоего отца? — спросила Велл.

— Аарон Арван.

Шёпот усилился.

— Так и знал.

— Тот самый машинист?

Велл смотрела на Лиана чуть дольше, чем требовал ответ.

— Да, — произнесла она. — Я помню это дело.

Лиан выпрямился.

— Твоему отцу достался выбор без хорошего исхода. Такие решения могут сломать человека. А могут показать, что находилось в нём задолго до этого момента.

Лиан кивнул.

Каэл опустил взгляд в тетрадь. Острый конец карандаша упирался в бумагу. Под ним уже расползлась тёмная точка, хотя Каэл не помнил, когда начал давить.

— Сын героя, значит, — прошептал Ренн.

Сидевший рядом ученик усмехнулся.

Ренн заметил, что его услышали, и повторил громче:

— Удобно.

Велл резко повернула голову.

— Ренн.

— Я ничего, госпожа Велл.

— В таком случае вам не составит труда больше ничего не говорить.

Аудитория притихла. Ренн откинулся на спинку стула.

Велл вернулась к журналу, однако перед этим ещё раз посмотрела на Лиана. Каэл провёл карандашом по тёмной точке. Грифель прорвал бумагу.

После звонка коридор ожил сразу. Хлопали дверцы шкафчиков, ученики перекрикивали друг друга, кто-то пересказывал историю Корда Мааса тем, кто сидел далеко от экрана. Спор о военной программе начался ещё у дверей и тянулся вдоль всего коридора.

Рео шёл рядом с Каэлом, прижимая к груди учебник. В тетради он успел переписать две цифры с последнего слайда.

— Ресурс того экзоскелета — двадцать минут, — сказал он. — Маас удерживал позицию двадцать восемь. Значит, либо у модели был запас, о котором не написали, либо он отключил ограничители.

— Скорее второе.

Рео раскрыл тетрадь на ходу и записал на полях: «Ограничители».

— Ты бы пошёл? — спросил Каэл.

— Куда?

— На отбор.

Рео замедлил шаг.

— Сейчас — нет. Я слишком мало умею.

— А через два года?

— Не знаю. Мне четырнадцать. За два года я могу стать умнее. Или понять, что это была временная ошибка.

— Разумно.

Рео закрыл тетрадь.

— А ты?

— Спроси через два года.

— Это ответ человека, который не хочет отвечать.

— Я не хочу заранее говорить то, что потом придётся объяснять.

Рео покосился на него.

— Иногда мне кажется, что ты заранее готовишься к допросу.

— Полезная привычка.

— Вот и сейчас.

У поворота им нужно было расходиться. Рео поднял учебник в знак прощания и свернул к лестнице.

После последнего занятия Каэл задержался у своего шкафчика. Убирал тетради по одной, хотя мог сложить их сразу.

Голос Ренна раздался неподалёку.

— Ты правда туда собрался?

Каэл закрыл сумку, но дверцу шкафчика оставил открытой.

Лиан стоял у противоположной стены. Рядом с Ренном были двое учеников. Один медленно перекладывал книги с полки на полку, второй даже не притворялся занятым.

— Куда? — спросил Лиан.

— На войну.

— Я сказал, что думал об отборе.

— После одного урока Велл?

— Не после одного.

— Она показала тебе героя в железе, сказала правильные слова — и ты уже готов.

Лиан нахмурился.

— Я не говорил, что хочу умереть.

— Конечно. Сначала никто так не говорит. Сначала говорят: «Кто-то должен». А потом взрослые отправляют домой письмо.

Пальцы Лиана сжались на ремне сумки.

— Про войну она сказала правду. Ксанты убивают людей.

— Я не спорю.

— Тогда чего ты хочешь?

Ренн пожал плечами.

— Чтобы ты понял: Велл знает, какие слова тебе понравятся.

— По-твоему, она врёт?

— По-моему, тебе нравится, когда тебя называют сыном героя.

Лиан выпрямился.

— Он и есть герой.

Ренн посмотрел на задержавшихся у шкафчиков учеников. Теперь их было больше. Разговоры вокруг становились тише.

— Твой отец убил человека и сел.

Где-то за спиной Лиана захлопнулась дверца. Резкий звук прошёл по коридору.

— Он спас десятерых, — ответил Лиан.

— И убил одного.

— У него не было выбора.

— Был. Иначе он сейчас сидел бы дома.

Лиан шагнул вперёд.

— Не говори так.

— Как? Сделать вид, что того человека не существовало?

Лиан толкнул Ренна в плечо.

Несильно. Ренн отступил лишь потому, что не ожидал движения.

— Он герой, — выговорил Лиан.

Его щёки покраснели, а голос стал выше обычного.

— Он увидел десять человек на одном пути и одного на другом. До столкновения оставались секунды. Отец перевёл стрелку. Если бы не он, погибли бы десять. Я не считаю это убийством.

В коридоре больше никто не притворялся занятым.

Каэл стоял у открытого шкафчика. Синяя ручка лежала между его пальцами.

— Хорошо, — сказал Ренн, потирая плечо. — Десятерых он спас. Только тот один ничего не выбирал.

Лиан не отвёл взгляда.

— Я сказал: отец спас десятерых.

Несколько секунд никто не говорил.

Ренн первым посмотрел в сторону. Увидел собравшихся учеников, криво усмехнулся и отошёл.

— Пошли.

Его приятели двинулись следом. Лиан остался у стены. Он смотрел в пол, всё ещё сжимая ремень сумки. Потом заметил людей вокруг, быстро поправил пиджак и направился к выходу.

Никто его не остановил. Дверь закрылась.

Только тогда Каэл почувствовал, что держит в руке не ручку, а два обломка. На пальцах осталось немного синих чернил.

Он разжал ладонь.

Рео вернулся со стороны лестницы, увидел открытый шкафчик и остановился рядом.

— Я забыл учебник, — объяснил он. — Это была ручка?

— Была.

Рео перевёл взгляд на дверь, через которую ушёл Лиан.

— Понятно.

Он открыл свой шкафчик, достал книгу и прижал её к груди.

— Тогда без шуток.

Каэл бросил обломки в урну и вытер испачканные пальцы о старую салфетку. Синяя полоса всё равно осталась у основания большого пальца.

Рео уже сделал несколько шагов, но у лестницы обернулся.

— До завтра, Верн.

Каэл закрыл шкафчик.

— До завтра.

Он дождался, пока Рео уйдёт, и направился к боковой двери.