Глава 3 — Академия

Пять лет спустя Каэл проснулся до общего подъёма.

В коридоре ещё не хлопали двери, в умывальной была свободна каждая раковина, а за стеной время от времени постукивала труба. Через полчаса начнут спорить из-за воды, искать полотенца и выяснять, кто опять унёс чужие носки.

Сегодня начинались занятия в Фостере. Чистая рубашка висела на спинке стула ещё с вечера. Воротник блестел от частой глажки, а чёрная пуговица на левой манжете отличалась от остальных.

Пит спал на соседней кровати лицом к стене.

— Вставай.

Из-под одеяла донеслось невнятное мычание.

— Завтрак через двадцать минут.

— Я умер.

— Тогда Энн отдаст твою кашу младшим.

Пит приподнялся и открыл один глаз.

— Уже воскрес.

В столовой горела только половина ламп. Энн стоял у плиты и медленно водил деревянной ложкой по дну большой кастрюли.

— Рано, — сказал он, услышав шаги.

— Хотел выйти до остальных.

— Садись.

Перед Каэлом появилась тарелка каши. Порция была больше обычной, сверху растекалось масло.

— Ты ошибся тарелкой?

— Ешь.

Энн вернулся к кастрюле. Спрашивать второй раз не имело смысла.

Письмо из Академии лежало во внутреннем кармане сумки. Накануне вечером Каэл проверил печать, сложил лист по старым сгибам и убрал обратно. Утром сделал то же самое.

Три месяца назад вместо фамилии в документах стоял только номер кандидата.

* * *

Экзамен проводили в большом зале с длинными рядами столов. На каждом лежали папка, несколько чистых листов и карандаш. Разговаривать запрещалось. Наблюдатели ходили вдоль стен и отмечали время.

Первые задания заняли меньше часа: математика, логика, механика. Дальше условия стали длиннее, а ответы перестали сходиться с исходными данными.

Одна задача занимала почти три страницы.

В аварийном тоннеле находились три технических отсека, четыре шлюза, два насоса и обслуживающий дрон. Нужно было освободить путь, не затопив первый отсек и не перегрев насос.

Каэл начал с расчёта времени. Семь минут спустя вернулся к началу.

По журналу третий сектор одновременно оставался пустым и находился под давлением. Насос отключили раньше, чем датчик отметил скачок. Один шлюз значился открытым и закрытым в одну минуту.

На соседних столах продолжали писать формулы.

Каэл зачеркнул половину расчётов и указал, что показания датчика D-4 противоречат остальным данным, а журнал второго отсека неполон. Из предложенных вариантов безопасного не было.

На собеседовании этот ответ лежал перед комиссией.

Мужчина во главе стола сверил номер на листе с карточкой кандидата. Потом его взгляд остановился на вытертом локте рубашки и чёрной пуговице.

— Вы не закончили расчёт.

— Закончил. Данные противоречат друг другу.

— Поэтому вы решили, что датчик неисправен?

— Я написал, что его нужно проверить.

— Остальные кандидаты выбрали третий шлюз.

— Тогда первый отсек затопит.

Мужчина постучал карандашом по зачёркнутым формулам.

— Вы уверены?

— Если остальные показания правильные.

— А если ошиблись именно вы?

— Тогда ответ неправильный.

Женщина справа опустила глаза к бумагам, скрывая улыбку.

Мужчина отложил лист и прочитал следующий вопрос:

— Грузовой состав отстаёт от графика. Доставка отмечена как критическая. Машинист должен сохранить скорость или снизить её на опасном участке?

Каэл провёл пальцем по краю стола.

— Снизить.

— Даже если груз опоздает?

— Да.

— Почему?

— Груз можно доставить позже. После аварии это может не получиться.

— А если задержка недопустима?

— Значит, маршрут нужно было проверить до отправления.

В комнате стало тихо. Женщина больше не улыбалась.

— В жизни условия не всегда можно исправить, — сказал мужчина.

— Но можно проверить, кто их составил.

Члены комиссии переглянулись. Возле номера Каэла появилась ещё одна отметка.

* * *

Ответ пришёл через две недели.

Обычно Хасс звал детей из кабинета так, что имя слышал весь этаж. В этот раз за Каэлом прислали Ворика.

На столе лежал плотный конверт с печатью Фостера. Рядом стояла чашка с остывшим чаем и горшок с цветком, который давно требовалось пересадить.

— Садись, — сказал Хасс.

Он подвинул конверт через стол.

Каэл аккуратно открыл его и прочитал письмо. Академия зачисляла его на первый курс, государственный грант полностью покрывал обучение.

Он вернулся к началу и проверил фамилию.

— Полный грант, — сказал Хасс. — Я трижды перечитал.

— Здесь всё правильно.

— Я уже понял. Ты рад хотя бы?

Каэл сложил письмо.

— Да.

— По тебе не видно.

— А что надо сделать?

— Для начала можно перестать проверять фамилию.

Хасс открыл ящик и достал несколько сложенных купюр.

— На тетради и первое время.

— Обучение оплачено.

— Форму грант тебе не погладит. И обед не купит.

— Я заработаю.

— Знаю. Всё равно возьми.

Деньги остались лежать между ними. Каэл прикинул стоимость тетрадей, дороги и еды в первые недели.

— Верну.

— Вернёшь, когда сможешь.

Он убрал купюры во внутренний карман.

У двери остановился.

— Спасибо.

Хасс уже просматривал следующую бумагу.

— Иди. У меня ещё котёл, счета и двадцать человек, которым срочно что-то понадобилось.

После обеда Каэл отнёс письмо владельцу аптеки. Его сын дважды в неделю занимался с ним математикой и логикой.

Аптекарь проверил печать.

— Приняли?

— С полным грантом.

— Поздравляю. Занятия теперь бросишь?

— Нет. Но час будет стоить двадцать пять центов.

Аптекарь отложил письмо.

— Было пять.

— До экзамена.

— Ты ещё ни одного дня там не учился.

Каэл забрал лист.

— Тогда найдите другого преподавателя.

Он дошёл до двери.

— Пятнадцать.

Каэл взялся за ручку.

— Ладно, двадцать пять. Если оценки станут хуже, вернём прежнюю цену.

— Согласен.

* * *

Перед воротами Академии Каэл остановился.

На чёрной металлической табличке было написано:

«Академия прикладных наук имени Фостера».

Ниже шёл государственный девиз: «Знание служит выживанию».

Трёхэтажный корпус из красного кирпича занимал почти весь квартал. Высокие окна, кованая ограда, чистые ступени. У ворот останавливались машины; водители открывали двери, родители передавали детям сумки и напоминали о времени возвращения.

Дворник сгребал с дорожки мокрые листья. Ветер возвращал часть обратно, но он продолжал работать с того же края.

Возле входа вывесили списки групп. Номера аудиторий менялись на узкой электронной строке, фамилии учеников напечатали на бумаге.

Каэл нашёл свою:

Верн Каэл.

Ниже стояло другое имя:

Арван Лиан.

К списку подошли ещё несколько учеников. Пришлось отступить, освобождая место. Перед входом Каэл всё же посмотрел на бумагу ещё раз.

Аудитория была почти заполнена.

Он выбрал парту у окна, во втором ряду с края. Отсюда были видны дверь, преподавательский стол и обе лестницы во дворе. Сумку поставил у ноги, не загораживая проход.

У задней стены уже собралась компания. Несколько человек заняли соседние стулья сумками. Они разговаривали громко и смеялись, хотя двое познакомились только минуту назад.

В первом ряду сидела темноволосая девочка. Пока остальные рассматривали аудиторию, она следила, кто к кому подходит и возле кого остаются свободные места.

За соседней партой темноволосый мальчик раскладывал вещи. Тетрадь положил справа, учебник — слева. Два карандаша несколько раз поменял местами, после чего один убрал в пенал.

Заметив внимание Каэла, мальчик протянул руку.

— Рео Давс. Имена запоминаю хуже формул.

— Каэл Верн.

— Верн, — повторил Рео. — Пока помню.

Незадолго до звонка в аудиторию вошёл светловолосый мальчик в новой форме. Остановился у двери, осмотрел свободные места и сел через ряд.

— Здесь не занято?

— Нет, — ответил сосед.

— Я Лиан.

— Микки.

Рео повернулся к ним.

— Рео.

— Приятно познакомиться, — сказал Лиан.

Каэл уже видел его фамилию в списке.

Преподаватель вошёл ровно в восемь.

Господин Тавер был худым мужчиной в очках. Он положил журнал на стол и обвёл аудиторию взглядом. Разговоры стихли без просьбы.

— Господин Тавер. Математика и логика. Я не люблю повышать голос, поэтому не заставляйте меня выяснять, умею ли я это делать.

На заднем ряду кто-то фыркнул.

Тавер повернул голову. Звук оборвался.

— Начнём с имён. Назовите одно сильное качество. Коротко.

Ученики вставали по очереди.

— Мира. Аналитическое мышление.

— Дарт. Память.

Темноволосая девочка у окна поднялась.

— Валенсия Алдерн. Наблюдательность.

Тавер сделал отметку в журнале.

Следующим встал мальчик с заднего ряда.

— Ренн. Лидерство.

— Это должны подтвердить те, кто пойдёт за вами, — сказал Тавер. — Пока запишу с ваших слов.

Кто-то тихо засмеялся. Ренн улыбнулся вместе со всеми, но пальцы на парте застучали быстрее.

Очередь дошла до Рео.

— Рео Давс. Усидчивость.

Тавер подождал продолжения.

— Это всё?

— Для первого дня — да.

— Садитесь.

Лиан поднялся и поправил край пиджака.

— Лиан Арван. Честность. Наверное.

С задних парт донёсся шёпот:

— Арван?

— Сын машиниста.

Несколько учеников обернулись. Лиан услышал, но остался стоять.

Тавер поднял глаза от журнала.

— «Наверное» относится к имени или к качеству?

По аудитории прошёл смех. Лиан улыбнулся.

— К качеству. Имя точно моё.

— Хорошо. Садитесь.

Когда очередь дошла до Каэла, он назвал фамилию и поднялся.

— Каэл Верн. Анализ.

— Почему анализ?

— Сначала проверяю, где данные не сходятся.

Тавер кивнул и сделал отметку.

Никто не обернулся.

На первой перемене коридор быстро заполнился. Хлопали дверцы шкафчиков, кто-то спрашивал дорогу к библиотеке, двое учеников спорили из-за расписания, которое оба держали перед глазами.

Каэл остановился у окна в конце коридора и достал яблоко.

Вскоре рядом появился Рео с учебником под мышкой.

— Можно здесь постоять?

— Можно.

— Хорошо. Один у окна я выгляжу так, будто меня уже выгнали.

Он открыл учебник физики.

— Читать будешь?

— Пока не придумал, куда ещё смотреть.

Возле аудитории Лиан разговаривал с девочкой из первого ряда. К ним подошёл ещё один ученик, затем двое из задней группы. Лиан никого не звал. Он отвечал, задавал вопросы сам, и люди оставались рядом.

— Быстро познакомился, — заметил Рео.

— Он ничего особенного не сделал.

— Может, поэтому.

Звонок вернул всех в аудиторию.

На обеде Рео поставил поднос рядом с Каэлом и достал тетрадь.

— Посмотришь задачу?

— Показывай.

Ошибка нашлась в середине решения: Рео перепутал единицы и продолжил считать с неправильным числом.

— Здесь, — сказал Каэл.

— Дальше правильно?

— Дальше используется эта ошибка.

Рео перечитал строку.

— Снова считать?

— Не всё. Начни отсюда.

Через несколько столов сидел Лиан. Вокруг него собралось шестеро. Они обсуждали преподавателей, клуб и доступные первокурсникам секции. Лиан старался отвечать каждому.

Рео проследил за взглядом Каэла.

— Ты его знаешь?

— Нет.

— А фамилию?

— Знаю.

Рео немного подождал, затем придвинул тетрадь ближе.

— Где начинать заново?

После занятий они остались в аудитории.

Учебник Рео нашёлся под его локтем после нескольких минут поисков. Он поднял книгу и молча показал Каэлу.

— Я ничего не говорил.

— И не надо.

На исправление задачи ушло около получаса. Рео снова перепутал единицы, заметил это сам и в третий раз получил правильный ответ.

У выхода он задержался.

— Завтра поможешь ещё?

— Если принесёшь учебник.

Рео прижал книгу к груди.

— Теперь не потеряю.

До занятия с сыном аптекаря оставалось меньше часа. Каэл убрал тетради в сумку и закрыл шкафчик.

У главного выхода стоял Лиан. Впервые за день вокруг него никого не было. Он смотрел через стеклянные двери на двор.

Главная дорога до аптеки была короче. Каэл свернул в соседний коридор и вышел через служебную дверь.

На мокром камне лежали листья, к подошвам прилипала грязь. За спиной двое учеников обсуждали первый день.

— Это был тот Арван?

— Сын машиниста с семьсот третьего.

Каэл закрыл за собой дверь.

Имя Элиаса за весь день не прозвучало.