Глава 2 — Семья Верн

За несколько часов до аварии поезда 703 Каэл проснулся от запаха кофе.

Отец вставал в пять и обычно выключал будильник после первого сигнала. Если после этого из кухни тянуло кофе, Каэл мог перевернуться на другой бок и спать дальше. Иногда так и делал. В то утро выбрался из-под одеяла.

В квартире было темно. За окном кричала соседская кошка, которую опять забыли впустить в подъезд. Она замолкала ненадолго, затем начинала с новой силой.

Элиас сидел за кухонным столом в рабочей куртке с жёлтыми полосами. Перед ним стоял кофе. Возле второго стула остывал чай.

— Ночная сегодня? — спросил Каэл.

— Да. К утру вернусь.

— Сорок второй участок?

Элиас кивнул и сделал глоток.

— Ремонт ещё идёт?

— Должны закончить часть работ. Перед нашим поездом путь закроют для бригады.

Каэл сел и обхватил кружку ладонями. Чай был уже не горячим. Отец, видимо, услышал, как он встал, и налил заранее.

За стеной загудели трубы. Сначала вода пошла по кухонной батарее, затем стук переместился в коридор.

— Проверь сегодня уроки Рии, — сказал Элиас. — Она вчера быстро закрыла тетрадь, когда я подошёл.

— У неё один пример.

— Тем более.

— Проверю.

— Если неправильно, объясни.

— Она меня слушает.

— Знаю. Поэтому тебя и прошу.

Элиас допил кофе и поднялся. Перед выходом он всегда проверял карманы в одном порядке: пропуск, ключи, маршрутный лист, карандаш. Каэл видел это столько раз, что заранее знал, к какому карману потянется рука.

В коридоре отец застегнул куртку и поправил воротник.

— За Рией присмотри.

— Хорошо.

— И поешь нормально, а не один хлеб.

— Хорошо.

Элиас посмотрел на него, проверяя, не сказал ли сын «хорошо» только для того, чтобы закончить разговор.

— Я спрошу у матери.

— Тогда поем.

Отец коротко провёл ладонью по его волосам.

— Утром буду.

— Я понял.

Элиас вышел. Каэл слышал его шаги на лестнице до второго этажа, потом хлопнула подъездная дверь.

Он вернулся на кухню и допил чай.

Мать встала около восьми. Пришла с растрёпанными волосами, поставила чайник и принялась негромко напевать без слов. Она почти всегда делала это по утрам, но Каэл не знал названия мелодии.

Рия появилась позже в пижаме с медведями. Одна косичка за ночь расплелась, вторая держалась на съехавшей резинке.

— Папа уже ушёл?

— Давно, — ответила мать.

— А придёт когда?

— Завтра утром.

— Почему завтра?

— Потому что работает ночью.

Рия забралась на стул и принялась намазывать масло на хлеб. Она водила ножом от середины к краям, пока не закрыла весь кусок.

— Ночью надо спать.

— Не всем.

— А если папа заснёт?

— Он не заснёт.

— А поезд сам умеет ехать?

Мать поставила перед ней молоко.

— Сначала позавтракай.

— Я завтракаю.

Каэл достал из-под стопки газет тетрадь Рии.

— Покажи, что вчера решила.

Рия перестала жевать.

— Там почти правильно.

В тетради три плюс два равнялось восьми.

— Почему восемь?

— Я сначала написала пять.

— А потом?

— Восемь лучше получилось.

Каэл положил перед ней карандаш.

— Посчитай ещё раз.

Рия подняла одну ладонь и загнула два пальца на другой. Несколько раз сбилась, начала заново.

— Пять.

— Исправляй.

— Жалко стирать.

— Тогда рядом напиши.

Рия вывела пятёрку возле восьмёрки. Места не хватило, и цифра получилась узкой.

— Теперь правильно?

— Теперь да.

— А восемь можно оставить?

— Если не перепутаешь.

Рия кивнула и вернулась к хлебу. Мать улыбнулась, но ничего не сказала.

День ничем не отличался от других. Они сходили в магазин, убрали кухню, ещё раз открыли тетрадь. Потом Рия разложила бумагу на полу в гостиной и нарисовала поезд отца.

Поезд получился синим, почти квадратным. Передние колёса были заметно больше задних, а над кабиной торчала труба.

— У папиного поезда нет трубы, — сказал Каэл.

— Теперь есть.

— Зачем?

— Без неё непонятно, что это поезд.

За ужином Рия показала рисунок матери.

— Похож?

Мать взяла лист и несколько секунд рассматривала кабину, окна и густой дым над трубой.

— Папа узнает.

— А ему понравится?

— Спросишь утром.

Рия положила рисунок на край стола, подальше от тарелок. Потом дважды поправила его, чтобы лист лежал ровно.

* * *

Телефон зазвонил после часа ночи.

Каэл проснулся сразу. Ночью им почти никто не звонил.

В коридоре открылась дверь спальни. Мать быстро прошла к телефону и сняла трубку до третьего звонка.

— Да. Это квартира Вернов.

Каэл сел на кровати.

— Да, жена.

Он встал и подошёл к двери. В коридоре горела одна лампа. Мать стояла возле тумбы босиком, прижав трубку к уху.

— Где он сейчас?

Она слушала, не двигаясь.

— Я поняла.

Каэл вышел в коридор.

Мать положила трубку, но руку не убрала. Пальцы продолжали лежать на чёрном корпусе телефона.

— Мам?

— Это с работы отца, — сказала она.

Больше она ничего не сказала. Прислонилась плечом к стене и медленно опустилась на пол.

Каэл сел рядом.

Из спальни Рии не доносилось ни звука. В гостиной тикали часы, на кухне капала вода из плохо закрытого крана. Каэл хотел спросить, что именно случилось, но уже знал, каким будет ответ.

Он положил ладонь матери на плечо. Она накрыла его руку своей и крепко сжала.

Первые люди пришли ещё до рассвета.

* * *

Несколько дней входная дверь почти не закрывалась.

Приходили соседи, родственники, сотрудники железной дороги. Они приносили еду, ставили кастрюли на плиту и спрашивали, чем помочь. Мать называла документы, которые нужно забрать, или учреждения, куда требовалось позвонить. Люди записывали, кивали и уходили.

В квартире пахло мокрыми пальто, супом и лекарствами.

Рие долго не говорили. Взрослые обсуждали это на кухне, понижая голос, хотя она играла в соседней комнате и всё слышала.

В конце концов мать посадила её рядом с собой. Каэл стоял возле окна.

Рия выслушала объяснение молча. Смотрела на руки матери и иногда тёрла большим пальцем край рукава.

— Он совсем не придёт?

Мать покачала головой.

Рия подумала, потом спросила:

— А рисунок?

Мать притянула её к себе.

Рисунок ещё несколько недель лежал на тумбе в гостиной. Один угол загнулся, но Рия не разрешала его убирать.

После похорон посетителей стало меньше. Сначала перестали приходить люди с работы Элиаса. Потом дальние родственники. Соседи ещё какое-то время приносили продукты и стучали по вечерам, однако постепенно и они вернулись к своим делам.

Мать вставала утром, готовила завтрак и собирала Рию. Разбирала бумаги, отвечала на письма, ходила по кабинетам. Иногда возвращалась после обеда и долго стояла в коридоре, не снимая пальто.

Весной Каэл заметил, что она больше не напевает на кухне.

Сначала решил, что просто не услышал. На следующее утро проснулся раньше и лежал, прислушиваясь к звукам за стеной. Работал чайник, звенела ложка, мать несколько раз открыла и закрыла шкаф.

Мелодии не было.

Летом приехала тётка Нарра, сестра матери. Она привезла две тяжёлые сумки, несколько банок варенья и список телефонных номеров, по которым собиралась звонить.

Нарра говорила громко, быстро ходила по квартире и не оставляла грязную посуду в раковине. Она спорила с чиновниками, заставляла соседей выполнять обещания и каждый вечер проверяла, ели ли дети.

Однажды она нашла Каэла на лестничной площадке между вторым и третьим этажом. Он сидел на подоконнике и смотрел через грязное стекло на двор.

Нарра остановилась возле него.

— Ты обедал?

— Да.

— Что ел?

Каэл немного подумал.

— Хлеб.

— Хлеб — не обед.

— Ещё было варенье.

— Тем более.

Нарра села рядом, боком на узком подоконнике.

— Как ты?

— Нормально.

— Я не про еду.

— Я тоже.

— Если хочешь что-нибудь сказать, скажи.

Каэл пожал плечами.

— Я не знаю что.

— Это тоже можно было сказать.

Снизу донёсся голос Рии:

— Каэл! Я не могу найти красный!

Он спрыгнул с подоконника.

— Карандаш под диваном.

— Я смотрела!

— Под дальним краем.

Рия что-то недовольно ответила.

Нарра поднялась.

— Иди. Без тебя там не разберутся.

* * *

К сентябрю мать сильно похудела.

Сначала она объясняла это усталостью. Потом начала кашлять, несколько раз падала в обморок. Врач стал приходить чаще. После осмотра он обычно выходил с Наррой в коридор и закрывал дверь не до конца.

Однажды Каэл услышал слова «воспаление лёгких» и «сильное истощение».

Нарра заметила его возле стены.

— Почему не спишь?

— Воды хотел.

— Мать поправится.

Каэл посмотрел на неё.

Нарра отвела глаза и пошла на кухню.

Рия задавала тот же вопрос почти каждый день. Ей Нарра отвечала увереннее.

Мать умерла в ноябре, ночью.

Каэл ничего не услышал. Проснулся утром в обычное время и несколько секунд лежал, ожидая шагов на кухне.

Вместо матери в комнату вошла Нарра.

Она села на край кровати.

— Каэл.

— Мама умерла?

Нарра медленно кивнула.

Потом обняла его. Каэл продолжал смотреть на полоску света под дверью и лишь через несколько секунд поднял руки. Он проспал всю ночь; хотелось вспомнить хотя бы один звук, но вспоминать было нечего.

За окном выпал первый снег.

Позже Каэл увидел Рию во дворе. Она стояла возле качелей без шапки и ловила снежинки ладонью. Нарра вышла следом, надела ей шапку и увела в дом.

* * *

После вторых похорон взрослые начали решать, что делать с детьми.

Сначала они собирались говорить без Каэла, но квартира была маленькой. Он слышал разговоры через стену и знал о каждом письме раньше, чем ему сообщали.

Нарра подала документы на опеку над обоими. Комиссия проверила её служебную квартиру, доход и количество комнат. Временную опеку разрешили только над Рией.

Нарра обжаловала решение. Ответ не изменился.

Она посадила детей за кухонный стол. Перед ней лежало письмо с городской печатью.

— Рию пока заберу я, — сказала она. — Тебя отправят в приют.

Каэл посмотрел на письмо.

— Надолго?

— Не знаю.

— Что написано?

Нарра придвинула лист. Каэл прочитал сам. В тексте говорилось о площади квартиры, размере дохода и отсутствии отдельного места для второго ребёнка.

— Я попробую ещё раз, — сказала Нарра. — Но до ответа ты не можешь оставаться здесь один.

— Я понял.

— Каэл, я правда пыталась забрать обоих.

— Я знаю.

Нарра сжала губы и отвернулась к окну.

В декабре его привезли в приют.

Возле входа Рия вцепилась в рукав его пальто и не хотела отпускать.

— Ты приедешь?

— Приеду.

— Когда?

— Как только разрешат.

— А если не разрешат?

Каэл посмотрел на Нарру. Та стояла рядом с машиной и делала вид, что проверяет застёжку на сумке.

— Тогда всё равно найду способ.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Нарра подошла к ним.

— Рия, пора.

— Я ещё не попрощалась.

— Мы уже опаздываем.

— Пусть машина ждёт.

Нарра провела ладонью по лицу, но спорить не стала.

Каэл присел перед сестрой.

— Тебе надо ехать.

Рия крепче сжала его рукав.

— Ты сам говорил, что приедешь.

— Я приеду.

— Тогда почему остаёшься?

Он не знал, как объяснить решение комиссии пятилетнему ребёнку. Да и себе объяснить не мог.

— Потому что пока так надо.

Рия начала разжимать пальцы. Несколько раз снова хваталась за ткань, прежде чем окончательно отпустила.

Нарра отвела её к машине. Рия оборачивалась до самой двери. Каэл поднял руку, и она сделала то же самое.

Машина уехала.

Приют находился в старом сером здании. Из трубы над крышей шёл пар, возле ступеней темнел растаявший снег. За одним из окон кто-то стоял, прижавшись лбом к стеклу.

Каэл толкнул тяжёлую дверь.

Внутри пахло кашей, мокрой одеждой и старым деревом. По коридору пробежали двое детей. Где-то наверху плакал ребёнок, из столовой доносился звон посуды.

Воспитательница провела Каэла на второй этаж, показала кровать, шкафчик и умывальную комнату.

— Ужин через полчаса. Опоздаешь — останешься без горячего.

— Понял.

— Вещей больше нет?

— Нет.

— Если что-то понадобится, скажешь.

Каэл кивнул.

Когда воспитательница ушла, он проверил окно, шкафчик и замок на двери. Потом прошёл до конца коридора и посмотрел, куда ведёт лестница.

Нарра получила временную опеку над Рией. Взрослые говорили, что это ненадолго. Каэл не знал, сколько именно означает «ненадолго», поэтому запоминал всё, что мог проверить сам.

* * *

Через три месяца Хасс вызвал его в кабинет.

На столе лежала тонкая папка. Хасс держал ладонь на обложке и не предлагал Каэлу садиться.

— Городская служба прекратила временную опеку Нарры, — сказал он. — Рию удочерили.

— Когда?

— Документы подписали вчера.

— Нарра согласилась?

— Её согласие не требовалось. Опека была временной.

— Какая семья?

Хасс снял очки и начал протирать их краем жилета.

— Закрытая городская программа. Имена и адрес запечатаны.

— Нарре сообщили?

— Нет.

— Почему?

— Такой порядок.

Каэл подошёл ближе к столу.

— Я могу написать Рие?

— Пока нет.

— Она может написать мне?

Хасс помолчал.

— Если новая семья разрешит и передаст письмо через службу.

— Они знают, что у неё есть брат?

— В документах это указано.

— И всё?

Хасс надел очки.

— Больше мне ничего не сообщили.

Каэл вернулся в комнату. Пит лежал на соседней кровати и читал старую книгу без обложки.

Каэл достал блокнот и записал:

«Нарра Уиллин».

Ниже добавил имя Рии и дату, когда подписали документы. Адреса у него не было, поэтому после имени осталось пустое место.

Пит опустил книгу.

— Что случилось?

— Ничего.

— Понятно.

Каэл поднял голову.

— И всё?

— Ты хочешь рассказать?

— Нет.

— Тогда всё.

Пит вернулся к книге.

Каэл убрал блокнот под подушку. Вечером он достал его снова и проверил дату. Потом провёл пальцем по пустому месту после имени Рии.

Вписать туда пока было нечего.