Глава 4 — Гринтаун

Глава 4. Гринтаун

Сознание вернулось не сразу, а частями — сперва запах, потом звук, и только потом, с явным опозданием, зрение.

Пахло травой, землёй и чем-то сладким, почти карамельным — как будто рядом варили сахар на медленном огне. Звук оказался птичьим — целый хор, слишком слаженный для города, где Мия прожила всю жизнь. Она открыла глаза и первым делом увидела небо: настоящее, синее, с рваными облаками, слишком ярким для того, чтобы быть частью сна.

«Так. Спокойно. Сначала — факты, потом — паника».

Мия села. Под ладонями была тёплая утоптанная земля, чуть колючая от сухой травы. Вокруг — задний двор, каких она никогда не видела вживую: деревянный забор до пояса, за ним — соседский сад; ближе — персиковое дерево с недозрелыми плодами, ещё зелёными, твёрдыми на вид; дальше — крыша дома с покатым скатом, жестяной петух на флюгере, лениво поворачивающийся против несуществующего ветра. У крыльца — жестяное корыто, перевёрнутое сушиться, рядом бельевая верёвка с одной забытой прищепкой. Ни одной машины. Ни одного провода между домами.

«Это не моя комната. Это вообще не мой город».

Мия ощупала себя — руки, ноги, голову — не столько проверяя, что цела, сколько оттягивая момент, когда придётся признать очевидное. На ней была та же пижама, в которой она легла читать. Ни телефона в руке, ни книги — ничего из того, что она держала секунду назад.

«Так. Второй факт: вещи не переносятся. Или переносятся не все. Или я просто их не вижу. Три варианта — и ни один не радует».

Она ущипнула себя за запястье — не картинно, а по-настоящему сильно, ровно настолько, чтобы проверить.

Больно.

«Ладно. Больно — это по-настоящему. Сны так не работают, по крайней мере не мои».

***

— Мия?!

Мия обернулась на голос — незнакомый по звуку, но уже через секунду переставший быть незнакомым, потому что произнёс он форумное имя так, будто делал это далеко не впервые. Шагах в десяти с земли поднималась девушка, отряхивая колени спортивных лосин — коротких, эластичных, с жёлтой полосой по шву, совершенно чужеродных среди дощатых заборов и клумб. Сверху — растянутая футболка сборной Аргентины по футболу, небесно-голубые полосы через грудь, каких в тысяча девятьсот двадцать восьмом году не могло существовать даже в самом смелом воображении.

«Так одеваться здесь не может никто. И стоять вот так, уперев руки в колени, щурясь на солнце, будто оценивая соперника перед матчем, — тоже не местная манера».

— Клио? — спросила Мия — вопрос был скорее формальностью, чем настоящим сомнением.

— Ну а кто ж ещё, — фыркнула девушка тем самым тоном, каким в теме обычно припечатывала неудобные вопросы. — Судя по тому, что ты стоишь в пижаме посреди грядки с помидорами, ты тоже не местная. Так что либо мы обе одинаково сошли с ума, либо...

— Либо мы там, где я думаю, — закончила Мия.

— Гринтаун, — Клио обвела рукой двор, крышу, флюгер. — Персиковые деревья, крыши с жестяными петухами — один в один как в книге. Не помню только главы, где нас туда доставляют экспрессом.

— У тебя тоже нет телефона, — сказала Мия не вопросом, а констатацией, скользнув взглядом по её пустым карманам.

— Ни телефона, ни денег, ни документов. — Клио невесело хмыкнула, отряхивая лосины уже без всякого смысла, просто чтобы занять руки. — И знаешь, что забавно? Я тебя вообще ни разу не видела — ни фото, ни звонка. А смотрю сейчас и почему-то уверена, что это ты. Наверное, просто по тому, как ты стоишь и молчишь, что-то обдумывая, — прямо как в переписке, только без текста.

«По манере. Не по какому-то наитию — просто по манере и по тому, что она с ног до головы одета в двадцать первый век. Мозг ничего не дорисовывал, он просто честно сложил два и два».

***

Из-за угла дома вышел третий, спотыкаясь о собственные ноги, — высокий, в мятой футболке, с тем самым выражением лица, с которым люди обычно узнают, что проспали важный экзамен.

— Так, если это коллективная галлюцинация, то она подозрительно детализирована, — сказал он, и Мия узнала манеру раньше, чем успела разглядеть лицо.

— Педаль?

— А кто ж ещё будет комментировать очевидное вслух в стрессовой ситуации. — Он покрутил головой, оглядывая двор с той же деловитой жадностью, с какой обычно засыпал тему вопросами. — Так, окей, факты. Мы точно не спим — у меня земля под ногтями, а во сне у меня руки обычно чистые. Двор реальный. Птицы реальные. Соответственно...

— Соответственно надо не паниковать, а посчитать, кто здесь, — закончила за него Мия.

Педаль моргнул.

— Логично. Принимается.

***

Считать оказалось не так просто, как звучало. За следующие несколько минут из-за забора, из кустов сирени и один раз прямо из бочки для дождевой воды показались ещё двое: Библиофилка — растрёпанная, с листом лопуха, прилипшим к волосам, и Свит — с лицом человека, который уже смирился, что утро будет плохим.

— Я упал прямо на клумбу, — сообщил Свит трагическим тоном. — Ирония в том, что я даже клумбы не видел, пока не упал на неё.

— Ты вообще не удивлён? — спросила Библиофилка, всё ещё вычёсывая лопух.

— Я читал книгу. Ну, треть книги. Я готов был к оврагам и клумбам чисто теоретически. К тому, что окажусь В клумбе, — не совсем.

Мия слушала их и чувствовала, как внутри что-то одновременно проседает и укрепляется — испуг настоящий, но рядом с ним растёт странная, совсем не вовремя, благодарность: их пятеро, и никто пока не пострадал всерьёз.

«Пятеро из... сколько нас было в теме? Пусть будет пятеро подтверждённых. С остальными разберёмся».

Она мысленно, как список покупок, стала перебирать имена: Регалия, Ася, Сан, Регаль, Такопи, Мадам, Ясуо, Август, Пан. Девять человек, о которых пока не было ни слуху ни духу — ни звука, ни отпечатка ноги в траве. Мысль о том, что резонанс мог утянуть не всех разом, а раскидать по частям, кольнула резче, чем всё остальное, вместе взятое.

«А если кто-то остался там? Один, посреди пустой комнаты, и не понимает, куда делись все из чата».

Додумать она не успела — додумывать было решительно некогда.

— Так, у меня вопрос практического характера, — сказал Педаль, засовывая руки в карманы шорт и не находя там ничего полезного. — Если у нас нет денег, документов и телефонов, то как мы вообще собираемся тут... существовать? Есть, спать, не выглядеть подозрительно?

— Действительно неплохой вопрос, — согласился Свит из клумбы, куда, кажется, уже смирился вернуться в мыслях хотя бы. — Обычно в книгах героев кто-нибудь приютит из милосердия. В жизни так не работает.

— Мы не в жизни, — напомнила Библиофилка тихо. — Мы в книге. Может, тут как раз работает.

— А если не работает? — не унимался Педаль. — Просто интересуюсь заранее, чтобы потом не удивляться. У нас ни имён нормальных, ни бумаг. Первый же встречный спросит, кто мы такие, и что мы ему скажем? «Мы из будущего, простите за беспокойство»?

— Скажем, что мы родственники кого-нибудь, — пожала плечами Мия. — В таких городках, судя по книге, все всех знают, но не всех видели лично. Достаточно назвать правильную фамилию — и вопросов не будет.

— Складно звучит, пока не спросят фамилию, которой у нас, разумеется, тоже нет, — буркнул Свит, но уже без прежней обречённости — скорее по привычке возражать.

Решить, что делать дальше, не успели: за забором раздался скрип колёс, и на дорогу выехала повозка, гружённая склянками, лентами и медными безделушками, которые звенели друг о друга при каждой кочке. Правил ею пожилой мужчина в потёртой шляпе — с тем особым прищуром бродячих торговцев, которые видели слишком много городов, чтобы удивляться ещё одному.

— Доброе утро, молодёжь, — сказал он, останавливая лошадь у калитки. — Джонас, если для знакомства — вожу всякую всячину по округе, авось пригожусь. Вы, стало быть, из тех, кто приехал погостить к Хопкинсам? Наслышан, наслышан. Городок маленький, у нас тут новости бегут быстрее лошади.

— Мы, — кивнула Мия, стараясь, чтобы голос звучал ровнее, чем ощущалось внутри.

— Ну, дело молодое, с дороги все чудные, — усмехнулся старик, ничуть не удивившись ни виду, ни заминке. — Идите вон туда, мимо оврага, третий дом с зелёной верандой. И к вечеру заходите — у меня в фургоне найдётся кое-что для каждого, кто в этом городе внове.

Повозка укатила, звеня склянками, а пятеро остались стоять, глядя ей вслед с одинаковым выражением людей, которым только что подтвердили худшее и лучшее одновременно: их приняли. Никто не спросил документов, никто не удивился. Мир просто сделал место для ещё нескольких «приезжих», как будто оно там всегда было.

«Значит, вот как это работает. Не нужно объяснять, откуда мы. Мир сам придумывает нам легенду и вкладывает её в головы соседей раньше, чем мы успеваем открыть рот».

— Так, — сказала Мия, и все повернулись к ней, как поворачиваются к тому, кто уже привык говорить первым. — Значит, по легенде мы — гости у каких-то Хопкинсов. Значит, для начала находим этот дом, потом остальных, потом решаем, что делать с тем, что мы в тысяча девятьсот двадцать восьмом году.

— По порядку важности, — кивнул Педаль.

— Именно.

***

Дорога до третьего дома с зелёной верандой заняла минут десять — и за эти десять минут Мия увидела больше, чем за все свои девятнадцать лет разглядывания старых фотографий и фильмов про прошлый век.

Улица была пыльной, без единого асфальтового пятна — плотно утоптанная земля, светлая, почти белая от солнца. По обе стороны — заборы из штакетника, свежепокрашенные или, наоборот, облупленные до серого дерева; за ними — веранды с качелями на цепях, полосатые тенты над окнами, где-то развешано бельё, где-то на подоконнике остывает пирог, судя по запаху — вишнёвый. На углу — лавка с приоткрытой дверью, из которой тянуло свежим хлебом такой плотности, что хотелось остановиться и просто дышать; над входом раскачивалась вывеска с выцветшей золотой булкой. Мимо прогрохотала телега со льдом, оставляя за собой мокрую полосу и запах холода, до странного приятный в такую жару. Мальчишка лет двенадцати пронёсся навстречу босиком, обруч катился впереди него быстрее, чем он сам, — на их компанию он даже не взглянул: обычное утро, обычные новые лица, ничего интересного.

— Я бы сейчас всю пенсию отдал за кусок этого хлеба, — вздохнул Педаль, оглянувшись на лавку через плечо. — Жаль, пенсии у меня тоже нет.

— И документов, чтобы её получить, — не удержался Свит.

— Вон там, кажется, овраг, — тихо сказала Библиофилка, кивнув в сторону зелёной полосы деревьев, змеившейся за домами. — Я узнаю по описанию. Дуглас с братом там гоняют.

Действительно, где-то за оврагом мелькнули две мальчишеские фигуры — быстрые, смеющиеся, явно поглощённые какой-то своей летней вознёй, которая не имела к пришельцам из другого века никакого отношения. Мия смотрела на них с секунду дольше, чем нужно.

«Настоящие. Или ощущаются настоящими — а есть ли разница, если мне здесь дышать, есть и, возможно, бояться?»

***

Дом с зелёной верандой оказался именно там, где обещал мистер Джонас, — аккуратный, беленый, с той же полосатой тентовой крышей над крыльцом, что и у половины улицы. На веранде, в кресле-качалке, сидела женщина лет пятидесяти, обмахиваясь газетой, и, завидев их у калитки, поднялась так буднично, будто ждала ровно этой компании и ровно в это утро.

— А вот и вы, наконец-то! — она улыбнулась широко, без единой тени подозрения. — Я уж думала, поезд задержали. Заходите, заходите, покажу комнаты. Вы, стало быть, дети Эллен — она писала, что вас будет то ли шестеро, то ли пятеро, я со счёта сбилась, дай бог ей здоровья, вечно она путается в собственных родственниках.

— Пятеро, — быстро сказала Мия, пока никто не успел ляпнуть что-то другое. — Простите, мы просто... с дороги. Устали.

— Ну ещё бы! Поезд из самого Чикаго — не шутка. — Женщина замахала им рукой, приглашая внутрь. — Меня зовите тётушкой Хопкинс, как все зовут. Комнат хватит, воды в колонке — сколько угодно, только советую сперва умыться, а после уж рассказывать, как доехали.

Она ушла в дом, оставив дверь открытой, и голос её ещё долетал из коридора — что-то про пирог, который надо успеть достать из печи. Пятеро остались стоять на веранде, переглядываясь с одинаковым выражением людей, которых только что усыновил целый мир, не спросив согласия.

— Дети Эллен, — повторил Свит одними губами. — У меня нет тёти Эллен. У меня вообще тёток нет.

— У тебя теперь есть, — вздохнула Мия. — Заочно. Пойдёмте, пока она не удивилась, почему мы стоим на пороге и спорим с воздухом.***Она обвела взглядом веранду, качели на цепях, полосатый тент над крыльцом — и, только сделав первый шаг за порог, позволила себе на секунду вспомнить кухню, чайник, обычное утро дома, которое теперь казалось таким же далёким, как книжная обложка.

«Ладно. Дедлайн по чтению книги мы, кажется, перевыполнили».

Тревога осталась — но рядом с ней, чуть тише, устроилось что-то похожее на азарт, и Мия решила пока не разбираться, какое из двух чувств главнее.