Глава 3 — Большие Перемены

Дни превращались в недели, недели в месяцы, месяцы в годы. Силион рос смышлёным и послушным мальчишкой с немного бунтарским характером.

Арахна оказалась суровой, но бесценной наставницей в делах, о которых Дрэв не имел ни малейшего понятия. Она показала, как правильно пеленать, чтобы не натереть нежную кожу, как разогревать козье молоко, чтобы оно не свернулось, и как по разным оттенкам плача определять, что нужно малышу. Дрэв впитывал знания с той же дисциплинированной внимательностью, с какой когда-то изучал военные карты.

Он не задерживался в её живом доме дольше необходимого. Получив совет или помощь, брал ребёнка и возвращался в свою каменную и дубовую крепость. Но чувство долга, выкованное в нём годами, не позволяло быть только берущей стороной. Ведьма жила в гармонии с лесом, но её жилище, столь же органичное, сколь и причудливое, иногда требовало чисто мужских, плотницких рук. Дрэв стал приходить не только за советами. Он приходил с инструментами.

Сначала починил расшатавшееся крыльцо, укрепив коряги железными скобами. Потом, заметив, как ветер задувает в одну из щелей между «стенами»-стволами, соорудил аккуратную пристройку-кладовую из обработанных досок, идеально вписав её в причудливый облик дома. Он делал это молча, сосредоточенно, не ожидая похвалы. Арахна наблюдала за его работой, прикрывшись тенью дверного проёма, и в её тёмных глазах мелькало нечто, похожее на искреннее, хоть и удивлённое, одобрение.

— Генерал, не надеешься ли ты своим трудом подкупить меня? — спросила она, прищурив глаза, с внимательностью рассматривая знакомые черты и линии мужчины.

— И не надейся. Просто благодарность должна быть, — отложив рубанок, пояснил он, увидев её взгляд. — Кем бы человек ни был, каким бы ни являлся, а всё одно — это простая основа воспитания и дисциплины.

Она лишь кивнула, но с тех пор на столе в её доме, когда приходил Дрэв, часто стояла лишняя чашка душистого чая из лесных трав и тарелка вкусного супа.

В один из дней, когда Силиону исполнилось уже семь лет, Дрэв мастерил для него тренировочный деревянный меч. Арахна, наблюдая за ним, прерывает тишину.

— Дрэв, малец растёт… у нас осталось всего три года на его подготовку.

— Я знаю. Именно поэтому сегодня я веду его на охоту, — ответил он, осматривая результат в своих руках.

— Он неопытен, так что смотри за ним в оба.

— Ведьма, ты всё больше меня удивляешь. Заботишься о Силионе словно мать родная, — усмехнулся мужчина, взглянув на свою коллегу по воспитанию.

Дрэв отложил инструменты и выпрямился, почувствовав знакомое напряжение. Он взглянул на Арахну. Она стояла у окна, освещённая скупым летним светом, похожая на ожившую гравюру из старой, пугающей сказки. Чёрная роза в ледяном саду. Он знал её натуру и часто был невольно свидетелем её причудливых забав. Видел, как она играла с забредшими в её владения охотниками или сборщиками податей, как мягкий гипнотический блеск в её глазах сменялся ледяной насмешкой, а люди уходили, пошатываясь, с пустыми карманами и провалами в памяти, а после и вовсе слухом узнавал о кончине тех людей, в то время как ведьма, напротив, только молодела и хорошела, как цветок в оранжерее. Она была стихией, непредсказуемой и опасной. Доверять ей было безумием. Но в том, что касалось Силиона, в её словах звучала неподдельная, почти материнская озабоченность. Это противоречие не давало ему покоя и сбивало с толку.

— Я ему такая же наставница, как и ты, — фыркнула ведьма.

Мужчина улыбнулся и пошёл искать приёмного сына. Арахна смотрела ему вслед и только хотела пойти заниматься своими делами, как перед глазами встала картинка: Дрэв, падающий с верхушки водопада, и испуганный Силион, зовущий на помощь. Позади, вдали, виднелся силуэт огромного змея.

— О нет...

Арахна ринулась вперёд, твёрдо решив остановить мужчину.

— Дрэв! — девушка застала его с Силионом во дворе, они уже хотели уходить.

— Ари? Что стряслось? Ты вся бледная как смерть, — спросил он, подходя к ней и придерживая за плечи.

— Вам нельзя идти на охоту, это опасно! — воскликнула она, вцепившись в его меч, выказывая протест.

— Снова видение? Что ты видела? — Дрэв нахмурился. В её глазах он не видел ни намерений обмануть, как она делала это обычно, чтобы его подколоть либо проучить, ни попыток как-то навредить в экспериментальных целях. Сейчас она вела себя обеспокоенно и напряжённо, и он чётко понимал: это не похоже на очередную актёрскую игру.

— Твоё падение с водопада, Силиона и... змея. Огромный, чёрный змей! — Арахна сжала его рукав рубашки на предплечье. Перед глазами ещё стояла та картина с его падением.

— Хм... хорошо, мы пойдём в другое, безопасное место, хорошо? — Он ободряюще улыбнулся, заглянул в её глаза и заправил её выбившуюся прядку волос за ухо.

Девушка замерла. Она не краснела, не робела, но по коже прошлись странные мурашки. Его золотистые глаза, полные уверенности и поддержки. И почему она только сейчас это замечает?

«Так! Арахна, это что сейчас за мысли? А ну выбрось это из головы!»

Она отпрянула и подошла к мальчику, что всё это время стоял и смотрел на эту сцену, будто попал в не смешную комедию.

— Силион. Если что-то случится, используй это. — Девушка берёт ладонь мальчика и кладёт в неё деревянный свисток, похожий на маленькую флейту, разрисованную словно серебряными узорами, словно сверкающей паутиной.

— Понял, не беспокойся. Мы будем осторожны и обязательно вернёмся до заката, — мальчик улыбнулся своей широкой улыбкой и довольный побежал в сторону дальней поляны вниз по реке.

Дрэв вновь взглянул на Арахну, на то, как она провожает их взглядом, и махнул ей рукой, сжав её в кулак, обещая таким образом безопасность его и Силиона. Она лишь смотрела им вслед, веря и надеясь, чтобы беда обошла их стороной.

— Бать, как думаешь, о каком змее говорила Арахна? — Силион весело шагал широким шагом, держа руки за головой.

— Понятия не имею, однако нам не стоит лишний раз шороху наводить, а то потом она снова устроит нам весёлую порку, — усмехнулся мужчина, вспоминая, как часто они выводили молодую ведьму из себя и какой она была жуткой в гневе.

— Жуть! — воскликнули оба, представляя, какая участь ждёт их, если они провинятся.

— Да попадись бы мне этот змей, я бы его на раз уделал! — хвастался мальчишка, изображая героя.

— Так, никогда не недооценивай противника! — Дрэв одним лёгким движением подтолкнул Силиона в сторону мягкой листвы, и тот, не удержав равновесия, с вскриком падает туда.

— Бать! Ты чё делаешь? Это ж нечестно!

Быстро вскочив, он встал в боевую стойку, приготовившись атаковать.

— А ты будешь ждать от противника честности и благородства? Забудь об этом! Там, где нет смирения — нет честности. Отсутствие честности — смерть. В бою на смерть ты никогда не увидишь справедливости, там действует одно правило: «Либо ты, либо тебя».

Говоря об этом, в глазах генерала проскальзывали воспоминания. Бой. Он воевал, видел смерть, потерял множество товарищей и познал угрызения совести и потерянности. Он не мог смотреть в глаза родственникам погибших друзей. И помнил… та война отняла у него самое дорогое. Любимую женщину, носившую под сердцем его ребёнка, и всё это по вине жестокого императора.

— Батя! — крик вывел Дрэва из мыслей, и взгляд направился на Силиона. — Ты чего застыл? Я тебя минут пять зову!

— Задумался, — мужчина криво улыбнулся, потрепав приёмного сына по торчащим во все стороны волосам.

— Ты хотя бы лицо попроще сделай, а то выглядишь как жертвы Арахны, когда она их в транс вводит, — усмехнулся мальчик, за что получил строгий взгляд отца.

— А ты меньше болтай и больше по сторонам смотри. Опомниться не успеешь, — мужчина, не договорив, снова одним выпадом сбил Силиона с ног. — Как станешь овощем.

Силион закатил глаза.

— Опять начались твои старческие советы.

— И будут продолжаться, пока ты не поумнеешь.

— Тогда они никогда не закончатся.

— Неужели настал тот день, когда мы думаем одинаково?

— Ха-ха, очень смешно, обхохочешься.

— Смотри, пупок не надорви, — мужчина кинул мальчику его деревянный меч.

Через некоторое время деревья впереди начали редеть.

Перед ними раскинулась просторная поляна. Справа неспешно текла широкая река, отражая солнечные лучи. Высокая трава покачивалась от лёгкого ветра.

Дрэв осмотрелся.

— Вот здесь и остановимся.

— А охота?

— Позже.

— Но Арахне же сказал…

— Мало ли что я сказал. Вести тебя без подготовки на охоту — ты что, бессмертный?

Силион тяжело вздохнул.

— Иногда ты через чур хитрый. Как тебя Арахна до сих пор не раскусила?

— Именно потому что знаю, как и когда надо хитрить, я до сих пор живой, — ответил Дрэв, кинув Силиону его деревянный меч.

Мальчик поймал меч, недовольно фыркнул, а Дрэв тихо усмехнулся.

Тренировка началась!

А за тысячи километров отсюда, где располагается столица Аурелион, за сотни вёрст от этой мирной поляны, в сердце роскошного дворца, источающего обманчиво яркое, но холодное сияние, за происходящим наблюдали.

Старая, до ужаса мрачная башня, требующая ремонта, провонявшая зельями, гнилью и смертью. В ней было всего одно окно, открывающее обзор на владения империи.

Внутри царил только полумрак и тишина, выворачивающая душу наизнанку.

У дальней стены стояло огромное зеркало из чёрного обсидиана. В его глубине мерцало изображение поляны, на которой на данный момент усердно отрабатывали удары умелый воин и активный мальчишка.

За зеркалом наблюдал молодой мужчина в мрачных одеждах. Его рубиновые глаза оставались спокойными и холодными.

Валор! Колдун, захвативший власть, обманувший не одну сотню людей и забравший множество невинных жизней.

На его плечах лениво подрёмывал чёрный змей, на чешуе которого виднелись алые проборы, из которых источалась слабая алая дымка.

— И это недоразумение — твоя погибель? — прошипел Урус, лениво приоткрыв один глаз.

— Да.

— Это выглядит как дешёвый, тухлый анекдот.

— Когда ты прекратишь со своим юмором?

— Когда начнёшь платить зарплату и дашь заслуженный отпуск.

— Нет.

— Из тебя хреновый начальник.

— Продолжишь — прикажу лишить тебя мяса.

— За что так жестоко? Я не виноват в отсутствии у тебя чувства юмора.

— Иди лучше делом займись. Лежишь, бездельничаешь.

— Опять работать?

— Не «опять», а снова. Разберись с ребёнком, заодно и его наставника можешь съесть — это тебе вместо обеда.

— И почему именно я всегда делаю за тебя всю грязную работу? — недовольно прошипел змей.

— Потому что из нас двоих я один думаю не желудком, а головой, — спокойно ответил мужчина.

— А я думал, ты не умеешь думать и находишься здесь в качестве декорации, — негодовал змей, но быстро стих под холодным взглядом хозяина.

— Урус...

— Понял. Мальчишки с мужиком будет маловато. Прикажешь доставить три телеги мяса — на том и сойдёмся, — прошипев, фамильяр лениво сполз с колдуна и скрылся в каменной щели дворца.

А тем временем у наших героев тренировка шла полным ходом.

Деревянный меч со свистом рассёк воздух. Дрэв легко шагнул в сторону, уворачиваясь от выпада.

Удар.

Мимо.

Ещё удар.

Снова мимо.

Третий.

Мужчина поймал деревянный клинок двумя пальцами.

— Ты слишком суетишься.

— Но я прикладываю все силы!

— В этом твоя проблема. Силе недостаёт ума, уму — силы. Это баланс, который надо сохранять. Противник может быть слабее тебя, но может продумать твои тактики, стратегии, победить умом и хитростью. Нельзя уступать противнику. Если всё же видишь, что соперник сильнее тебя и ты не сможешь одолеть его — отступай!

Он резко дёрнул меч на себя.

Силион потерял равновесие.

— Отступать!? Но ты же…

Дрэв отпустил клинок.

— Запомни, Силион! Самое главное, что у нас есть, — это жизнь. И никогда не стыдно проиграть, а в смертельной хватке так и вовсе в первую очередь ты должен думать, как выжить! Потому что если погибнешь, кроме тебя никто не защитит тех, кто тебе дорог. Главная цель — выжить, обмануть врага и нанести решающий удар!

— Но как я буду защищать, если не буду сильным?

— Вот поэтому мы с тобой и тренируемся.

Силион задумался. Слова отца засели в его голове. Он снова принял стойку, а взгляд приобрёл не свойственную серьёзность. Только мальчик ринулся в бой и уже замахнулся мечом, чтобы нанести удар, как его меч перехватила тяжёлая рука Дрэва.

Глаза мужчины осматривали округу, мышцы напряглись, а слух ловил каждый шорох по привычке. Его закалённая многолетними битвами чуйка до сих пор работала и помогала ему на протяжении многих лет.

Высокая трава.

Река.

Деревья.

Казалось бы, ничего необычного, однако…

— Бать? — недоумевая, позвал его мальчик.

— Тихо…

Дрэв подобрал камень и бросил его в кусты.

Мгновение.

Из зарослей вспорхнула стая птиц.

— У тебя похоже паранойя. Это всего лишь птицы, — усмехнулся Силион. Однако Дрэв не расслаблялся.

— Это опыт… уходим отсюда, — тихо сказал Дрэв, закинув сына на плечо будто мешок картошки, и направился прочь. Что-то не давало ему покоя. Многолетний опыт не мог его подвести, он чувствовал, как рядом буквально дышит смерть.

— Батя, чё происходит? Почему мы так резко уходим? Мы только пришли!

— Не шуми, дома объясню, — Дрэв ускорил шаг.

Мгновенье — и из-за деревьев прямо перед Дрэвом открывается огромный алый змеиный глаз.

— Чёрт... — выдохнул Дрэв, осознавая всю серьёзность опасности. — Силион… сейчас что есть сил уноси ноги, понял?

— Чего? Бать, нет, я не уйду!

— БЕГИ! — крикнув, Дрэв откинул Силиона в сторону, и в этот момент Урус, развернувшись, делает рывок в сторону Дрэва.

Конец 3 главы

Ознакомительные изображения: