Глава 5 — Пепел

Снаряды Сокровищницы обрушивались плотным потоком, взрывая землю и сокрушая вековые деревья. И всё же, пусть плащ девушки был почти полностью уничтожен, а тело покрыли следы ожесточённого боя, — ни одного серьёзного ранения она так и не получила.

Более того — с каждым мгновением становясь лишь быстрее, она начала перехватывать летящие в неё орудия, обращая их против самих небес. Вспышки молний и пламени раздавались поочерёдно, встречая шквал божественных атак.

А затем десять стрел столкнулись с одним из пойманных орудий — простым, ничем не примечательным кинжалом.

Он резко выделялся на фоне остальных своей естественной простотой. Грубо сделанный, с потрескавшимся лезвием, покрытым лёгкой ржавчиной, он казался совершенно чуждым этому сияющему аду.

Девушка взмахнула им — и ничего не произошло.Молнии не рухнули с небес, пламя не вырвалось из земли. Не вспыхнул даже золотой свет. Лишь едва ощутимое человеческое тепло разлилось вокруг.

И в тот же миг десять стрел исчезли — словно их никогда не существовало. Неведомая сила поглотила мощь верховного бога, оставив лишь новые трещины на и без того ветхом клинке.

— Манав-астра… — в тихом ужасе выдохнул Рама, в такт ударам собственного сердца отбрасывая лук в сторону. Ни времени, ни сил натягивать его у него больше не было. Хотару подошла слишком близко — ближе, чем он когда-либо позволял кому бы то ни было.

И дело было не только в её навыках.

Пока маленькая мечница сохраняла абсолютное спокойствие и использовала каждую возможность в отчаянной ситуации, он сам поддался панике — и тем самым создавал для неё эти возможности.

Именно на нём лежала ответственность за то, что Манав-астра оказалась в руках Хотару. Возможно, это кармическое оружие, отражающее любые божественные атаки, было её единственным шансом на спасение.И именно он этот шанс ей предоставил.

Но было и нечто большее.

Когда обстоятельства начали складываться против него, Рама невольно стал искать причины — и нашёл их в себе. Как прирождённый герой, он обладал удивительной способностью к самосовершенствованию.

Бой длился всего несколько минут, но этого хватило, чтобы он научился выпускать несколько стрел из Коданды, превзойдя собственные врождённые пределы. Он даже приспособился использовать сокровища как обычные снаряды, пусть и осознал все недостатки такого подхода.

Для этого требовался полный контроль над каждым орудием — а в идеале и предварительная подготовка всех сокровищ ещё до раскрытия врат.

Начнись бой заново с этими знаниями — у юной Хотару не было бы ни единого шанса.Но теперь это было невозможно.

Всего несколько шагов отделяли её от Рамы, когда тот в спешке выхватил из сокровищницы меч.

Даже сквозь доспех он ощущал холод, исходящий от рукояти. Сам клинок был чудовищно тяжёлым — настолько, что даже Обещанному Герою пришлось держать его обеими руками. Лезвие молочно-белое, лишённое рун, чар и даже отражений, представляло собой неподатливую пустоту, уходящую в саму себя. Его форма была столь неопределённой, что даже величайший мастер не смог бы сказать, каким именно был этот меч.

— Тот, в ком пребывают все существа… — собрав остатки сил, Рама направил поток праны в клинок, активируя запечатанную в нём мантру. Обращённая к Вишну, она являла собой иной вид космического суда.

Если Коданда опиралась на правосудие своего стрелка, то Нараянастра судила цель.В бездне космической пустоты она позволяла злобе и ненависти противника раствориться — а затем обрушивала ту же силу обратно, умноженную стократно.

Абсолютное оружие против любого, кто питает негативные чувства к своему врагу.

Вот только…

— Осуди этот мир, Нараянастра! — высвободив всю мощь клинка, Рама нанёс вертикальный удар навстречу Хотару.

Мир исказился.

Почва исчезла из-под ног, деревья превратились в кометы, а пространство вокруг заполнили бесчисленные звёзды. Под их безмолвным взором свершился суд.

Пепел не испытывает чувств…

Звёзды погасли. Земля вернулась под ноги. Кометы вновь обрели зелёные кроны. Мир восстановился прежде, чем кто-либо из них успел осознать произошедшее.

Сбитый с толку, Хранитель Мира не смог предпринять ничего.

А белокурая девушка и не пыталась искать смысл. Её охотничьи инстинкты говорили сами за себя.

Она метнула кинжал.

Тот самый — которым всего мгновение назад отразила десять божественных стрел.Идеально точный бросок. Прямо в грудь, сквозь золотую ауру и демонический доспех.

Раздался резкий хлопок.

Лезвие кинжала разлетелось вдребезги. Следом за ним рухнул и доспех. Золотая аура рассыпалась по ветру, словно пыль. Демоническая масса осела на землю, а металлические пластины разлетелись в стороны, оставляя Раму в роскошном — и совершенно бесполезном — платье.

Впрочем, благодаря этому он хотя бы смог немного прийти в себя, осознав, что противник в очередной раз подловил его на укоренившихся шаблонах. Обычно Манав-астра, пусть и выглядела как кинжал, использовалась исключительно в качестве защиты. Едва ли кому-то пришло бы в голову применять её для атаки — тем более как метательный снаряд.

Для Хотару же подобные действия были более чем естественными. Поэтому, как только кинжал оказался у неё, она уже решила его судьбу.

Ещё в момент первого удара по Раме мечница поняла, что его доспехи не являются полностью демоническими. Оружие подобного уровня не смогло бы даже поцарапать Бэл — а значит, вряд ли могло бы нанести столь серьёзный урон Вёлунду, если бы тот действительно стал доспехом целиком.

Следовательно, самым вероятным было то, что он слился с доспехами, усилив их. А это, в свою очередь, означало их божественную природу — ту самую, которую рассеивал кинжал. Пусть клинок и находился в потрёпанном состоянии, у Хотару не было причин его беречь. Лишить противника защиты было лучшим возможным решением.

Но чего она не могла знать — так это истинного психологического состояния Рамы.

Ещё секунду назад он был готов сдаться. Однако теперь давление стало слишком сильным, и его героические инстинкты взяли тело под полный контроль, готовя его к встрече с белокурой девчонкой лицом к лицу.

Приняв боевую стойку, Рама рванулся вперёд, вытягивая правую руку в ударе. Он пытался воспользоваться преимуществом в габаритах и нанести атаку прежде, чем противник успеет приблизиться.

В ответ тело Хотару мгновенно сжалось. Удар прошёл вплотную к её голове, лишь едва задев щёку. В то же мгновение она наклонилась вперёд, левой рукой ухватила Раму за запястье, а правой — за воротник.

Одним резким движением миниатюрная девчонка перекинула древнего героя через себя и с оглушительным грохотом впечатала его в землю. От удара немногие оставшиеся вокруг деревья заходили ходуном.

Будь на его месте обычный человек — от него осталась бы лишь лужа крови. Но Раму было не так-то просто убить. Даже сейчас он оставался более чем способен продолжать бой. Более того — привкус крови во рту напомнил не только телу, но и разуму, что он всё ещё находится в самом разгаре смертельной схватки.

Не теряя времени, он распахнул над собой сокровищницу. Пара — топор из слоновой кости и огненное копьё — вырвались из врат, вынуждая Хотару на мгновение отвлечься.

Но вместо отступления она лишь отклонила корпус в сторону, одновременно перехватывая одной рукой топор. Используя инерцию движения, она развернулась на месте, подняла оружие вверх и уже через миг удерживала его обеими руками над головой.

И в то же мгновение из самого сердца Рамы вырвался ослепительный свет. Он прошёл сквозь грудь, сформировавшись в луч чистой энергии. Под его напором топор дрогнул и отскочил, позволяя неожиданной контратаке обрушиться на беззащитную мечницу.