Глава 3 — Кошки-мышки

— Об вас только лапы пачкать, — вслед за полётом рыцаря раздался насмешливый, но оттого не менее приятный голос из сумки. Её язык дерзко вытянулся, а десятки глаз довольно прикрылись, словно наслаждаясь моментом.

— Ты ведь сумка. У тебя нет лап… — взгляд Хотару переместился на своего компаньона. В нём читались непонимание и лёгкое раздражение. Момент был подходящий, но отвлекаться на подобные колкости посреди боя — сомнительное удовольствие. От этого у белокурой воительницы невольно дёрнулся открытый глаз.

— Ошибка новичка, — ехидно приоткрывая глаза, произнесла сумка.

После этих слов Бэл неожиданно выплюнула пару рукавиц и тапочек в виде кошачьих лап, а также ободок с подходящими ушками. Следом из её пасти вывалился и кошачий хвост с креплением для взрослых.

— Но так уж и быть. Я прощу тебя, если ты наденешь хотя бы хво… —

Она не успела договорить. Весь набор уже был разрублен на мелкие части расколотым обломком катаны.

— А-а-а! Это преступление против фансервиса! — десяток глаз разом залились чёрными слезами под аккомпанемент пронзительного вскрика. От этого румянец на щеках юной самурайки стал ещё ярче.

Тем временем чёрный рыцарь с трудом поднялся на ноги, держась за расколотую область шлема. Повреждения оказались достаточно серьёзными, чтобы часть его лица проступила наружу. Прекрасная смуглая кожа и янтарные волосы, пробивающиеся из-под шлема, были залиты кровью, стекавшей из виска.

— Впервые вижу, чтобы кто-то использовал Ваджру подобным образом, — произнёс он с хриплой, но довольной ухмылкой. — Даже Индра не решался сражаться ею в ближнем бою.

В его изумрудных глазах вспыхнул алчный огонёк — тот самый, что заставляет героев искать победу сильнее, чем всё остальное.

Выкинув руку вперёд, Обещанный Герой создал на ладони алое пламя. Второй рукой он поддержал благодатный огонь, зажав его между ладонями. Через пару мгновений, разведя руки вверх и вниз, он явил между ними прекрасный лук.

Его изгиб был изящным и в то же время мощным, а тетива — подобная солнечному лучу — натянута столь туго, что ни один смертный не смог бы коснуться её. На поверхности оружия, словно вены, выступали линии чистого света, дрожащие на лёгком ветру.

Лук казался живым — дышащим, мыслящим. Но стоило герою коснуться тетивы, как по ней пробежала едва заметная вспышка нежного, серебристо-небесного цвета. Следом за ней пространство вокруг замерло, зачарованное светом, неспособное отвернуться.

Многочисленные деревья, вспугнутые насекомые и даже неупокоенные души — все разом устремили внимание на прекрасного героя, стоящего под сиянием луны.

— В-а-а! Какой он красивый! — завопила сумка, часть её глаз восторженно хлопала, а другая — смущённо прикрывалась. — У меня как раз есть для него хвост!

Хотару же беспечного настроя своей напарницы не разделяла. Она наблюдала за готовящимся к стрельбе Охотником. Мышцы едва слушались, будто зачарованные его магической силой, а мысли текли медленно, словно прорываясь сквозь плотину.

Используй он это с самого начала — пока она сражалась со скелетами, — и даже с её навыками Хотару едва ли смогла бы уйти целой. Впрочем, она понимала нежелание разбрасываться такой мощной картой сразу. К тому же, помимо собственных ограничений, — использовать сильнейшую атаку, не зная возможностей противника, как минимум безрассудно.

Но это было лишь её видение ситуации.

Со стороны Обещанного Героя всё выглядело иначе. Он не видел смысла сражаться в полную силу, пока враг не заслужит этого. Такое поведение было для героя обычным: ведь сможет ли он назвать бой славным, если раздавит муравья ядерной боеголовкой?

— Услышав мольбы драконьего народа, я пришёл покарать демонов и их прихвостней, — длань героя медленно содрогнулась, натягивая солнечный луч. В то же время на месте стрелы начал собираться пронизывающий жар и вместе с тем обжигающий холод. Слитые усилием Обещанного Героя, они преобразились в покрытую инеем огненную стрелу.

— И я увидел девушку, порочащую честь мертвецов, — его спокойный голос звучал чётко и ясно. Даже проклятые деревья не смели заглушить слова. Они лишь наблюдали, втайне надеясь, что к ним наконец пришёл настоящий герой.

Хотару попыталась что-то сказать, но язык окаменел, а губы пересохли, будто наслаждаясь его голосом. Слияние божественной магии и мастерства заключило её в незримые цепи, сковав каждое движение и запечатывая каждую мысль. Люди назвали бы эту силу святой, но для белокурой девушки бог — лишь особенно сильный злой дух.

И при встрече с ним остаётся только молиться — не миру и не небесам, а себе. К человеческой воле. К Богу, живущему в каждом.

Молитва не рождается в разуме и не выходит через рот. Она вспыхивает в душе — и там же умирает, становясь топливом для нового огня.

Огонь внутри меня разгорается ярче,

Сжигая желания и мысли.

Грех и праведность обратятся в ничто.

И имя пустоте - пепел.

— Ты достойна моей похвалы, а я достоин — победы. Так обратись же моей славой, — рука героя соскользнула с тетивы, и божественный снаряд устремился прямо в голову беззащитной девушки.

Но она не собиралась подчиняться этой судьбе.

Отбросив все мысли — даже навязанные ей магические оковы — Хотару сосредоточилась на единственной цели: уничтожить противника.

Тело инстинктивно рванулось в сторону, частично избежав удара. Но даже так пролетевшая мимо стрела обладала столь мощной силой, что её звуковая волна оставила на лице и теле мечницы несколько порезов, превратив правую часть накидки в лохмотья.

А когда снаряд столкнулся с землёй, на его месте в одно мгновение разросся огромный ледяной лотос, укутывая вековые деревья в свои сияющие лепестки. Уже через секунду всё это исчезло в вспыхнувшем пламени — и огонь погас так же быстро, как возник.

— Охуеть, — герой невольно выдал своё удивление, оставаясь совершенно обескураженным произошедшим. Да, бывали противники, способные пережить прямое попадание его лука, но чтобы увернуться от него… До сегодняшнего дня он даже не предполагал, что такое возможно.

Даже у богов были свои правила и ограничения, которые нельзя было преодолеть. Так, Ваджра использовалась исключительно как метательное оружие: отдача при ударе была слишком велика. И даже это считалось подвигом — окутывающие оружие молнии могли убить неосторожного кшатрия.

И всё же это можно было понять: вопрос мастерства. Пусть и выходящего за рамки даже тысячелетних богов, но теоретически — возможного. Достаточно храбрый и умелый воин мог бы использовать Ваджру как меч, копьё или булаву. Пусть и ценой изнурительных тренировок.

Но что касалось его лука — Коданды, — тут всё выходило за рамки привычного Хранителю Мира порядка вещей. Его лук, благословлённый богом вселенской справедливости, нёс в себе абсолютный закон. Согласно которому никто не смел избежать его суда.

Это было воплощение небесного авторитета одного из трёх старших богов, перед которым склонялись люди, боги и демоны.

Да, то, что Белладонна могла говорить под этим давлением, уже было удивительным — но даже она не смела что-либо предпринять. Как же тогда эта девчонка?..

— Очнись, Рама! Одна осечка не решает исход битвы, — когда сила лука и уверенная аура героя сошли на нет, Вёлунд наконец вставил слово. Он, разумеется, был недоволен всем происходящим, но прекрасно понимал — сейчас не лучший момент давить на союзника.

Героям, что рождены побеждать, встреча с реальными трудностями всегда давалась нелегко. И, недооценив противника, они действительно могли оказаться в плачевном положении. Но всё это не меняло главного — почему демоны так жаждали заполучить их себе. Герои были невероятно сильны.

— Осечка?.. — разум Рамы на мгновение застыл, пытаясь осознать происходящее. И среди хаотичного ледяного потока мыслей он нашёл одну, что привела его в чувство: его гордость. Гордость величайшего героя. Гордость, переросшая в ярость, когда на его пути возникла преграда.

— Да. Ты прав, Вёл. Среди демонов, людей и богов ещё не родился тот, кто мог бы меня превзойти! — вновь взявшись за лук, Обещанный Герой натянул его с небывалой силой. Каждая мышца напряглась, словно струна. Небеса замерли в ожидании, а земля содрогнулась, когда на луке проявились сразу три стрелы.

— Сгинь, демоническое отродье! — отпустив тетиву, Рама выпустил ещё три божественных снаряда. Рассекая воздух, каждая была наполнена космической мощью.

Но и на этот раз ни одна не достигла цели.

Словно ласточка, Хотару меняла направление движения — то плавно, то резко — стоило стреле приблизиться. И с каждым уклонением она становилась только быстрее. Первая, вторая — и вот третья стрела прошла мимо, не оставив ни царапины.

— Откройся, Сердце Солнца! — впервые ощутив страх поражения, Хранитель Мира перестал сдерживать силы. По его команде золотые ворота распахнулись за спиной, открывая бесчисленное множество божественных сокровищ, дарованных ему богами.

Каждое оружие требовало собственной мантры для полноценной активации — но времени не было. Словно солнечные лучи, золотая сокровищница обрушила на Хотару десятки божественных орудий. Даже без наполнения праной любое из них могло убить человека одним касанием.

И в тот же миг лес наполнила тупая, глухая боль. Тело Рамы изнывало — мучительная отдача рвала его руки, грудь, каждую жилу. Солнечная тетива дрожала, а сотни световых контуров набухали и лопались, выдавая агонию Коданды.

— Я ни за что не проиграю! Ни сейчас — и уж тем более не тебе! — издав пронзительный рёв, Рама натянул лук до предела, а затем за грань.

Тетива завыла — и явила сразу десять божественных стрел.

Потеряв последние силы, герой отпустил её, позволяя высвободившейся божественной мощи заполнить Глухолесье.

Холодный свет залил ближайшие округи, растекаясь по земле, взмывая к небесам и прорываясь между деревьями. В его лучах маленький силуэт на мгновение растворился, пронзённый десятками золотых орудий.

И в этот момент, где-то в небе над ними, пространство треснуло, обнажая кровоточащий глаз. Бурый поток хлынул вниз, вместе с тем как округлый силуэт рухнул вниз…