Глава 3 — Ошибка выжившего

Площадь «Авроры». Суббота, 17 мая 2014 года. Время — 18:32

Гул вертолетных лопастей пробивался сквозь вату, которой, казалось, были забиты уши. Скат — Лукас Бауэр — медленно возвращался в реальность, словно выныривал из глубокого омута. Красная дымка все еще висела в воздухе, но уже не такая плотная, как несколько мгновений назад.

Лукас приподнял голову, пытаясь сфокусировать взгляд. Хансен лежал на спине, его конечности судорожно дергались, словно по телу пропускали электрический ток. Но самое жуткое — он не издавал ни звука. Рот был широко раскрыт в безмолвном крике, а глаза... глаза наливались кровью.

Темно-красная жидкость сочилась из уголков глаз, стекала из носа, ушей. Вены на шее и висках вздулись, пульсируя в бешеном ритме, словно под кожей извивались змеи. Лукас попытался отойти, но тело не слушалось.

Хансен вдруг замер. На мгновение показалось, что все кончено. Но затем его тело начало подниматься — не естественным образом, а словно невидимые нити дергали его за конечности, заставляя принять вертикальное положение. Он стоял, покачиваясь, голова запрокинута назад под невозможным углом.

Кровь в его глазах мгновенно потемнела, превратившись в черную корку. Вены на лице стали отчетливо видны сквозь бледную кожу, создавая жуткий узор. Лукас не мог отвести взгляд от этого кошмарного зрелища.

А потом Хансен закричал.

Звук был нечеловеческим — высокий, пронзительный вой, от которого заложило уши. Лукас инстинктивно попытался закрыть лицо руками, и вовремя.

Голова Хансена взорвалась.

Череп лопнул, как перезрелый арбуз, и фонтан крови, мозговой ткани и костных осколков окатил все в радиусе нескольких метров. Горячие брызги ударили по рукам Лукаса, забрызгали его форму. Запах меди и чего-то гнилостного ударил в нос.

Тело Хансена качнулось и рухнуло на плитку с глухим стуком. Там, где секунду назад была голова, теперь зияла рваная дыра.

— Твою мать... — прохрипел Лукас, пытаясь стереть кровь с лица тыльной стороной ладони.

Чья-то рука грубо схватила его за плечо, дернула в сторону. Он даже не услышал, как подошли — уши все еще звенели от того нечеловеческого крика.

— Не двигайся!

Вокруг него материализовались фигуры в черной экипировке. «Отряд ликвидации последствий». Полные костюмы химзащиты, современные противогазы с тонированными визорами, автоматы наперевес. Они обращались с ним, как с потенциально зараженным —вежливости не было места, только четкие команды и грубая сила.

— Я агент Бауэр, позывной Скат! — попытался он. — У меня есть удостоверение...

— Мне плевать, — отрезал один из них, его голос искажался фильтрами противогаза. — Сюда. Быстро.

Его потащили к вертолету, чьи лопасти продолжали рассекать воздух, поднимая с земли пыль и мелкий мусор. Часть отряда осталась на площади — Лукас краем глаза видел, как они разворачивают оборудование, готовят распылители. Дезинфекция. Или что-то похуже.

Его буквально втолкнули в салон вертолета. Внутри было темно.

— Сядь и не дергайся, — приказал один из них.

Как только Лукас опустился на жесткое сиденье, ему на глаза натянули плотную черную повязку. Мир погрузился во тьму.

— Это так необходимо? — спросил он, стараясь сохранять спокойствие.

Ответом было молчание. Вертолет дернулся, отрываясь от земли. Лукас почувствовал, как его вдавливает в сиденье. Они набирали высоту.

Некоторое время спустя.

Полет проходил в полной тишине. Никто не разговаривал, только гул двигателей и свист ветра за бортом. Лукас пытался по ощущениям определить направление, но вертолет несколько раз менял курс, делая это бессмысленным.

Он думал о том, что произошло. Хансен мертв. Образец выпущен. Десятки, если не сотни гражданских погибли. Провал операции полный и безоговорочный. И теперь...

Теперь его везут неизвестно куда. Скорее всего, его ожидает разбор полетов, долгие допросы. Стандартная процедура после провала такого масштаба. Он это понимал. Но что-то внутри подсказывало, что на этот раз все будет иначе.

Вертолет начал снижаться. По изменению давления в ушах Лукас понял, что они идут на посадку. Шасси коснулись твердой поверхности — вероятно, бетонной площадки.

Дверь салона открылась, впуская прохладный вечерний воздух. Пахло сосновым лесом.

— Выходим, — скомандовал все тот же голос.

Повязку с глаз сняли. Лукас, щурясь, огляделся. Они были на вертолетной площадке, окруженной высоким забором с колючей проволокой. Впереди возвышалось серое бетонное здание без опознавательных знаков.

Его повели внутрь. Коридоры были стерильно чистыми, стены выкрашены в безликий серый цвет. Камеры наблюдения в каждом углу, тяжелые металлические двери с электронными замками. Это место веяло секретностью.

Второй подземный этаж встретил его запахом больницы — резким, химическим, вызывающим инстинктивное отторжение. Его провели через несколько шлюзов в карантинную зону.

— Раздевайтесь, — приказала женщина в медицинском костюме, ее лицо скрывала маска. — Всю одежду в контейнер. Обувь, ремень, часы — туда же.

Лукас подчинился. Его заставили принять обеззараживающий душ — жидкость щипала кожу и воняла хлоркой. Затем выдали больничную робу и провели в процедурный кабинет.

Следующие два часа превратились в череду медицинских тестов. Кровь брали так часто, что левая рука онемела. Мазки из горла, носа, даже из-под ногтей. Рентген, МРТ, еще какие-то сканирования на аппаратах, назначение которых он не знал.

Медперсонал работал молча, эффективно, но с той отстраненностью, с какой обращаются с потенциально опасным материалом.

Наконец его оставили одного в небольшой палате. Белые стены, узкая койка, стул, умывальник. Больше похоже на камеру, чем на больничную палату. Он сел на край койки, уставившись в стену.

Что, черт возьми, произошло с Хансеном? Лукас видел многое за годы службы, но такое... Словно вирус не просто убил его, а превратил в нечто иное. В бомбу замедленного действия из плоти и крови.

Дверь открылась. Вошла та же медсестра, но теперь без маски. Молодая женщина с усталым лицом и темными кругами под глазами. За ней маячил охранник — крепкий парень с каменным выражением лица.

— Мистер Бауэр, — сказала она, сверяясь с планшетом. — Ваши анализы чистые. Никаких следов заражения. Честно говоря, это... удивительно. Учитывая вашу близость к источнику и время в эпицентре.

— Значит, я могу идти?

Она покачала головой.

— Вас ждут наверху. Первый этаж, комната для допросов номер три. Охрана проводит.

Комната для допросов оправдывала свое название. Металлический стол, прикрученный к полу. Два стула по разные стороны. Зеркало на стене — очевидно, двустороннее. Камера в углу под потолком.

Лукас ждал минут пятнадцать, прежде чем дверь открылась. Вошедший мужчина источал властность каждой клеткой тела. Лет пятьдесят, седые виски, шрам на левой скуле. Военная выправка, тяжелый взгляд. Даже в гражданском костюме он выглядел как кадровый офицер.

— Полковник Крамер, — представился он, садясь напротив. Папка с документами легла на стол между ними. — Отдел внутренней безопасности. Нам нужно поговорить о том, что произошло на площади.

Следующий час Лукас рассказывал. О брифинге, о подготовке, о том, как все пошло не так. Крамер слушал, изредка делая пометки в блокноте. Его лицо оставалось непроницаемым.

— И вы утверждаете, что Хансен действовал один? — спросил он, когда Лукас закончил.

— Насколько я мог видеть — да.

— Никаких сообщников? Никого, кто мог бы его ждать?

— Площадь была под наблюдением. Если бы там был кто-то еще...

— Под наблюдением, — повторил Крамер с легкой насмешкой. — И все же Хансен сумел вынести образец из охраняемого объекта, добраться до центра города и устроить... это.

В его голосе звучало плохо скрываемое презрение. Лукас понимал — им нужен козел отпущения. Кто-то должен ответить за провал. И он, как оперативник на месте, идеальный кандидат.

— Я следовал протоколу, — сказал он ровно.

— Протокол предписывал не допустить утечки, — Крамер закрыл папку. — Вы провалили задание, агент Бауэр. Десятки жертв среди гражданских. Неизвестные последствия распространения вируса. Паника, которую теперь придется гасить.

Он встал, застегивая пиджак.

— Вы отстранены от оперативной работы на неопределенный срок. Дальнейшее решение по вашему делу будет принято после полного расследования инцидента. А пока... — он направился к двери, — можете ехать домой. Водитель скоро прибудет.

— И все? — Лукас тоже поднялся. — Никакого наблюдения, никакого карантина?

Крамер обернулся на пороге.

— Вам повезло, Бауэр. Чертовски повезло. Шанс не заразиться при таком контакте — один на сотни тысяч. Может, даже на миллион. Считайте это своим вторым днем рождения.

Дверь закрылась, оставив Лукаса в одиночестве.

Его провели в небольшую комнату ожидания возле главного входа. Обычные офисные кресла, журнальный столик с устаревшими изданиями, автомат с кофе в углу. После стерильности подземных уровней это место казалось почти уютным.

Лукас налил себе кофе — оно было не самым паршивым, но горячей. Он сел у окна, глядя на темнеющее небо за стеклом. Солнце уже скрылось за верхушками сосен, оставив только багровые отблески на горизонте.

Он думал о произошедшем. О Хансене, о его словах перед смертью. «Это отражение. В нем — мы». Что он имел в виду? Что за вирус они создали?

И почему он не заразился? Крамер прав — шансы были минимальными. Он стоял в эпицентре, дышал зараженным воздухом, был забрызган кровью... носителя? Как вообще назвать то, во что превратился Хансен?

Входная дверь открылась, впуская прохладный вечерний воздух. Вошел мужчина в темной куртке и джинсах. На первый взгляд — обычный водитель. Но Лукас за годы службы научился подмечать детали.

Короткая стрижка. Шрамы на костяшках. Взгляд, сканирующий все вокруг. Походка человека, привыкшего носить тяжелое снаряжение. Это был не простой водитель.

— Мистер Бауэр? — голос низкий, с легкой хрипотцой. — Я отвезу вас домой.

Он не представился. Лукас кивнул, допивая остывший кофе.

— Пойдемте, — мужчина развернулся к выходу. — Машина ждет.

Черный седан стоял прямо у входа. Ничем не примечательный автомобиль, коих полно на дорогах. Водитель открыл заднюю дверь, приглашая Бауэра сесть.

Салон пах новой кожей и освежителем воздуха с ароматом сосны. Лукас устроился на заднем сиденье, пристегиваясь. Водитель сел за руль, завел двигатель.

Они выехали с территории комплекса через КПП. Шлагбаум поднялся, и машина выехала на узкую асфальтовую дорогу, ведущую через лес.

Сосны обступали дорогу с обеих сторон, их стволы терялись в сгущающихся сумерках. Фары выхватывали из темноты узкую полосу асфальта, за которой начиналась непроглядная чернота леса.

Пятнадцать минут они ехали в молчании. Лукас смотрел в окно, наблюдая за мелькающими деревьями. Ни одной встречной машины, ни одного признака цивилизации. Только лес, дорога и тишина.

Что-то было не так. Лукас пытался понять, что именно беспокоит его. И вдруг осознал — ему не завязывали глаза.

Когда его везли в комплекс на вертолете, глаза были завязаны. Стандартная процедура безопасности — не давать посторонним знать точное местоположение секретных объектов. Но сейчас...

Сейчас он прекрасно видел дорогу. Видел указатели километража. Мог бы при желании запомнить маршрут и вернуться.

Если бы ему только позволили.

— Давно работаете водителем? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

Мужчина за рулем пожал плечами, не оборачиваясь.

— Достаточно.

— До этого служили?

Пауза. Потом короткий кивок.

— Морпех?

— Так точно.

Лукас усмехнулся.

— Должно быть, скучно после армии возить всяких штабных крыс.

Водитель не ответил. Его взгляд оставался прикованным к дороге.

— Хотя, — продолжил Лукас, — работа есть работа. Куда лучше, чем людей убивать, верно?

Снова молчание. Но на этот раз иное. Более напряженное.

— Наверное, вы немало народу положили, — добавил Лукас как бы между делом. — На службе-то.

Водитель по-прежнему молчал, но его плечи едва заметно напряглись. Костяшки пальцев на руле побелели.

Лукас уже собрал все воедино. Отсутствие повязки. Молчаливый водитель с военным прошлым. Пустая дорога через лес. Отстранение «на неопределенный срок».

Его не везут домой.

Его везут... списывать.

Еще несколько минут они ехали молча. Лукас заставлял себя дышать ровно, сохранять спокойствие. Паника сейчас не поможет. Нужно думать, искать выход.

Но какой выход? Он безоружен, в машине со своим палачом, посреди леса. Даже если удастся выбраться из машины — куда бежать? Вокруг километры леса.

Машина начала замедляться. Впереди показался съезд — просто утоптанная грунтовка, уходящая в лес. Водитель свернул, и седан запрыгал по неровной дороге.

Через сотню метров он остановился. Выключил двигатель. В наступившей тишине было слышно только тиканье остывающего мотора и далекий крик какой-то ночной птицы.

— Мне нужно отлить, — сказал водитель, отстегивая ремень безопасности. — Посидите пока.

Он вышел из машины и направился в лес, скрываясь за деревьями. Лукас остался один.

Несколько секунд он сидел неподвижно. Потом потянулся к дверной ручке. Заперто.

Он огляделся, пытаясь найти что-нибудь, что можно использовать как оружие. Безрезультатно. Чистый салон, никаких забытых инструментов или хотя бы чего-то такого.

Шаги. Водитель возвращался. Но теперь он подошел не к своей двери, а к задней. Щелкнул замок, дверь распахнулась. В руке у него был пистолет.

— Выходи, — приказал водитель спокойным тоном.

Лукас медленно вылез из машины. Земля под ногами была мягкой, покрытой толстым слоем прелых листьев и хвои. Пахло сыростью.

— Вперед, — водитель указал пистолетом в глубь леса. — Шагай.

Они шли несколько минут. Лукас впереди, водитель позади, держа его на прицеле. Деревья смыкались над головами, почти полностью закрывая небо. Темнота сгущалась с каждым шагом.

— Стой.

Лукас остановился. Перед ним была небольшая поляна. И на ней...

Яма. Метра два в длину, полтора в ширину. Рядом лежала небрежно брошенная лопата, на ней виднелись комья засохшей земли.

Его могила. Приготовленная заранее.

— Поворачивайся, — приказал водитель.

Лукас медленно развернулся. Водитель стоял в двух метрах, пистолет направлен точно на Бауэра. Профессиональная стойка, уверенный хват.

— Знаешь, — сказал Лукас, удивляясь тому, насколько спокойным вышел его голос. — Я всегда думал, что умру как-то... героически. Защищая невинных.

Водитель молчал. Палец на спусковом крючке.

— А вместо этого — получу пулю в какой-то глуши, от своих же.

Лукас усмехнулся, качая головой.

— Знаешь, что самое смешное? Я ведь выжил там, на площади. Каким-то немыслимым образом. Я пережил вирус, который превратил Хансена в... даже не знаю, во что. И все для того, чтобы умереть от рук кого-то вроде тебя.

Он посмотрел водителю прямо в глаза, после чего продолжил:

— Интересно, что ты скажешь своим детям? Если они у тебя есть, конечно. «Папа сегодня убил хорошего человека, а теперь пойдем я куплю тебе мороженое»?

Лукас бросил последний раз взгляд в сторону и сказал:

— Смотри мне в глаза, когда будешь спускать курок.

Прогремел выстрел.