Глава 1 — Инерция

Окрестности Ковеля. Четверг, 15 мая 2014 года. Ранее утро — 5:45.

Я проснулся до того, как прозвенел будильник. Подобное в последнее время стало чем-то естественным — каждый день просыпаться словно по инерции. Пять минут бездумно пялился в потолок, затем наконец-то встал с кровати. Размеренным шагом я прошел до кухни, поставил чайник. Нужно умыться.

В зеркале отражался холодный свет диодных ламп и мой уставший взгляд.

— Уже скоро, — сказал я утвердительно своему отражению, будто пытаясь оправдаться.

Вернувшись на кухню, чайник только заканчивал кипятить воду. Он работал на последнем издыхании.

«Должно быть, ты тоже устал, дружище», — подумал я.

Приготовив кофе и погрев вчерашнюю еду, я принялся завтракать. Я так и не смог привыкнуть к одиночеству. Тоска, с которой я живу с момента «несчастного случая», который произошел с Лией, медленно сжирает меня изнутри. Кажется, ещё немного — и те чувства, что остались, исчезнут. Но каждое утро я просыпаюсь с горьким осознанием: я всё ещё чувствую. Я жив. А она — уже нет. Не думал, что когда-нибудь примерю образ «скорбящего родителя».

После завтрака я отправился на прогулку, говорят, что это полезно после еды. Движение стимулирует желудок и кишечник, заставляя пищу перемещаться быстрее, снижает риски и бла-бла-бла. На самом деле, мне просто нравятся прогулки, и все тут. Для меня это способ проветрить голову, особенно ранним утром, когда город все еще спал и не был слышен его шум.

Утро было тихим — ветер наводил шорох в высокой траве, да изредка перекликались птицы. Земля еще удерживала ночную прохладу, а в воздухе чувствовался запах сырости и сосен. Я прошелся вдоль забора, мимо автобусной остановки и старого колодца. На обратном пути остановился у калитки. Поднял голову: небо начинало светлеть, становясь бледно-голубым, почти стеклянным. Я сделал глубокий вздох.

КПП Объекта «Ковель-1». Время — 8:00.

— Рано, как и всегда, — констатировал Эрвин.

Эрвин Стэм — бывший военный, а ныне начальник контрольно-пропускного пункта секретного правительственного объекта. Справедливости ради, это неплохой карьерный рост. Уверен, платят ему прилично. Как и всем здесь. У молчания высокая цена.

— Хорошего дня, Эрвин. — сухо ответил я.

— И вам, док.

Сектор 6, Объект «Ковель-1». Время — 8:15.

Лифт спустил меня на третий подземный уровень — один из тех, куда рядовые сотрудники без допуска не суются. Стальной пол едва ощутимо вибрировал под ногами, где-то глубже гудели фильтры системы изоляции. Воздух здесь проходил трехэтапную очистку и был стерильным до приторности.

Я шел знакомым маршрутом: через длинный коридор с матовыми лампами. У двери лабораторного отсека биометрический сканер считал отпечаток ладони и издал короткий писк. Замок открылся с глухим щелчком. Я вошел.

Помещение встретило тишиной и равномерным светом, в котором почти не бывает теней. На центральном столе стоял изолированный контейнер, опечатанный — с подмененным образцом, идентичным по весу и форме, но совершенно безвредным. Рядом — три терминала, каждый подключён к своей системе безопасности. Я прошёл мимо, не касаясь ни одного и сел за стол.

Я знал, что это утро станет одним из последних в привычном режиме. Слишком много совпадений, слишком много намеков в документации, слишком резкие формулировки в сводках, что начали приходить по ночам. Кто-то торопился, и мне оставалось лишь дожидаться, когда именно будет отдан приказ о переходе к следующей фазе.

Все идет по плану. Я точно успею.

На экране замигал запрос — уведомление из отдела безопасности. Я открыл его.

«Сегодня в 10:30 — встреча в конференц-зале. Срочность: высокая».

Я смотрел на это сообщение с минуту. С чего бы им потребовалось вызывать меня вне графика?

Выйдя из лаборатории, я на мгновение замер в коридоре, затем свернул направо — в сторону технического узла. За неприметной дверью с табличкой «Склад С-4. Посторонним вход воспрещен» скрывался мой тайник. Дверь отперлась с характерным щелчком, сканер опознал отпечаток без сбоя. Внутри — бетонные стены, стеллажи с хламом, металлический шкаф с резервной аппаратурой. И — между ними, за панелью вентиляции — отсек, который не числится ни на одной схеме.

Там, в защитном кейсе, хранился настоящий образец. Красная ампула в прозрачном термоконтейнере — «К-0». Она пульсировала при тусклом свете, будто дышала.

Я провел рукой по корпусу. Внутри меня кипела та же смесь эмоций: страх, отвращение, и какая-то странная, тошнотворная ответственность. Я больше не мог быть частью происходящего.

План был прост. Или, по крайней мере, звучал так. Передать образец тем, кто действовал вне политики. Тем, кто знал, как обращаться с подобными вещами. Мы уже пересекались — единожды, но мне этого было достаточно, чтобы я мог принять решение в их пользу.

В последнее время мне все чаще казалось, что меня в чем-то подозревают. Слишком пристальные взгляды, выжигающие затылок.

Я аккуратно закрыл отсек, проверил фиксаторы, повернул голову — никого. Камера в этом коридоре давно не работала. Я сам ее «починил».

Сектор 1 (центральный), Объект «Ковель-1». Время — 10:25

Прибыв в основной сектор, я прошел мимо комнаты отдыха, где трое сотрудников что-то обсуждали, склонившись над планшетом. Кто-то громко рассмеялся.

На входе в конференц-зал меня уже ждали: Лебедева — строгая, безупречно собранная, с легкой складкой между бровей. Позади нее — двое в черной форме, из службы безопасности. Я кивнул.

— Доктор Хансен, вы, как всегда, пунктуальны, — произнесла она. — Пройдемте. Дело срочное.

Я прошел мимо. В голове пульсировала только одна мысль:

«Они все-таки что-то знают».

И если это так — то времени почти не осталось.

Я прошел внутрь конференц-зала, стараясь сохранить обычное выражение лица — слегка усталое, отстраненное. У меня было время натренировать это состояние. За последние недели я надевал его каждый день, как лабораторный халат.

Внутри все выглядело стандартно: длинный стол, экран на стене, несколько планшетов на подставках, стеклянный графин с водой, в котором плыли две одинаково нарезанные дольки лимона.

Лебедева указала мне на место. Я сел.

Те двое в форме остались у стены, не сказав ни слова. Один из них — худощавый, с заостренными чертами, второй — крепкий, будто вырезанный из массива. Глаза у обоих одинаково пустые. Из таких делают хороших наблюдателей. И исполнителей.

Я чувствовал, как между лопатками начинает накапливаться жар, а в горле будто завис невидимый ком. На экране включился интерфейс — синий фон, желтые заголовки. Раздел: внутренние расследования.

Так. Все. Вот и началось.

— Доктор, — начала Лебедева, листая отчет, — с вами хотят поговорить по поводу отклонений в работе вашей секции. Протоколы доступа за последние дни, перемещения по нижним секторам и… активность в техблоке С-4.

Я посмотрел на нее. Ненадолго задержал взгляд, ровно настолько, чтобы не выглядело как паника. А сердце внутри уже билось так, словно вот-вот выскочит.

Они нашли тайник. Или обнаружили подмену. Камера все-таки работала? Кто-то доложил. Я допустил ошибку. Это конец.

— Мы проверили записи за последние десять дней, — продолжила она, — и обнаружили, что в одном из отчетов отсутствует ваше подтверждение. В форме D-23, которую должен был заверить лично руководитель сектора.

Я моргнул. Один раз. Потом второй.

— Простите? — вырвалось почти автоматически.

— Речь о технической проверке резервной фильтрации в третьем боксе. Вы числитесь ответственным за подписанный обход, но в системе отметка не появилась. Нам пришлось вручную поднимать логи.

Пауза.

— То есть… вы вызвали меня… — я чуть приподнял брови, — из-за одного неподписанного обходного листа?

— Протокол есть протокол, — сухо сказала Лебедева. — Учитывая текущий уровень допуска, малейшие отклонения подлежат разбору. Особенно перед скорым запуском активной фазы.

Она кивнула одному из сотрудников, тот шагнул вперед и положил передо мной планшет.

— Подпишите сейчас. И, пожалуйста, без подобных оплошностей в дальнейшем.

Вот оно как...

Напряжение, державшееся во мне последние десять минут, выскользнуло из груди, как пар из открытого клапана. Я даже слегка привалился к спинке кресла, пока подписывал документ. Пальцы все еще дрожали, но не так заметно.

— Понял, — кивнул я. — Примите извинения. Видимо, пропустил в общей рутине.

Лебедева ничего не ответила, просто забрала планшет и переключилась на что-то другое. Я встал, кивнул на прощание и, стараясь не выдохнуть слишком громко, вышел в коридор.

Дверь закрылась за спиной.

И только тогда я позволил себе остановиться. Прислонился к стене, на мгновение прикрыв глаза.

Жив. Пока жив. Но если подобная мелочь вызвала чуть-ли не допрос, что будет, если они?.. Не сейчас.

Я снова выпрямился и пошел по коридору, чуть быстрее обычного.Сектор 6, Объект «Ковель-1». Время — 11:00.

Я вернулся в кабинет и закрыл дверь, медленно и бесшумно, как будто кто-то мог услышать даже щелчок замка. Прошел к столу, сел. Открыл пустую вкладку терминала. Долго смотрел на нее. Просто смотрел. Будто в этом белом прямоугольнике могло появиться что-то, что изменит все. Какой-нибудь выход, запасной ход, сообщение: «Вы можете передумать».

Ничего не появилось.

Я закрыл вкладку. Ладонь непроизвольно сжалась в кулак — и тут же отпустила. Даже гнев здесь казался неуместным. Как будто стерильность, царившая здесь везде, подавляла не только бактерии, но и всякие эмоции.

С левого терминала пришло стандартное уведомление: «Подтверждение присутствия в системе. Активная сессия. Продолжить?»

Я нажал «Да». И только потом понял, насколько это символично.

Я встал, подошел к стене, на которой не было ни схем, ни графиков, ни мотивационных цитат. Только гладкий металл. Оперся лбом — холодно.

— Скоро, — выдохнул я. — Скоро все закончится. Или начнется. Для кого как.

Я сел обратно и открыл личную ветку связи. Она была зашифрована, как положено: двусторонний протокол, «немой ящик», отсутствует в корпоративных списках связи.

Набрал короткое сообщение:

«Подтверждение готовности. Передача — 19 мая, площадь «Авроры». Канал 3B».

Нажал «отправить». Пальцы дрожали, но не от страха. Скорее, от осознания.

На экране отобразилось: «Принято. Готовность подтверждена.»

Я отключил терминал и откинулся в кресле. Уставился в потолок. Десять минут. Пятнадцать. Не знаю, сколько прошло.

А потом… просто закрыл глаза.

Я позволил себе уснуть прямо на рабочем месте.

Мне снилось место встречи. Без звуков. Без лиц. Только обезличенные фигуры, передвигающиеся рывками, как марионетки в тусклом свете. Я стоял в центре. В руке — ампула. Та самая. Красная, как кровь на снегу. Но стекло было треснувшим.

Я хотел ее отпустить — но пальцы не слушались. Осколки впились в ладонь. Багровые капли оседали на плитку. Вокруг образовался того же цвета туман.

Издалека шаги. Один. Второй. Третий.

Я обернулся — и увидел Лию.

Она стояла молча. Кожа — мертвенно бледная, но казалось, что в глазах еще теплилась жизнь.

Она не произнесла ни слова. Только посмотрела — так, словно выражая жалость.

А потом исчезла.