Глава 4 — Лужа от вчерашнего дождя

Я сидел на кухне, сжимая кружку с крепким чаем. Снова не спал. Не мог. Каждый раз, закрывая глаза, видел её лицо, остывающее после ожога.

Солнце резало глаза через щели в шторах. Пол в коридоре блестел от чистоты, и только небольшое пятно на плинтусе выдавало ночную тайну.

— Юни-нии! — раздался звонкий голос Ханы, и она влетела на кухню, волоча за собой плюшевого осьминога, чьи щупальца болтались, цепляясь за стулья. — Ты сегодня такой смешной! Глаза, как у Тако-чана, когда он злится!

Заставляю себя улыбнуться. Да, сестрёнка, ты не поверишь, насколько это смешно. Я бы даже сказал, смехотворно: пытаться сделать вид, что всё в порядке.

— Ну что, ты готова к конкурсу? Хайку выучила? — стараюсь звучать бодро, но голос дрожит искаженно.

— Ага! — Хана подпрыгнула, размахивая осьминогом, её тёмные косы взмыли вверх вместе с ней. — Я вчера повторила несколько раз! И Тако-чан тоже знает, он мне помогал! — она ткнула игрушкой в воздух.

Горло сжимало.

Хотел бы я быть для неё братом, которого она заслуживает, а не этим… Потерянным человеком, который прячет труп на заднем дворе.

Не могу смотреть ей в глаза. Поворачиваюсь к столешницуе где Такао — как всегда, безупречно одетый, будто только что из рекламы костюмов — защёлкивал ланч-боксы.

Хорошо, что он согласился выйти сегодня, ведь мама уволила его в порыве понедельничного психоза из-за неровно выглаженных штор. Теперь её телефон был у меня, поэтому возвращение «няньки» было организовать нетрудно.

— Всё собрано, господин Юни, — произнёс он, показывая на собранные обеды.

Такао даже не воспринимал очередное увольнение всерьез. Хотел бы я, чтоб всё, что сейчас происходит, было так же несерьёзно, как мамины капризы.

Смотрю на еду, но меня тошнит только от запаха.

Нет, Такао отлично готовит. Просто у меня отвратительный период.

Шудзи: Как звали того очкастого?

И что мне ответить на сообщение отца? Он хочет, чтобы мама напомнила ему имя какого-то инвестора или конкурента. Но я не могу залезть ей в голову (теоретически, могу но…) и найти сведения про всех очкастых, которые крутятся вокруг их инновационной электроники. Её голова уже гниёт в углу нашего участка, всё, что я могу там найти — это очередное напоминание о том, что моя жизнь превратилась в кошмар.

Мисаки: Я не помню

Может, он про Усаги? Очкастый шарлатан со стеной из благодарственных писем. Это всё из-за него. Что, если он просто выписал мне плацебо, а я продолжаю сходить с ума?

Нет, это всё очкастый финансист Каору, который додумался довести меня до увольнения своим гадким поступком, запятнавшим честь компании.

Или Виталий? Очкастый мигрант, снимающий офис в старом бизнес-центре, в котором сносят двери туалетов. Едва ли останешься после такого в здоровом рассудке.

Шудзи: Кажется, вспомнил

Шудзи: Широ

— Для юной госпожи рис с тунцом, овощи, немного фруктов, — Такао рассказывал мне о содержимом ланчбоксов, пока я вежливо поддерживал переписку с отцом, не зная ничего о предмете обсуждения, — Для господина Химэ то же самое, но с добавкой острого соуса, как он любит. Для вас…

Такао брался за все мелкие поручения, исполняя роль шофёра, повара, сиделки и домоработника в одном лице.

Отец нашёл его еще тогда, когда начинал бизнес по ввозу электроприборов из-за границы. Такао работал портовым грузчиком и брал частные заказы по перевозкам, чтобы его семья вовремя закрывала счета и потихоньку копила на похороны.

За столько лет он стал частью нашего дома, навороченным бытовым прибором, который работал без подзарядки.

— Понятно, — буркнул я, хватая ланч-бокс Ханы и проверяя содержимое ещё раз. Я не слушал Такао и по большому счёту мне было все равно на то, какие продукты он засунул в эту пластиковую коробочку. Мне просто необходимо хоть что-то делать сейчас, иначе я буду выглядеть подозрительно.

Яркие кусочки фруктов аккуратно лежали под прозрачной крышкой, тунец был завёрнут в фольгу и умещался в соседнем от риса отделении.

Завернуть… Надо во что-нибудь её завернуть и вынести со двора.

Я захлопнул крышку ланч-бокса и сунул рюкзак сестры.

— Ничего не забыла? Тетрадь, карандаши?

— Юни-нии, ты сегодня как мама! — хихикнула Хана, закидывая рюкзак на плечо. — Всё-всё у меня есть! А ты пойдёшь смотреть… Мой конкурс? — смущенно спросила она.

Я хотел сказать «да», хотел быть там, хлопать ей, видеть, как она сияет. Но ведь я никогда так не делал.

— Постараюсь, — выдавливаю, продолжая натягивать чужую улыбку на свое лицо. — Давай, будь там лучше всех, — я даже не знаю в каком она классе.

Она засияла, обняла меня за ногу и убежала в прихожую обуваться.

— А ты как? — я повернулся к Химэ, который сидел за столом, уткнувшись в телефон, — Готов к школе?

— Ага, — буркнул тот, не отрываясь от экрана. Его пальцы летали по сенсору, набирая сообщение, а темные волосы слегка заслоняли обзор.

— Слушай… — пытаюсь подобрать слова. — Может, ты сходишь посмотреть на выступление Ханы?

— Не, — снова коротко отозвался Химэ. — Как-то похер.

Противный старшеклассник с партаком на плече, который он второй год прячет под дорогими рубашками. Даже не стоило пытаться с ним заговорить.

— Где вообще мама, что за цирк? — буркнул брат, нанизывая омлет на вилку и продолжая печатать другой рукой.

— Улетела на Окинаву, — тихо соврал я отворачиваясь. — Со своим элитным женским клубом по садоводству. Попросила присмотреть за вами.

— Понятно, — равнодушно произнес брат.

Если вокруг все попадают замертво — ты даже этого не заметишь.

Я хотел крикнуть, вытрясти из него хотя бы на одно слово больше, но вместо этого заставил себя отвести взгляд.

— Вы не могли бы сходить на выступление Ханы? — спросил я у Такао, стараясь не сорваться.

Тот мило кивнул и продолжил протирать раковиныу.

— Безусловно. Юни-сан, позвольте узнать, нужно ли вас сегодня подвозить?

— Нет, — отвечаю быстро.

Это звучит подозрительно. Крайне подозрительно, ведь я никогда раньше не отказывался от машины в рабочий день. Может, стоило согласиться, доехать до Айчитавы, а потом сбежать куда-нибудь подальше?

Я остался один на кухне, глядя в пустую кружку. Надо вымыть её, пока остатки от чая не въелись в керамику.

Ледяная вода потекла по пальцам, напоминая, что всё вокруг настоящее.

Теплое солнце.

Лужа от вчерашнего дождя

Стала целым морем.

Строки из хайку Ханы засели в голове. Я тонул в воспоминаниях об этой ночи, опускаясь так глубоко, что вода продолжала хлестать по чистой кружке в моих руках, а я уже не чувствовал холода.

Рюдзи: Привет, занята?

Телефон матери не переставал дребезжать от уведомлений. Я копировал и рассылал всем одну и ту же легенду, иногда заменяя слово «командировка» на «отпуск» или «семейные обстоятельства».

Да, она сейчас очень занята, господин Рюдзи, кем бы вы для неё ни были.

Кухня была слишком чистой. Дом притворялся, что ничего не произошло. Наверное, я должен радоваться, что из ванных больше не вырываются демоны.

Но их не хватало. С удовольствием перебил бы их всех.

Пустая кружка, вымытая от чая, превратилась в стакан кофе. Я не мог вынести домашнюю тишину, поэтому выбрался в город.

Ещё не поздно свалить куда подальше из страны, пока полиция не начала расследование. Но я лучше сдамся.

— Желаете что-нибудь ещё?

— Чтоб этот день никогда не наступал, — пробормотал я, глядя в окно.

Замечаю, что у столика всё это время ожидает официант.

— Извините, ещё один эспрессо.

Сотрудник кивнул и поспешил удалиться. Его бейдж был закреплён вверх ногами, а фартук завязан спереди, так, что передник болтался на спине.

Видимо, не только у меня сегодня всё не по плану.

Я снова прильнул к окну, обрамленному фиолетовыми цветами. Мой взгляд цеплялся к этой невзрачной пожелтевшей пятиэтажке, которая выделялась среди небоскребов Канды.

Трещины на её стенах сливались в грустную гримасу, которая умоляла снести этот чудом доживший до наших дней оплот раннего индустриального брутализма.