Глава 0 — "Токио, муниципальная форма жизни". Пролог
Пролог
Когда украшенная грибами диадема из глицинии упала на его
небесно-голубую макушку, Мило поразился ее необычному весу. Все взгляды были
устремлены на него, освещенного только плетеными факелами, расставленными по
деревне в чудесной тишине ночи. Он сидел перед рядом престарелых Хранителей
грибов, перед которыми преклонили колени младшие члены племени. Время от
времени какой-нибудь ребенок окликал Мило и с улыбкой показывал на него
пальцем, но опекун делал малышу замечание.
—
Жавчина боица тфоей...
—
Ржавчина боится твоей жизни.
—
...Пуфть этот сфет…
—
Пусть этот свет укажет тебе путь.
Каждый
раз, когда беззубый старец пытался заговорить, жрица, стоявшая рядом с ним,
обрывала его и переводила для Мило. Хотя постоянные помехи явно вызывали
некоторое раздражение, старейшина, тем не менее, улыбнулся красивому молодому
Хранителю грибов, стоявшему на коленях у его ног, и удовлетворенно кивнул,
прежде чем повернуться и крикнуть в сторону:
—
Офминог!
—
О-осьминог?
Мило
в замешательстве поднял голову. Биско и Джаби не рассказывали ему об этой части
церемонии. Вскоре группа молодых Хранителей вынесла большое чучело осьминога,
сплетенное из кожи и травы.
—
Осьминоги долгое время были естественными врагами крабов, — объяснила жрица. — И
поэтому задача этого обряда посвящения для всех новых Хранителей грибов – убить одного из
них своими грибными стрелами... Или это просто новое испытание, которое
старейшина придумал буквально недавно.
—
Вы хотите, чтобы я... Воспользовался своим луком? — неуверенно спросил Мило.
—
Да, — ответила жрица, - загорелая женщина с привлекательным личиком - прежде чем бочком подойти и прошептать на ухо Мило. — Но не волнуйся слишком сильно об
этом. Это больше развлекательное зрелище, чем серьезное испытание. Если не
получится, то это просто превратится в забавную историю.
Мило
еще раз посмотрел на чучело осьминога, застывшего в агрессивной позе, его
восемь конечностей были подняты в свете жаровен, как будто он собирался
проглотить Мило целиком.
Вау.
Качество чучела невероятное.
Хранители
всегда были творческими людьми, и чучело лишь подчеркивало это. Мило в
изумлении уставился на его хорошо вылепленную форму, в то время как жрица
вручила ему связку стрел и его короткий изумрудный лук.
Мило
огляделся и увидел, что взгляды всех зрителей устремлены на него. Каждый Хранитель,
от мала до велика, следил за его движениями, затаив дыхание и поблескивая
глазами. Мило сглотнул, атмосфера была напряженной, и оглянулся через плечо. На
сооруженной платформе позади него сидели два знакомых лица: девушка с розовыми
косами, взволнованно махавшая ему в ответ, и рядом с ней рыжеволосый напарник Мило
с томиком манги в руках, не обращавший на церемонию вообще никакого внимания.
Почувствовав на себе колючий взгляд Мило, он поднял глаза, оценил ситуацию и
указал подбородком на чучело осьминога.
...Каков
придурок!
Поддавшись
гневу на своего партнера, Мило наложил стрелу на тетиву и туго натянул тетиву. Лук
скрипнул под удивительной силой его стройного телосложения, и по толпе пробежал
напряженный ропот.
Фью!
Сделав
один вдох, Мило открыл глаза и подпрыгнул в воздух, продемонстрировав пугающую
ловкость, выпустив три стрелы, которые вонзились в макушку осьминога, прежде
чем Мило успел приземлиться.
—
О-о-о!
—
Вау!
—
Потрясающе!
Хранители
грибов в благоговейном страхе вскрикнули, но их голоса утонули, когда
грибы-ракушки один за другим взорвались с грохотом «Бам-бам-бам!»
Сила
взрыва сбила бедного старейшину с ног, но, когда младшие члены племени помогли
ему подняться, он засмеялся и захлопал в ладоши.
—
Мило! — крикнул он, и остальная деревня присоединилась к нему.
—
Мило! Мило! — закричали они, приветствуя нового Хранителя грибов.
Затем они все столпились вокруг него, подняли и торжествующе подбросили в
воздух, Мило был слишком легким, чтобы оказать какое-либо серьезное
сопротивление.
***
—
А, вот и новый Хранитель грибов… Ах-ха-ха-ха-ха! Мило, твои волосы!
К
тому времени, когда ликующие соплеменники наконец отпустили Мило со своего
празднования, его волосы были настолько взъерошены, что стояли дыбом, что не
давало Биско покоя.
—
Прям Супер Сайян, — пошутил он, когда Мило попытался пригладить волосы. — Разве
эти парни не превращаются в панд?
—
Они превращаются в обезьян, болван!
—
Эй, почему ты злишься? Мне казалось, ты там круто смотрелся! И старейшине,
похоже, это тоже понравилось.
—
Я пришел сюда только потому, что ты сказал, что это важная церемония, а ты
вообще не обращал на это никакого внимания!
—
Мне и не нужно было смотреть. Я вижу тебя постоянно, — сказал Биско, и когда до
него донесся запах жареной рыбы, он встал со своего места. — И уж я-то знаю,
что ты можешь победить настоящего осьминога; я сам видел, как ты это делаешь.
—
Но...
Пока
Мило молча смотрел ему вслед, Тирол схватила Мило за руку и сильно ударила его
по щеке.
—
Все, как он сказал. Давай, Мило, пошли поедим чего-нибудь!
—
Ау! Зачем ты это сделала?
—
Потому что я не могу спокойно смотреть, как ты впадаешь в ступор от каждого
слова Акабоши! Ты должен научиться давать отпор!
Они
вдвоем помчались к Биско, который уже заказал жареного Клыкастого Бонито, залитого
жиром, и перешли в более тихое место, где сидели и наблюдали за ходом
торжества, жуя мясо, пока сок стекал по их пальцам.
***
После
убийства Бессмертного Монаха Келшинхи в Шести Башнях Идзумо в Шиманэ группа
отправилась на Шикоку в поисках родного города Биско, маленькой деревушки на
склонах горы Ишиджути в префектуре Эхимэ. По пути они столкнулись с Тирол,
которая продала золотую статую бога Гананьи и заработала достаточно денег,
чтобы придать своему бизнесу столь необходимый толчок. Заявив, что хочет
поторговать с Хранителями грибов, она присоединилась к нашему трио, и сегодня
они наконец прибыли.
Они
ожидали теплого приема, но обращение, которое они получили, превзошло все
ожидания. К Биско относились не как к герою, а скорее как к богу, и люди
стекались поклоняться ему, а также заставляли его гладить ручки младенцев (и
клешни крабов) в надежде, что это поможет им вырасти такими же большими и
сильными, как он. (Это было сделано по предложению Мило и Тирол. По их словам,
если бы Биско по традиции погладил их по головам, дети могли бы оказаться
такими же тупыми, как он.)
Конечно,
для Биско не могло быть ничего более неприятного, чем то, что к нему относятся
с почтением, и поэтому Мило помог ему, распространив среди жителей деревни
часть коллекции аниме/манги/фильмов Курокавы. Новые развлечения полностью отвлекли
Хранителей, которые, как известно, обращали внимание только на то, что
находилось прямо у них под носом, позволив Биско наконец-то немного отдохнуть.
Хотя
Биско и Мило должны были уехать на следующий день, это, казалось, не волновало
детей племени, которые сидели на деревенской площади, не отрывая глаз от
установленного там телевизора.
***
—
Ах... Нет...!
—
Как так вышло?! Духовная бомба попала ему в лоб...!
***
—
Ха! Дети такие невинные. Представь, если бы ты так увлекся каким-то дурацким
мультфильмом.
—
Кажется, я припоминаю, что твоя реакция на эту сцену не сильно отличалась,
Биско, — ответил Мило.
—
...
—
Должно быть, приятно быть невинным, как ребенок, а?
—
Иди сюда, чертова панда!
Два
парня сцепились, как уличные коты, в то время как дети были поглощены своим
мультфильмом. Однако вскоре один из детей начал ерзать, и в конце концов нажал
кнопку «пауза» на пульте дистанционного управления телевизором и встал.
—
П-простите, ребята! Мне нужно сходить пописать! — сказал он.
—
Ютта! — раздраженно сказал другой. — Сколько раз ты собираешься это делать?! Как
раз самое интересное началось!
—
Я сейчас вернусь! Просто дай мне минутку! — взмолился он, прежде чем подхватить
молодого стального краба подмышку и убежать в темноту на окраине деревни.
Когда
он подошел к куче статуй, увековечивающих память о благородных крабах, павших в
бою, он расстегнул молнию и, демонстрируя фирменную непочтительность маленьких
мальчиков, справил нужду у одной из них.
—
Фух… На надо было пить так много газировки... — Мальчик вздохнул. Затем,
обращаясь к крабу в своей руке, он спросил: — А как насчет тебя, Нацумэ? Тебе
тоже нужно?
Однако
краб внезапно вырвался из хватки Ютты и ударил статую своей клешней.
—
Ч-что ты делаешь, Нацумэ?! У нас будут большие неприятности, если ты сломаешь
ее! Папа убьет нас… А?!
Наконец
Ютта тоже заметила это. Статуя, у которой он справлял нужду, была вовсе не
крабьей. В тусклом свете далекой деревни он мог разглядеть, что в ней были
прямые линии и прямые углы, да и в целом структура была более угловатой.
—
Чего!
В
отличие от окружающих его статуй оживленных крабов, этой вообще не хватало
какого-либо выражения или формы. Он робко протянул руку к его плоской
каменистой поверхности, но как раз перед тем, как он дотянулся до нее, раздалось
несколько хлопков
Одна
за другой огромные прямоугольные колонны начали подниматься из-под земли по
всему полю.
—
Что?.. Что происходит?!
Бедный
мальчик взвизгнул от страха, и яркий белый свет вырвался из окон, которые были
аккуратно и равномерно расположены вдоль поверхности объекта, распространяясь от
одного окна к другому с электрическим треском и изгоняющие тьму с поля боя. В
конце концов, вся площадь была освещена, как днем, и поднимающиеся колонны
превратили стоявшие ранее статуи в неопознанные обломки. Они поднимались из-под
земли, вытягиваясь, как ветви какого-то проклятого древа, их окна беспорядочно
мерцали ярким белым светом.
—
О.…! А-а-а-а-а-а!
Даже
сейчас они продолжали расти во всех направлениях, лес из безразличного бетона,
который разрушал жизнь земли.
—
Я... Я должен рассказать взрослым!
Подхватив
своего лучшего друга под мышку, Ютта собрался с духом и бросился бежать, но из-под
земли одна за другой продолжали вырываться колонны, как будто следуя за ним.
—
Ва-а-а-ах!
Колонны
преследовали перепуганного Ютту, пока, наконец, заостренная стальная балка не
зацепила подол его рубашки и не оторвала его от земли.
—
Папа, помоги мне!
Когда
Ютта зажмурился, охваченный ужасом, мимо его щеки пролетела стрела и с
невероятной силой вонзилась в белую бетонную стену.
—
А-а-а-а-а-а!
Стрела
пробила трещину в прочном материале колонны, и когда проволока, прикрепленная к
стреле, размоталась, в поле зрения появилась фигура в красном, его плащ
развевался на ветру.
—
Биско!
—
Держись крепче, Ютта!
Биско
взмахнул луком, сильно ударив им по балке, прежде чем взвалить мальчика на
спину и снова прыгнуть в ночь, подальше от все еще растущего бетона.
—
Убирайся... Прочь... С... Моей... Территории!! —зарычал Биско, натягивая лук в
воздухе.
Его
изумрудные глаза мерцали, а золотые искорки мягко стекали с его губ, словно
язычки пламени. Недавно изготовленный лук в его руках заскрипел от напряжения,
и в порыве цвета, который распространился от рукояти, форма цвета индиго
сменилась мерцающим золотом.
Это...
Пожиратель Ржавчины Биско!
Треск
тетивы прозвучал как выстрел в ухе Ютты, и стрела Биско прочертила красную
полосу в небе, прежде чем вонзиться в кубовидный объект. Затем это был всего
лишь вопрос нескольких мгновений, прежде чем Ютта услышал взрывы, и сияющие Пожиратели
Ржавчины вырвались из толстых бетонных стен и начали цвести по всей их
поверхности. В мгновение ока грибы полностью поглотили объект, который на
мгновение напрягся, прежде чем поддаться сокрушительной силе грибов и упасть на
землю в облаке пыли и щебня.
—
Что за чертовщина? — пробормотал Биско, опуская Ютту на землю.
Затем
он повернулся и выстрелил в последний раз, превратив весь рой кубоидов в Пожирателей
Ржавчины. Даже когда Биско наблюдал, как грибы поглощают их, лицо его
оставалось мрачным.
Это
был враг, превосходящий все, что он когда-либо видел.
—
Белые... коробки? У меня от этого мурашки по коже. Что, черт возьми,
происходит?
—
Биско, под тобой! — раздался голос его напарника.
Услышав
его предупреждение, Биско снова поднял Ютту и отскочил назад, как раз в тот
момент, когда стрела Мило попала в то место, где он только что стоял. На месте
попадания стрелы возникла россыпь грибов, пожиравших кубовидный объект, который
только начал прорастать у ног Биско. Даже после атаки Мило куб продолжало
расти, пока он не раскололся надвое от напряжения, рухнув в облаке пыли. Пока
Биско наблюдал за смертью таинственной формы жизни, Мило приземлился рядом с
ним.
—
С мальчиком все в порядке? Слава богу! — сказал он.
—
Мило, что это за белые башни? Какой-то новый вид грибов?
—
Я не знаю...! Но они выглядят точь-в-точь как офисные здания.
—
Офисные здания? Ты имеешь в виду, типа тех старых зданий, которые показывают в
шпионских фильмах? С чего бы им расти в деревне Хранителей?
—
Понятия не имею, Биско. Но мы должны поторопиться! Наши сражаются с ними и в
южной части города! На нас что-то напало!
—
Хорошо! Акутагава-а-а!
Через
несколько секунд тень огромного стального краба пронеслась над разрушенным
зданием, прежде чем с грохотом приземлиться рядом с тремя мальчиками. Ни
секунды не колеблясь, Биско и Мило вскарабкались в седла и ускакали, а Ютта
крикнула им вслед:
—
Иди за ними, Биско! Убейте их своими Пожирателями Ржавчины!
—
Ютта, хватай других детей и тащи их в дом старейшины! Ты понял?! — крикнул в
ответ Биско.
—
Понял!
Маленький
мальчик отдал честь вместе со своим дорогим другом, молодым крабом Нацуме,
когда Биско, Мило и Акутагава помчались, чтобы присоединиться к битве.
На
вершине небольшого холма Биско остановил Акутагаву и оглядел разрушительную
сцену внизу.
—
Черт возьми… Моя деревня...! — выругался он, скрипя зубами.
То,
что всего несколько минут назад было погружено в празднование, теперь было
заполнено такими же офисными зданиями, с которыми он только что столкнулся,
резкий белый свет, льющийся из их окон, стирал оранжевое зарево пожаров. Лес
зданий прорвался сквозь каждую хижину в поселке и продолжал распространяться
даже сейчас, превращая деревню в безжизненный бетон.
—
Кто это сделал?.. И почему? — спросил он. — Зачем кому-то делать такое?..
Биско…
Мило
посмотрел в дрожащие нефритовые глаза своего партнера, который дрожал от
ярости. Отбросив жалость в сторону, он похлопал своего друга по плечу и
улыбнулся.
—
Не имеет значения, кто это… Мы отправим их восвояси, верно, Биско? Вперед!
—
...Да!
Пламя
гнева все еще бушевало в нем, но после слов Мило Биско снова почувствовал
решимость, и он взял в руки поводья Акутагавы и направил его навстречу новому и
таинственному врагу, который пытался испортить эту праздничную ночь.