Глава 5 — За границей комфорта

Сознание погрузилось в мутный сон, сшитый из сотен разных фрагментов, словно лоскутное одеяло. Самые опасные моменты битвы сменялись радостью побед и редких эпизодов предсмертных хрипов её врагов, шёпот заклинаний Казала под рёв Дургоя.

Но теперь с угрозой покончено. Гоблинов в её лесу больше нет.

Кружка за кружкой, она пьёт. Образы размываются и сливаются: лица гоблинов тают, звуки их стонов и криков затихают.

Очередная кружка... и теперь вокруг лишь она, кружка, стол, и пустые глазницы черепа Алисы, смотрящие на нее. В наступившей тишине, в глубине разума, пронеслось:

“А что дальше?”

Она остановилась, поставила кружку на стол. Её палец неуверенно ударил по черепу Алисы. Пустые глазницы не отвечали.

“А действительно.” – прошелестело в голове. Ни картинок, ни планов. Только пустая белизна незнания.

Перед глазами вспыхнул образ её пещеры. Место, ставшее убежищем от дождя, переполнено костями, смердит смертью , гнилью и ядом. Оно стало слишком тесным, а лес скучным, знакомым до тошноты.

Она помотала головой. Образ пещеры растаял и вместо него бескрайняя во все четыре стороны непроглядная чаща, теряющаяся вдали. Она смотрит на горизонт и перед ней встал вопрос: Есть ли что-то другое? Что там, за лесом?

.

.

.

Потом пробуждение.

Тяжёлое и вязкое. Она открыла глаза и увидела незнакомый потолок. Нос подсказал – это место, где спал Дургой. Здесь всё пропитано его запахом, в том числе и кровать, заваленная шкурами, на которых она проснулась.

Она протяжно потянулась и широко улыбаясь. Она отлично выспалась, триумф победы всё ещё греет внутри, а самоуверенность струится из её тела. Девочка чувствовала себя все властной хозяйкой леса, которой всё по зубам.

Она встала с кровати и, ещё раз потянувшись, вышла из комнаты.

Все двери были раскурочены в щепки, столы в главном зале перевёрнуты, тарелки с едой и кружки с питьём разбросаны, а на чудом устоявших стульях усажены трупы.

Глядя на это, перед глазами всплыло воспоминание её пьяного кутежа, а вслед за этим и вчерашние вопросы.

Она сбросила со стула труп и села на его места. Вопрос: “Что дальше” встал как кость в горле. Бодрость мгновенно улетучилась, сменившись тоской. Она нервно стучала когтем по колену, пытаясь придумать хоть что-нибудь.

Но кроме охоты и сна ничего не было. Она с рыком злобы вскочила со стула, топнула босой ногой по полу и, схватив стул за спинку, швырнула в стену. Тот с грохотом разбился, а девочка пошла на выход, сжимая кулаки и давясь от досады.

Недалеко от выхода был воткнутый в труп меч Дургоя. Она схватила его за ручку и с хрустом вырвала его из туши.

Теперь это её меч.

Выйдя во двор, она заметила пепелище, что осталось от лачуг и палаток маленьких гоблинов. Вокруг черных угольных пятен лежали обугленные трупы. Частокол всё ещё тлел, испуская тонкие струйки сизого дыма.

Запах по непонятной причине так знакомого горелого мяса заставил вспомнить ещё одно воспоминание. После того, как всё жаренное и вкусное мясо было съедено со стола, она по запаху пошла внутрь большого дома.

Проходя в зал, она заметила висящее над огнём мясо. Оно шипело и так же вкусно пахло. Значит, вот как оно делается? Надо просто сунуть мясо в пламя?

Она вышла наружу и, увидев факел, бросила его в палатку. Огонь перекинулся на неё, разгорелся и в огонь была брошена туша гоблина, но сильный ветер раздул пламя и перекинул его на соседние палатки и лачуги. Постепенно половина двора была объята огнём.

Она не знала, как тушить огонь, не поняла разницы между подвешиванием над углями и бросанием в огонь, и это привело к тому, что все её кулинарные эксперименты превратились в уголь.

Глядя на это, к ней пришло вчерашнее разочарование и понимание того, что нужно научится делать мясо более вкусным. Только где?

От воспоминаний в горле появилась горечь. Она высунула язык и провела по нему пальцем. Подушечка оказалась чёрной. Вот откуда этот вкус!

Она осмотрелась и обнаружила рядом с собой бочку с дождевой водой. Она подошла к ней и окунула в неё голову. Утренняя прохлада тут же отогнала все остатки сна, освежающая влага проникла в открытый рот, утоляя жажду и смывая все отвратные вкусы.

Высунув голову из воды, она залезла в бочку всем телом, оставив меч стоять рядом. Ей хотелось избавиться от всей налипшей грязи, что источала неприятный запах, нервируя нос. Пахло так сильно, что даже сладкий запах будущей добычи где-то вдалеке терялся в этой вони. Так нельзя!

Она яростно соскребала грязь, потом вдруг замерла, завороженно наблюдая, как черные струйки растворяются в воде. Сунула руку глубже, взбила пену из сажи и засмеялась тихим, булькающим смешком, наблюдая за пузырьками. Потом снова принялась скрестись, но уже с меньшим рвением.

Когда последний кусок грязи отвалился, она вышла из бочки и встряхнулась, словно собака, разбрызгивая капли по округе с мокрых волос и тела. Былая лёгкость её тела вызвала улыбку. Мерзких запахов от неё самой больше не было. Она будет мыться чаще.

Более менее обсохнув, она схватила меч и направилась на выход.

Её ждет лес, её ждет то, что сокрыто за ним. Она закинула меч на плечо и пошла в противоположную от своей пещеры сторону.

.

.

.

Лес был одинаковым и скучным, потому что уже до безобразия знаком. Спустя долгое время она вышла к тропе – тоненькой полоске земли посреди травы. Она шла в обе стороны бесконечно далеко, прячась в чаще. У девочки загорелся огонь в глазах.

Она некоторое время металась между тем, чтобы пойти налево или направо. Она пошла налево, разрываясь от нетерпения поскорее встретится с чем-то интересным.

Тропа вывела её к деревянной хижине, стоящей на самом краю леса. Она была как в лагере гоблинов, только ровнее и с каменной трубы на крыше валил дым. Рядом с ней стояла небольшая пристройка и совсем маленький домик – будка. Недалеко стояли стойки с натянутыми шкурами, корыто с водой, лавочка и тонкий домик из которого на весь лес распространялась вонь испражнений.

А за этим домом было что-то необычное. Вдалеке, там, где уже почти не было деревьев, стояли десятки домов. Рядом с ними были золотые луга, стояли ветряные мельницы, между домами гуляли странные рогатые звери, птицы, лысые кабаны и со всем этим ходили люди.

Она спряталась в кустах, наблюдая за этой картиной. До носа доносились вкусные запахи, чем-то напоминающие запах недавно съеденной Алисы, незнакомый запах свежей выпечки и знакомый запах выпивки.

Уши слышали множество голосов. Какие-то были звонкие, другие хриплые и тихие, одни кричали со злостью, другие с радостью. Ей хотелось пойти прямо туда, в скопление нового и интересного, но… вдруг там может быть опасно? Нужно сначала осмотреться тут.

Она осторожно выбралась из кустов и подкралась к дому. Обогнув угол, ей попалось окно, в которое она без раздумий посмотрела.

Внутри она обнаружила стоящую в углу кровать, белую каменную печь, с висящей на ней утварью, стоящую посреди комнаты, а рядом с ней стол с двумя стульями. Возле печи лежала лежанка, на которой спала большая собака, и сложенные поленья.

Под потолком были развешаны гирлянды из сушёных грибов. На стене рядом с дверью висели крючки на которых была повешена одежда, стоял красивый боевой топор и пыльный ковёр.

Прямо напротив окна, повернувшись к нему спиной, стояла огромная фигура со светлыми волосами. За его спиной висели ножны с мечом. Одет он был в простую деревенскую одежду и штаны. На поясе закреплены несколько мешочков. Прямо перед ним была дыра в полу, в которую он пристально смотрел.

~ Серьёзно? — пробурчал он.

~ Да вот те крест! — раздалось из дыры в полу. — Сам… Кьхеее… Видал. Пол лагеря сгорело, одни трупы… Тьфу, чтоб тебя!…

Через несколько мгновений оттуда вылетел завернутый в ткань кусок мяса. А еще через мгновение появилась новая фигура. Уже немолодой суховатый охотник. На его лице было несколько шрамов, изрезающие редкую седую бороду. А на голове были коротко стриженые седые волосы.

~ Ну… Фух… вот. — сказал он, вытирая пот со лба. — Я и не рискнул заходить. Мало ли какая нечисть могла учудить. А я и не молодой уже.

~ Может, война за территорию?

~ Вряд ли. — седой мужчина скрылся под полом. — У трупов рядом со входом раны были от когтей. Это я уж точно тебе сказать могу.

~ Ну и хорошо. Больше гоблинское отродье не будет сувать свой горбатый нос в нашу деревню.

Неожиданно собака подняла голову и уставилась прямо на окно. Её морда оскалилась, и она издала рык.

Фигура у люка тут же резко обернулась, положив руку на меч, и яростным взглядом посмотрела за стекло. Девочка едва успела спрятаться, прижавшись к стене.

~ Чё там, Эрвин?

~ Псина твоя видимо белку какую увидела. Вот и зарычала.

~ Бывает… Э-э-эх! — послышался тяжелый удар. — А вот шкуры, как и заказывал.

И передай Марте, что это был последний раз. Если денег нет, пусть ноги раздвигает.

~ Спасибо, передам.

Девочка потеряла интерес к прослушиванию и проползла под окном в сторону сарая.

Она схватилась за дверь, потянула на себя. Не открылась. Она обошла его со всех сторон и, заметив приоткрытое окно, с трудом протиснулась внутрь.

В сарае было множество бочек, стеллажей и полок. Он был захламлён различными интересными вещами: инструментами, стройматериалами, капканами, цепями и многим другим, что было непонятным и необычным.

Она схватила молоток, покрутила его в руках, пощупала, оценила вес, понюхала. С размахом влупила им о верстак. На дереве осталась небольшая круглая вмятина.

Отложив его в сторону, она взяла цепь. Она звенела при каждом движении и напоминала девочку змею. Потянула её в стороны, желая порвать, и потерпела в этом неудачу. Она швырнула её в сторону. Та с громким шумом упала на пол.

Под самым потолком она заметила что-то блестящее. Она подпрыгнула, пытаясь дотянутся, но её рост был слишком мал, а полка слишком высоко.

Она взобралась на верстак, случайно сбросив с него несколько звонких гвоздей ногой, и, оттолкнувшись, прыгнула к полке. Она зацепилась за него когтями и, едва смогла взять блестящую диковинку, она с громким грохотом рухнула на пол вместе с полкой и всем её содержимым.

Собака в доме громко залаяла, послышались настороженные возгласы и грохот открывшейся двери. Тут же донеслись приближающиеся шаги и металлический звук взведения арбалета.

Придя в себя через несколько мгновений, девочка фыркнула, выплюнув пыль и, скинув с себя заваливший её мусор, взглянула на вещицу. Ей оказалась небольшая круглая серебряная монетка, зажатая между пальцев. На ней был кто-то изображён. Человек? Гоблин?

В целом, не важно. Главное что теперь это её монетка, она приятная на ощупь и необычно блестит.

Она вскочила из-под завала и метнулась к окну. Но едва она просунула голову, дверь сарая открылась.

~ Стоять, ворюга! — прокричал Эрвин.

Девочка вздрогнула и судорожно попыталась протиснуться наружу, но у неё не вышло. Она остановилась и, с трудом вытащив голову, посмотрела на стоящих в двери людей. В их руках было оружие, но смотрели они как-то странно. Не зная, чего ожидать, она отошла к дальней стене, сжимая в руке свой меч.

Эрвин посмотрел на человека рядом с собой.

~ Эта… Твоя что ли, Адельмар?

~ Нет, не моя. И смотри! — он тыкнул пальцем. — Белая, как покойник! И когти!

Эрвин осмотрел её с ног до головы. Глаза широко распахнуты, зрачки сужены до тонких полосок, когти впились в рукоять меча, пальцы другой руки крепко держат монетку. Вокруг был хаос – сарай полностью разгромлен.

~ Что за хуйня? – Эрвин опустил арбалет.

Девочка глубже прижалась к стене. Губы приподнялись, обнажая острые клыки. Она ощущала ловушку. Дверь заблокирована, окно слишком узкое. Остается только драться и шипеть.

~ Тихо, тихо… — сказал Эрвин, не столько ей, сколько Адельмару и собаке, которая все ещё рвалась откуда-то сзади.

Он повернул голову на охотника и буркнул:

~ Метнись за мясом.

~ Чё? Ворьё подкармливать?! Совсем ёбнулся?! Пристрели её уже на хуй!

~ Бога своего побойся! За милостыню в рай попадёшь.

Адельмар цокнул языком и, развернувшись, пробурчал:

~ Язычник. Она тебе клыки в горло ночью…

Спустя долгую минуту Адельмар вернулся с куском свежей оленины в руках.

~ На, и пусть подавится. — прохрипел он, ткнув Эрвину в грудь мясом.

Эрвин тяжело вздохнул и, взяв мясо, осторожно, чтобы не спугнуть, сделал неглубокий, плавный бросок. Полоска мяса упала на пол посреди сарая, ровно на полпути между ним и ею.

~ Вот. Бери и уходи. Поняла? У-хо-ди.

Он сделал шаг назад, к двери, отодвигая раздраженного Адельмара локтем.

~ Путь свободен. Вали, пока я добрый! — буркнул охотник из-за спины Эрвина.

Девочка не двигалась несколько томительных секунд. Её взгляд метался от Эрвина к мясу, от мяса к окну, от окна к зажатым в руках мечу и монетке. Инстинкт самосохранения боролся с инстинктом атаковать и желанием обладать. Но мясо…

Оно пахло та-а-ак вкусно…

Внезапно, как выпущенная тетива, она метнулась к мясу. Ловко зажав его в зубах, она рванула к окну. Она проскочила в него с кошачьей ловкостью, даже не задев раму и, поднимая клубы пыли, исчезла в кустах за углом сарая.

~ Ответь мне, нахера?! — послышался крик Адельмара.

~ Так должно быть. Увидишь.

.

.

.

.

Эрвин ушел по тропе, водрузив на плечо набитую мясом и шкурами сумку. Девочка проводила его взглядом, дожёвывая угощение, а после, выйдя из кустов, последовала за ним.

Он знал о преследовании, но не подавал вида. Преследовательница держалась от него на безопасном расстоянии.

Спустя время он вышел к деревне, расположившейся между холмов и небольшой рекой. Его слегка покосившийся дом был на самом крае и чуть в стороне от поселения, но был ближе всех к хижине охотника.

Вокруг него не играли дети, не ходило зверьё. Участок вокруг дома порос травой и сорняком. Некоторые окна наглухо заколочены. У него тоже был сарай и нужник, как и у охотника, но в явно более плохом состоянии.

Девочка осталась стоять за деревом. Она пялилась на скопление домиков, нос дрожал, ловя десятки новых запахов. Оттуда доносились необычные звуки – крики, смех, мычание.

Так много всего! Но пока страшно подходить ближе.

Эрвин вошёл в дом, бросив на неё пристальный взгляд, означающий для неё только одно. Он знал о ней.

Долгие часы она наблюдала. Следила за мелькающими то тут, то там людьми, за стайкой гусей, перегоняемых во двор к вечеру, к дворовым собакам, что перекрикивались между собой. За домом Эрвина.

Постепенно солнце село за горизонт.

Она встала с земли и вышла из кустов, направившись в сторону хижины охотника.

.

.

.

.

.

.

К середине следующего дня она вновь стояла у окна, прильнув к стене, оценивая обстановку внутри дома. Там было пусто.

Охотник ушёл ещё утром вместе с собакой. И, видимо, вернётся не скоро. Он не возвращался уже долгое время.

Она обогнула угол и подошла к двери. Их открытие всё ещё проблема. Особенно если она заперта. Она толкнула её плечом и та, естественно не поддалась. Она внимательно её осмотрела и, обнаружив длинный засов-брус, вложенный в скобы, она с трудом вынула его.

Дверь под собственным весом открылась во внутрь.

Войдя внутрь, она осмотрела свои владения, словно хозяйка. Потом рванула внутрь, подчиняясь порыву.

Она схватила первое, что попалось под руку. Этим оказалась сковородка – она стукнула ей о пол, завороженно слушая вибрирующий *дзынь*. Бросив её, она подняла голову наверх.

Увидев гирлянду грибов, она подпрыгнула и взмахом когтей, срезала верёвку. Сушеные грибы рассыпались по полу. Девочка подобрала один и раздавила пальцами. Он порвался с небольшим чавком. Она сунула его в рот. Вкус грибов, до этого землистый и сырой, теперь был другим, более вкусным. Подобрав ещё гриб и ещё, она съела их, перед этим раздавив.

Далее она хватала, играла и осматривала всё, что попадалось на глаза. Было интересно, почему перина такая мягкая – вспорола подушку когтем и выпотрошила мягкие перья, создав снежную бурю в комнате. Сунула руку в печь. Внутри таилась черная сажа. Вынув чёрные руки, она несколько секунд посмотрела на них и с интересом размазала черноту по белой печи ладонью. Ковёр скрутила в рулон и прокатила по полу. Дровами посбивала всю висящую утварь, словно упражняясь в метании.

Наигравшись, она вдруг вспомнила, зачем вообще сюда пришла.

Взгляд метнулся к щели в полу. У люка была ручка. Девочка подцепила её когтем и, покрепче ухватившись, подняла люк. Спрыгнув в подвал, она увидела стеллажи с обёрнутым в ткань мясом и обмотанные верёвкой рулоны шкур и кожи.

Тут было сыро и очень холодно. Она быстро схватила первый попавшийся огромный кусок мяса, что был как треть её тела, и выбралась наружу. Не возвращая ничего на место, она рванула в лес.

.

.

.

К вечеру из леса с добычей на плече вернулся Адельмар вместе со своей собакой.

Усталость после охоты мгновенно испарилась, когда он увидел распахнутую настежь дверь своего дома. Кипящая волна гнева прокатилась по спине.

~ Нет… Нет-нет-нет-нет! — прошипел он, срывая арбалет с плеча. Пёс, почуяв ярость хозяина, бросился вперёд с оглушительным лаем, врываясь внутрь.

Картина, открывшаяся Адельмару, заставила его оцепенеть на мгновение.

Он бегло осмотрел хаос, творящийся внутри, не веря в то, что видит. Но когда он увидел распахнутый люк, сердце бешено заколотилось.

Он ринулся к подвалу, который уже обнюхивала собака, бегло спустился по лестнице и посмотрел на запасы.

Его худшие опасения подтвердились. Полка, где лежал самый ценный, огромный кусок копчёной оленины оказалась пуста. Мясо, которое он коптил неделями и должно было прокормить его и пса половину зимы и принести хорошие деньги украдено.

Его лицо побагровело, а глаза налились кровью. Он выскочил из погреба, не видя хаоса. Это личное оскорбление, разорённый дом и украденное благополучие.

~ СУКА ! ЕБАНАЯ ПАДЛА БЛЯТЬ! — прокричал он, выбегая на улицу.

Там, вдалеке, с угощением в руках, по тропе шёл Эрвин. Он сжал кулаки и быстрым шагом подошёл к нему.

~ О, Адель! Я как раз к те… — не успел он договорить, как охотник схватил его за воротник и со всей силы ударил его по лицу.

Эрвин отшатнулся от удара, едва не выронив угощение. Схватившись за щёку, он поднял глаза на разъярённого Адельмара, у которого из ушей едва не шёл пар.

~ ПРИКОРМИЛ, БЛЯТЬ! СПАСИБО! — завопил он, брызгая слюной.

~ Адель, остынь… — начал Эрвин, поднимая руку, но охотник был неумолим.

~ ОСТЫНЬ БЛЯТЬ?! МОЙ ДОМ РАЗГРАБИЛИ К ЕБАНОЙ МАТЕРИ! МОИ ЗАПАСЫ… — теперь удар в лицо получил охотник.

Следом другой удар – в живот, прямо в солнечное сплетение. Адельмар скривился от боли, согнулся и упал на колени. Эрвин склонился над ним и, сев на корточки, сказал:

~ Во-первых перестань вопить как свинота. — его голос и взгляд изменился. Теперь они излучали пронзительный холод, заставивший Адельмара побледнеть. — Во-вторых твои запасы украл дикий зверь. Я здесь причём? Я ЛИЧНО что тебе сделал, чтобы ты вымещал свою злобу на мне?

~ Кхе… Кхе… — Адельмар пытался схватить воздух ртом, пока Эрвин смотрел на него холодным взглядом.

Пёс, наконец преодолев шок, бросился на защиту хозяина с визгливым лаем, но Адельмар прохрипел:

~ Фольк… Сидеть!

Пёс остановился, продолжив рычать, а охотник, сев на землю, пытался привести дыхание в порядок, с ненавистью смотря на Эрвина. Тот устало вздохнул и осмотрелся по сторонам. Свидетелей вокруг не было. Точнее…

Тех, кто мог бы рассказать. За всем этим, улыбаясь, наблюдала белая девочка, свесив ноги с ветки. Боль Адельмара щекотали ее нутро приятным холодком. Ей хотелось, чтобы Эрвин ударил его ещё несколько раз.

Он быстро отвёл от неё взгляд.

~ Вставай. Пойдём, посмотрим, что там у тебя.

Адельмар с трудом встал и, кивнув, пошёл к дому.

Войдя внутрь, Эрвин присвистнул, оценивая беспорядок вокруг. Он сел на корточки рядом с разбросанными перьями и, взяв одно в пальцы, покрутил его.

~ М-да… Похозяйничала она у тебя.

~ Тц... “Похозяйничала”. Блядота мелкая сломала всё, что можно.

~ Дверь закрывал?

~ Я на идиота похож? – процедил Адельмар.

~ Ясно. Ну, если только на засов, то она не кабан. Сам понимаешь. Ума, как видишь, вытащить засов хватило.

~ Хочешь сказать, что я сам виноват?

~ Ну… Отчасти. Я думаю, её бы и сотня замков на двери не остановила.

~ Блять. И что прикажешь мне делать? Стражу нанимать?

~ Не боись. Если взялся приручать, то буду отвечать. Верну я тебе убытки, но чуть позже. Придёшь завтра со свежей головой. И в целом-то, кроме мяса то потери обратимы.

~ Хм?

~ Перья можно собрать, подушку заштопать. Печь можно отбелить, утварь просто развесить. Грибы не такая потеря. Осень скоро и грибов будет столько, что хоть весь потолок увешай. Хоть по щепкам твою хату не разобрала, да?

~ Очень смешно. Старика без заработка и еды на зиму, считай, оставили, а он смеётся! Безбожник!

Адельмар сел на пол рядом со сброшенной утварью и принялся её собирать, развешивая по крючкам.

~ Ты так и не сказал, зачем. — повесив сковородку, сказал он.

~ “Со скуки” подойдёт?

~ Со скукой любая баба справляется. И проблем с ней меньше.

~ Я люблю с характером.

~ Оно, блять, видно! Только почему я от этого страдаю?

Развесив утварь на место, он спустился в подвал, чтобы оценить полный размер потерь.

~ Ты просто не пользуешься успехом у женщин. Хотя… то, что она почтила старого хрыча своим вниманием, хоть и своеобразным, уже в каком-то роде успех.

~ Иди в пень, Эрвин! Помоги лучше с последствиями твоей ответственности.

~ Хе-хе. — он встал и начал собирать по полу перья. — Ладно, не ворчи.

.

.

.

Спустя долгие часы уборки Эрвин ушёл к себе домой. Время уже было поздним и совсем скоро наступит ночь.

Существо, превнёсшее в размеренную деревенскую жизнь немного хаоса, следовало по пятам. Она, как и вчера, остановилась на границе, у того же самого дерева, провожая Эрвина взглядом.

Он вошёл в дом, повесил меч на крючок рядом со входом, снял сапоги, поставив их рядом и прошёл внутрь.

Его дом внутри был более аккуратным и престижным, чем снаружи. Три комнаты и коридор, соединяющий их – неслыханная роскошь для обычных селян. Обычно это одна или максимум две комнаты: общая, совмещающая в себе кухню, общую спальню и даже ремесленный уголок, или детская, которая, как ясно по названию, предназначена абсолютно для всех детей семьи. А их, как всегда это и бывает, слишком много для одной комнаты.

И в отличие от обычных крестьян, у него есть собственная спальня и комната, что уже долгое время не используется. Но по всей видимости, скоро ему придётся провести там уборку.

Он вошёл в спальню. Внутри стоял шкаф, набитый одеждой и в глубине которого сверкал старый доспех. Двуспальная ухоженная кровать с мягкими подушками. Тумбочка с небольшим идолом и письменный стол, заваленный письменными принадлежностями.

Сев за стол, он взял книгу в кожаной обложке, защищавшей её от влаги и лежащей прямо перед ним. Это был дневник или, скорее, записная книжка. Он открыл её и начал перелистывать страницы.

Записи старых путешествий, битв и авантюр постепенно сменялись бытовыми проблемами и, открыв книгу на последней сделанной записи, он макнул перо в чернила и начал выводить руны.

“27 Августа

Сегодня… (Надо будет придумать имя) учудила погром у Адельмара. Покормить её не получилось, так она стащила огромный кусок мяса. Теперь из-за этого я в долгу. Завтра попробую ещё раз и начну обучать языку. Какое слово лучше подойдет? Может, моё имя? Или “нельзя”? Может ли она в принципе говорить? Ну, в ближайшие дни пойму. “

Сделав новую запись, он дал чернилам высохнуть и закрыл дневник, отложив его в сторону. Зевнув, он встал из-за стола и, сняв с себя верхнюю одежду, лёг спать, укутавшись одеялом. Усталость тут же обрушилась на него, вогнав в сон так, словно удар чем-то тяжёлым по затылку.

.

.

.

.

.

.

.

.