Глава 3 — Награда героя - смерть

Она летела сквозь кусты и заросли, не видя препятствий, и с возросшей скоростью стремительно приближалась. Усталость не приходила, даже пробежав огромное расстояние, а дыхание было ровным.

В один момент сработал инстинкт, заставив её резко остановиться и, влетев в кусты, спрятаться. Всего через пару секунд до ушей донесся звук ломающейся ветки и несколько новых запахов: пот, сырая кожа, что-то едко кислое, мерзкое и гнилое.

Девочка раздвинула заросли руками и увидела, как в небольшом удалении от неё, между деревьями, шныряют низкие зелёные длинноухие силуэты. Сначала она увидела двух, затем за ними появилось ещё трое, а затем пятеро. На них были надеты шкуры, кожаные одежды, на головах капюшоны, а на ногах ботинки. В руках они держали луки, копья и дубины. Это был отряд гоблинов, блуждающих по лесу по неизвестной причине.

Но в голове девочки уже роится мысль: “Это МОЯ территория!”, что вырывается наружу через злобный оскал и сведенные брови.

Но нападать сейчас она не решилась. Затаив дыхание в кустах, она позволила им пройти дальше, и, когда шайка гоблинов ушла на достаточное расстояние, девочка вышла из кустов и пошла по следу.

Спустя какое-то время недалеко раздался протяжный вой. Гоблины остановились, разбрелись по лесу и продолжили движение в сторону шума. Несколько минут ходьбы, и гоблины рванули вперёд.

А девочка тем временем наблюдала издалека, спрятавшись в листве. Вдалеке видела, как носатые существа напали на зверя. Одни бросились на него с копьями, другие стреляли из лука. В конце недолгой битвы олень упал замертво, убитый копьем, воткнутым в сердце. Несколько мгновений лесную тишину сменили победные возгласы, стук оружия и улюлюканье.

Четверо из них подошли к телу. Самый старый из них, имеющий на своём лице длинную бороду и с торчащими из капюшона оленьими рогами, снял с пояса кинжал и прокричал что-то на своём языке. Недалеко от туши он лезвием нарисовал на земле круг, внутри три треугольника и сложил посередине пирамидку из камней, найденных рядом.

Старик встал на колени недалеко от круга, следом на колени попадали остальные. Несколько минут была тишина, пока старый гоблин не встал и не вскрыл тушу оленя. Из брюха он достал внутренние органы и сложил их на пирамидку и треугольники. Затем все четверо подошли к телу и водрузили его на свои плечи. После этого вся толпа развернулась и пошла назад.

Девочка смотрела на это странное, непонятное и долгое действие, испытывая лишь досаду от промедления. Однако в то же время была страшно заинтересована и застигнута врасплох.

«Зачем? Почему? Что значит?» – вопросы крутились в голове. Гложущее любопытство боролось с досадой за задержку, выражаясь в царапании ветки когтями. Этот странный “танец” вокруг мёртвого оленя завораживал новизной.

Перед тем, как продолжить преследование, девочка вышла из кустов и подошла к кругу. Рассмотрев его поближе, она не получила ответов на свои вопросы. Зато с радостью заберёт себе чужой труд. Взяв с каменной пирамидки оленье сердце и за несколько укусов съев его, она облизнувшись и проследовала за гоблинами.

.

.

.

Ближе к ночи гоблины привели девочку к источнику дыма. Это была небольшая деревня, огороженная частоколом и несколькими перекошенными вышками. Внутри было множество палаток из шкур, шалашей из всякого мусора и даже один неплохой, по сравнению с остальными постройками, дом, сделанный из срубов деревьев. Между ними шныряли сотни зелёных силуэтов. Одни были такого же роста, как и девочка, наблюдающая за этим зрелищем, а другие были в два, а то и в три раза выше.

Гоблины подошли к неуклюжим и дырявым воротам, завопили что-то на непонятном языке и через минуту, когда ворота открылись, они, с тушей на плечах, вошли внутрь.

Когда вход закрыли, гоблины оставили девочку наедине со своим недоумением. Она просто смотрит на деревню, вопросительно склонив голову, заинтересованно наблюдает, прислушивается и оценивает.

Через некоторое время, когда стемнело, внутри лагеря все силуэты попрятались и затихли внутри своих убежищ. На вышках произошла смена, а девочка расположилась на ветке поудобнее и просто изучала, запоминала и наблюдала за деревней.

.

.

.

Утром всё стало таким же, каким было вечером. Гоблины проснулись, в деревне началась суета, кто-то зажёг огонь и готовил, другой ремонтировал своё жильё. Ближе к полудню все они собрались в деревянном доме и пропали из виду девочки на целый час. После этого они вышли из деревни и, поделившись на группки, разбрелись в разные стороны. На удивление девочки, вышли только маленькие гоблины, а высокие остались внутри.

Низких она видела и знает, что они уходят охотиться, а вот что делают высокие, ей неизвестно. Но с этого расстояния ничего не разглядеть, а подходить ближе страшно. На вышках всё еще стоят часовые.

Проанализировав ситуацию, её охватили тоска и обида. Плотная стена запахов – пота, гари, гнили, незнакомой металлической остроты – давила на сознание, сбивая фокус. Инстинкт рисовал картины множества копий, летящих из каждой тени. Она не знает, чего ожидать от зеленокожих. Но в то же время что-то внутри требует сиюминутного нападения.

Девочка осмотрелась. Маленькие гоблины уже скрылись в чаще, а это значит, что сейчас можно безопасно спуститься. Тихо приземлившись недалеко от кустов, тут же в них влетела, затаившись.

Раздвинув ветки руками, она начала смотреть на часовых на вышках, выжидая того момента, когда часовые отвернутся или покинут посты.

.

.

.

Ждать пришлось долго, но в она дождалась: один из часовых отвернулся, разговаривая с кем-то внизу, а второй начал спускаться по лестнице, зевая. В ту же секунду девочка вылетела из кустов и за секунду добралась до стены. Прижавшись к ней спиной, девочка осторожно подползла к воротам и взглянула в дыру.

Внутри она увидела лишь пустые “улицы”, посреди которой увидела четырёх гоблинов. Двое из них уходили к себе домой, а другие два шли им на смену.

Девочка захотела войти, надавила всем весом на ворота, они прогнулись вовнутрь, но не открылись. Шум привлёк внимание часовых. Один из них, схватив копьё, осторожно направился к воротам, крича что-то остальным. Девочка, прижавшись к тени стены, замерла. Гоблин подошел вплотную к дырявой створке, прильнул к одной из щелей... и, не увидев ничего подозрительного, плюнул и что-то буркнул своим. Через минуту раздался скрип лестниц — зелёные стражи продолжили подъем.

Скрип прекратился — оба на своих постах. Девочка подняла голову наверх. Там, прямо над стеной, из вышки торчит привлекательная, беззащитная шея. Цель смотрит вдаль, не видя ничего под собой. Она не могла отвести взгляд, а всё тело свербило от желания.

Сжав ноги со всей своей новой силой, она оттолкнулась от земли так сильно, что земля немного просела. Дополнительно оттолкнувшись от стены, оставив небольшую вмятину на частоколе, девочка за секунду оказалась на одном с гоблином уровне. Едва его силуэт мелькнул в поле зрения, когти уже впились ему в шею. Она схватила его за гортань и, уже падая вниз, рванула его за собой. Они рухнули на землю под стеной. Еще до того, как враг успел ахнуть от удара, ее рука сжала его горло — глухой хруст оборвал все звуки.

Но едва они коснулись земли, как над ухом девочки со свистом пролетела стрела. Девочка обернулась, второй страж, стоящий на соседней вышке, уже натягивал вторую стрелу, вопя что-то невнятное. Не раздумывая ни секунды, девочка схватила труп и понеслась от стен. Еще несколько стрел пролетели рядом, до того как успела спрятаться в чаще.

Отбежав на достаточное расстояние, она перешла с бега на легкий шаг и, довольная своим успехом, получив немного тепла и радости от убийства, пошла к себе в убежище.

.

.

.

Всё еще влажный воздух проникал в нос. Среди запахов сырой земли, мокрой древесины и листьев пробивался совершенно другой – её запах, смешанный с кровью волка и собственного пота. Это был не просто запах или ориентир. Он придавал холодный, зарытый глубоко под землю, пронизанный корнями дуба, уют.

Вернувшись, она сняла со входа бревно и вошла внутрь. Шкура волка и скелет уже начали неприятно пахнуть, и вокруг них роились мухи, но девочка не придала этому значения. Швырнула труп недалеко от своей лежанки, сама села рядом.

Облизнувшись, схватила жилистую зеленую руку и, с хрустом оторвав её, сделала укус. Сначала мясо показалось ей жестким и каким-то слизистым. Его запах был тошнотворным, а кровь словно была с гнильцой.

Но немного распробовав, она почувствовала что-то странное. Сладкое, с приятным холодком и дающее огромное количество сил за один укус. Вкус напоминал сок малины, но был тягучим, как смола.

Эта странность немного сгладила ощущения, превратив их из “отвратного” в “съедобное”. Девочка не знала, что это было. Однако из-за этого странного вкуса он был съеден полностью и за один присест.

Облизнувшись и слизав кровь с пальцев, девочка окинула взглядом останки. Её взгляд зацепился за снаряжение, что носила её добыча, а ныне сложена в кучу неподалёку. Со спины с трудом, она сняла лук, с бедра был снят колчан со стрелами, на груди были ножны, из которых торчал нож. С не меньшим трудом сняла всю одежду: сыромятные штаны и кожаный плащ с капюшоном.

Она достала из колчана длинную, тонкую и странную, по её мнению, палочку, на конце которой был верёвкой закреплён острый камень. Она покрутила стрелу в руках, ощупала каждый сантиметр, попробовала её на прочность, надавив на неё пальцами. От этого она с лёгкостью надломилась. В голове промелькнула мысль о бесполезности. По сравнению с прошлой палкой, эти тоненькие никуда не годяться.

Она перевела взгляд на лук. Взяв оружие и закрыв на мгновение глаза, чтобы вспомнить, встала на ноги. В голове вспыхнула сцена того, как второй гоблин держал эту изогнутую палку, как он натягивал нить, как тонкая палочка помчалась в её сторону. Она видела всего секунду, но ей показалось это достаточным.

Открыв глаза, она достала из колчана вторую стрелу и прижала её к деревянной основе лука. Схватившись за стрелу и оттянув тугую нить, прицелилась в стену напротив и отпустила. Но выстрелить не получилось. Стрела в последний момент соскочила, тетива ударила стрелу, отправив её вправо, и дополнительно ударила о запястье, оставив красную полосу.

Стрела с звонким звуком упала на пол в нескольких метрах от девочки. Её глаза медленно перевелись сначала на след на запястье, а затем на стрелу. Лицо расползлось в улыбке, а горло выдавило из себя смесь смешка и раздражённого фырканья.

Она наклонилась и достала ещё одну стрелу, вновь вложив её в лук. Вторая попытка закончилась ровно так же, как и первая, вновь оставив красную полосу. На третий раз, уже будучи раздражённой неудачами, девочка слишком сильно натянула тетиву. Плечи лука не выдержали и треснули. Оружие пришло в абсолютную негодность. Девочка просто разжала руки, и обломки рухнули на землю. Колчан со стрелами были отброшены в самый дальний угол её убежища, где наверняка останутся навсегда.

Она вернулась к куче, сев рядом. В ней всё ещё много чего интересного. Например, нож в ножнах. Она схватила его рукоятку и вынула. Это был клинок плохого качества, сделанный из кривой, покрытой сколами и вмятинами от долгого использования стали, а деревянная рукоятка перемотана полосками кожи.

Не найдя ничего более подходящего, она провела лезвием по своему запястью. Кожа без труда разошлась в ране с кривыми и рваными краями, обнажив плоть. Рядом с этой раной прошлись когти. Идентичный результат. Разве что от когтя рана получилась с идеально ровными краями. Уже через мгновение раны затянулись, не оставив и следа.

Девочка не знает, зачем ей это, если есть когти. Немного подумав, но так и не поняв, когда он пригодится, она вложила нож в ножны. Она отбросила его в другой угол, сделав мысленную пометку «чуть менее бесполезно».

И наконец одежда – последний её трофей. Сыромятные штаны, ремень и кожаный плащ. Грубая, с множеством швов от старых дыр, в некоторых местах протёртая, но одежда. С трудом, пару раз запутавшись в рукавах, она надела его задом наперед. Он идеально подошёл на её тело, но капюшон полностью перекрывал обзор. Походив пару минут кругами, она сделала свой вердикт. Плащ со штанами были отброшены в тот же угол, что и нож.

Закончив с трофеями, девочка осмотрела своё убежище. Взгляд зацепился за череп волка, в дырах которого с характерным звуком копались опарыши и жужжали мухи. Сценка не вызвала у неё ничего, кроме раздражения от появления непрошеных гостей.

Она схватила череп и, прихватив до кучи несколько костей, вышла наружу. Сбросив их недалеко от входа, она вернулась внутрь, чтобы взять новую партию костей. Несколько ходок, и трупы вместе с остатками трапез были вынесены на улицу, создав что-то, напоминающее кладбище. Однако на месте трупа осталось черное, как смоль, мокрое пятно, что источало мерзкий запах.

Не найдя решения, она просто накрыла его шкурой и спокойно улеглась спать.

.

.

.

Ближе к утру она уже сидела на ветке дерева, наблюдая за тем, как просыпаются гоблины. Сегодня девочка намерена понять, насколько сильны её враги

Зеленые коротышки вышли из деревни и начали делиться на группы. На её лице появился оскал, глаза сузились, а по телу прошла дрожь от нетерпения. Взгляд бегал по толпе, выискивая слабости. Она видела морщинистых и покрытых шрамами, у некоторых оружие держалось на добром слове, кто-то прихрамывал на одну ногу или пальцы на одной из рук не сгибались. У кого-то провисла тетива.

Когда жертвы, поделившись на группы, разошлись во все стороны, она выбрала себе цель. Девочка хотела испытать сильнейших. Гоблины в том отряде были именно такими. Они хоть и постоянно ругались между собой, толкались и чуть не начинали драку, но ей не помешало это выбрать их целью.

Облизнувшись, она спрыгнула с ветки. Бесшумно коснувшись земли, девочка, словно призрак, последовала за отрядом.

Спустя время, когда они ушли на достаточное расстояние от деревни, девочка остановилась. Прижавшись спиной к шершавой коре, она втянула воздух, ловя запахи. Кроме её запаха и запахов десяти гоблинов больше ничего не было. Рот приоткрылся в предвкушении. Никто не придёт им на помощь.

Быстро, но тихо подойдя ближе, окинула зеленокожих взглядом. Страшный треск веток — и белый силуэт вырвался из кустов. Гоблин тут же развернулся на шум, вскрикнув от испуга, но красные глаза были последним, что он увидел. Кулак со страшной силой влетела ему в висок. Череп жутко щёлкнул, а тело отшатнулось, через несколько секунд дёрнулось и обмякло, шлёпнувшись на землю.

Глаза тут же метнулись в поисках новой цели. Они смотрели на неё ошарашенно, не веря ни в её существование, ни в смерть соплеменника. Всего мгновение, и девочка… Отступила.

Она двумя мощными прыжками отпрыгнула сначала от трупа, а затем за дерево. Следом донесся треск кустов – девочка метнулась в чащу, заходя с другой стороны. Через мгновение донесся шорох и хруст ломаемых веток, стремительно удаляющийся вглубь леса.

Гоблины переглянулись между собой. Их глаза метались по округе, они перекрикивались и бродили, не зная, что делать. Один из них, что носил амулет с кругом и треугольниками на шее, взял на себя ответственность. Крикнув что-то, остальная группа, под его громкие команды, скучковалась недалеко от трупа.

Они сбились в плотное кольцо, выставив копья и дубины наружу, спинами к центру, где лежал труп. Всматриваясь в окружающий лес, они прислушиваются, ища намёк на присутствие врага.

Девочка сидела в кустах, наблюдая за реакцией группы на её нападение. Глаза выискивали уязвимости и новые возможности для атаки, а лицо выражало самый настоящий восторг.

Выждав некоторое время, девочка вышла из своего укрытия. Крадясь от одного дерева к другому, она подбиралась всё ближе. Найдя точку, прижалась к земле, собралась и рванула вперед.

Она вырвалась из кустов, вылетев прямо на строй. Всего секунда, и девочка уже замахивалась когтями. Враг успел лишь вскрикнуть, и на его груди появилось пять глубоких разрезов. Едва девочка нанесла удар, как тут же вновь оттолкнулась ногами, чтобы отпрыгнуть назад. С таким же треском, с каким и появилась, девочка скрылась в лесу.

Кто-то вскрикнул, услышав треск, но было поздно. Кровь уже обильно заливала грудь из глубоких ран, а раненый громко вопил от боли. Всего мгновение, один резкий крик лидера, и рядом стоящие затащили его в центр строя, а остальные сомкнули строй.

Видя эту картину, внутри начал биться охотничий азарт, а инстинкт требовать убить всех. Мечась какое-то время между любопытством и кровожадностью, она сделала выбор. Больше никаких проверок. «Испытаю их до конца! Сломаю!»

С диким оскалом, растянутым до ушей, обошла строй с другой стороны. Гоблины уже начали потихоньку отходить в сторону деревни, бросив труп, но помогая раненому.

Добыча убегает, — пронеслось в её голове, разогнав инстинкт охотника. Вылетев из-за дерева на огромной скорости, она тут же полоснула одному шею. Не дожидаясь ответа, ударила вновь, вогнав когти в бок его соседу. Секунда, и девочка, вырвав когти, отошла назад, предчувствуя контратаку. Копья рванулись вперед, но пронзили лишь воздух — она уже отпрыгнула.

Но она не стала прятаться. Просто остановилась в нескольких шагах от строя, демонстративно слизывая кровь с пальцев. Их ужас, мучения, агония двух раненых и их полная беспомощность сводят её с ума, вызывая жар и эйфорию до дрожи.

Неожиданно для неё, крики и вопли сменились чем-то новым. Всхлипы — видимо, самый молодой, что и получил рану в боку, от звериного ужаса и страха смерти или, может, от боли, начал плакать. Сначала это привело её в замешательство, но через мгновение тело отреагировало само — по спине прошли мурашки, а внутри всё начало заливать жаром. Это новый уровень удовольствия.

Гоблины переглянулись, по строю пошли шепоты, и через мгновение на их зеленых лицах проступил багрянец ярости. Один из них с диким воплем вскинул лук и, натянув тетиву, выпустил стрелу.

Девочка среагировала мгновенно, выставив перед собой руку. Дистанция была слишком малой для уворота. Стрела пробила её ладонь, а наконечник вышел с обратной стороны. Она вырвала стрелу из руки, и рана тут же заросла новой плотью. В этот же момент остальные лучники сделали выстрел. Девочка прижалась к земле и рванула вперед. Стрелы пролетели над её головой.

Навстречу ей тут же вышли разъярённые копейщики. В её сторону вылетело копьё. Девочка среагировала, отклонившись в сторону, тут же второе — она поймала его рукой и потянула на себя. Враг не смог удержать оружие в руках, и девочка, сменив хват, убила его, пробив остриём грудь.

Через мгновение она уже отпустила копьё и с широкого замаха поразила когтями ближайшего гоблина. Когти прошлись по правому плечу, прорубив мышцы и отделив их от кости. Следом пнула его ногой в грудь, отправив его в небольшой полёт. Он влетел в соседа, что был за его спиной, и сбил его с ног. И тут же отпрыгнула азад, почувствовав одновременную опасность со всех сторон.

Стрелы со свистом пролетели недалеко от неё, однако гоблин, что хотел незаметно ткнуть её копьём, раздосадованно цокнул языком.

Тут же его лицо скривилось, и, выпятив грудь, он начал что-то орать, гневно смотря на девочку. Она лишь склонила голову на бок от недоумения.

Остальные сделали шаг вперёд, кто-то вложил в лук стрелу, но тут же были остановлены. Тот коротышка, что секунду назад кричал на девочку, взмахнул копьём, преграждая путь. На его шее висел тот самый амулет.

Он повернул голову к толпе, яросто выкрикнул что-то, и по толпе прошлись недовольные возгласы, что вновь были прерваны таким же звонким криком. После него гоблины кивнули и сделали шаг назад. Они отошли к нему за спину, подобрали раненых и начали отходить в сторону деревни.

Глаза девочки сузились, она напрягла мышцы и рванула чуть в сторону от этого странного крикуна, но тот с яростным криком преградил ей дорогу и нанёс молниеносный укол копьём.

Она едва успела затормозить и отклонить туловище назад, чтобы избежать удара. Остриё копья остановилось недалеко от кончика её носа. Отпрыгнула ещё до того, как копейщик нанес второй удар, что смог проткнуть лишь воздух.

Она взглянула на него: сильный и мускулистый. На его лице читается невероятная решимость, в глазах нет ужаса – лишь ярость. Стойка не имеет уязвимостей. Его одежда и оружие не отличается от остальных, но почему-то чувствует исходящую от него опасность.

Взглянув ему за плечо, она увидела убегающих в заросли гоблинов с ранеными на плечах. Они бросили его тут умирать. А он остался и не боится.

От злости, вызванной побегом её добычи и тем, что ей смеет мешать один никчёмный враг, она сжала пальцы в кулак. Когти пробили ладонь, пустив немного крови. Её красные глаза, что вернулись на смельчака, заставили того нервно сглотнуть слюну.

Дождавшись, когда его сородичи скроются в чаще, он яростно закричал, бросившись в атаку. Он за несколько секунд провёл целую серию уколов и режущих ударов, от которых она с лёгкостью увернулась, однако все её попытки перейти в контратаку разбивались ещё на старте.

Гоблин бил так быстро и часто, что вынуждал её быть в обороне. Он, игнорируя усталость, продолжал бить, а она прыгала вокруг него, специально едва уворачиваясь от каждой атаки.

В один момент он смог настигнуть её. Почуяв ее уверенность, он внезапно сменил ритм. Видя его отчаяние, она намеренно замедлила уворот, подставив голень под скользящий удар. Легкая царапина затянулась мгновенно, но этого хватило, чтобы в его глазах вспыхнула надежда.

Однако его силы не бесконечны. С каждым ударом он замедляется, дыхание становится тяжелее, а лицо обливается потом. У неё таких проблем нет. Она изматывает его, тратя при этом минимум сил, а её играющая манера уклоняться – издёвка, что постепенно выводит её врага из себя.

Заметив брошенное копьё у ног, она в движении наклонилась, схватила его левой рукой и, когда враг рванул вперёд, подставила оружие навстречу, одновременно отклоняя корпус от его удара.

Наконечник врага пробил её древко, переломив его пополам и едва не задев её. Гоблин, шатнувшись вперёд от инерции промаха, на мгновение раскрыл шею. Не дав ему опомниться, она, молниеносно рванув с оставшимся обломком, вонзила его в шею.

Кровь тут же полилась из горла, покрывая собой древко и, касаясь её пальцев, стекала на землю. Но на его лице была улыбка, а взгляд, теряющий фокус, был устремлён туда, куда скрылись сородичи. На её лице появился румянец и ухмылка. Резко провернув копьё в ране, наслаждаясь каждым мгновением, она вытащила оружие.

Он рухнул на землю. Почти мёртвые глаза встретились с её холодным, но довольным красным взором. Перед тем, как умереть, он попытался прохрипеть что-то похожее на шутку. Не дожидаясь последних слов, она добила его, когда тот издал смешок, вогнав ему копьё в основание черепа.

Взглянув на труп, в её голове не укладывалось: почему он улыбался, умирая? Почему он остался? Почему не сбежал?

Стояла над телом она недолго. Вместо ответов в груди закипела новая волна ярости. Они сбежали. Её добыча ускользает. Удовлетворения от одной смерти было недостаточно. Нужно больше. Нужно настигнуть.

Она бросила трупы и трофеи. Её взгляд устремился в сторону, куда скрылись гоблины. Прижавшись к земле, она, со скрежетом в зубах и тихим стоном, полным злобы, рванула вдогонку.

.

.

.

Гоблины, что уже некоторое время бежали по лесу, метались взглядами, их движения были резкими, отрывистыми. Запах страха, горя и чего-то острого, похожего на ярость, витал вокруг них густым облаком. Слышались прерывистые всхлипы, сдавленные ругательства на их гортанном языке – все говорило о только что пережитом кошмаре и потере.

Надежда – всё, что позволяет им двигаться вперёд. До деревни осталось совсем ничего.

И тут – белый ураган, сметающий всё на своём пути, зашумел за их спинами. Они пришли в ужас. Они ускорили шаг, не оборачиваясь – они знали, что пришло за ними. Осознание поражения лидера пришло сразу.

Несколько воинов, оскалившись в последней ярости, развернулись с оружием. Остальные ускорились. Новая жертва, вдохновленная лидером.

Девочка приблизилась, замахнулась когтями, в мгновении от удара дубиной увернулась, схватила гоблина за руку и, применив всю силу, оторвала его зеленую конечность. С хриплой яростью она отшвырнула кусок мяса и ударила врага в лицо, проломив ему череп.

Смахнув мозг с руки, она, увернувшись от стрелы, рванула к лучнику. Тот успел перезарядиться и едва не выстрелить – девочка выбила лук из рук ударом ноги, превратив кисть в кровавое месиво. Выхватив стрелу из колчана, она вогнала её в шею и, схватив его за одежду, швырнула в дерево. Зелёная тушка разбилась о ствол, оставив кровавое пятно.

Третий атаковал безрассудно – словно поверив в собственное бессмертие. Его копьё стремительно приближалось к девочке. Она пригнулась на бегу, пройдя под остриём. Вогнав когти в пузо, потянула их наверх, раздирая гоблину живот. Из раны тут же посыпались органы, а враг рухнул на землю, скорчившись в недолгой агонии.

Остался лишь один и два балласта у него на плечах. Она стремительно нагнала их и загородила им дорогу. Те встали в ступоре, мысленно уже приняв смерть. Одним мощным ударом, пробившим грудь почти насквозь, лишила жизни раненого в плечо гоблина.

От удара у самого боеспособного отвисла челюсть. Она схватила её и, потянув вниз, оторвала её вместе с куском шеи.

Раненый в бок, заливаясь слезами в истерике, рухнул на землю, зажмурив глаза. Девочка схватила его за шею и подняла над землей. Недолго думая, она бросила его в дерево. Тот шмякнулся о ствол, удар выбил воздух из лёгких. Но без травм.

Он поднял мокрые глаза. Его тело напряглось в ожидании удара, взгляд безумно метнулся в поисках когтей. Он явно ждал конца. Вместо этого...

Белое Чудовище просто стояло над ним. Её алые глаза смотрели сквозь него, будто оценивая что-то вдалеке. Она... отвела взгляд? Сделала шаг назад. Ещё шаг. Её поза была странно... расслабленной.

Он замер на мгновение, его дыхание перехватило. Потом, с диким, хриплым всхлипом, он резко вскочил — инстинкт выживания, сильнее страха и боли, дёрнул его мышцы. Он рванул прочь от кошмара, в сторону спасительного запаха деревни, не оглядываясь, выжимая из израненного тела последние соки и зажимая рукой рану на боку.

Девочка медленно повернула голову, следя за его бегством. Выждала время, дала ему фору и ложную надежду, а затем, не спеша, пошла следом.

Когда гоблин уже думал, что смог оторваться, в его спину прилетел удар. Девочка нагнала слишком быстро и полоснула его когтями. Неглубоко, не желая убить. Скорее подгоняющий удар. Он всхлипнул, обернулся — белая бестия вновь стояла, провожая его взглядом.

Через минуту история повторилась, но теперь рана была серьёзной. Одним чётким ударом она повредила ногу. Гоблин продолжал движение, но теперь хромал. Затем была рана на руке — конечность повисла, лишившись мышцы, что поддерживала её.

В очередной раз она повалила его на землю и, схватив того за волосы, медленно, с садистским наслаждением, вонзила коготь в его глаз. Она медленно ковырялась им в глазнице, пока глазное яблоко не было превращено в кашицу. Лишив его зрения на одну сторону, она, как ни в чём не бывало, отошла в сторону, позволяя продолжить побег.

И когда гоблин наконец добрался до деревни, он не мог ходить. Лишь ползти, подтягиваясь на одной искалеченной конечности. Лишённый зрения, измученный и покрытый синяками и сотней порезов. Он потерял сознание сразу же, как часовые заметили его присутствие.

А девочка спряталась в лесу и, смотря издалека, наблюдала за происходящим. Внутри засуетились и выбежали из деревни, тут же начав помогать искалеченному соплеменнику. Это её вызов — ответ на тот, что бросил ей гоблин-лидер.

Тело содрогалось от садистской лихорадки, каждый нерв пел от экстаз. Глубокий, хриплый вдох вобрал запах паники, доносившийся от деревни. Губы растянулись в улыбке, обнажая длинные клыки, а в алых глазах плясали холодные искры торжества.