Глава 3 — Спокойной ночи и мирного сна

«Формально все организации, так или иначе связанные с Лиеухань, остаются в списке членов Общества Избранных. На деле же вследствие инцидента с «пророчицей» Каодай и её ложными показаниями по делам нескольких сотрудников Совета Безопасности (см. база данных дел Национальной Кампании 1387 года Нового времени о дезертирстве некоторых сотрудников) общий процент веры в конкретно эту богиню стремительно падает, а последователи покидают церкви и культы, что влечёт за собой понижение процента уважения в том числе и в самом Обществе. Согласно любительскому опросу, проведённому Сатия Интерспейс ТВ в прошлом году, в Современности любые истории о Лиеухань, так называемой Всемогущей, становятся национальным фольклором и/или мифологией у более чем семидесяти процентов населения системы Бунмэй и Самраджия. В системе Вавилон фигуру Лиеухань вычеркнули из списка богов и прировняли к вымышленным историческим личностям около сорока трёх процентов исследовательских организаций, занимающихся восстановлением документации о Старом времени…»

Сведения о Лиеухань

Источник высокой надёжности; информация подтверждена как официальная на саммите директоров Совета Безопасности 1483г. Современности

- Да. Сплошное разочарование, - носогубные складки у неё сморщились, как у старой карги. – Но от Фукумото большего и нельзя было ожидать.

Ребёнок плакал. Красный младенец, новорожденное чудо клана. Глаза его сияли бледным голубоватым светом в те моменты, когда он открывал их, чтобы посмотреть вокруг себя, ища мать. Но несмотря на такие упорные молитвы своему покровителю и бесчисленные попытки кровосмешения единственный избранный Хакаринимо, воплощение совершенной праведности, Каодай не устроил.

Она не могла видеть его, но уже знала, что ждёт ребёнка. И будущее это было не самым привлекательным.

- Да вам не угодить, леди.

Сиплый голос Каодай способна была узнать из тысячи таких же. Это был Вильям Бонд, слуга Совета безопасности, как она его называла. Сторожевая псина.

- Даже не видя младенца, вы вдруг решили, что он ни на что не годится. Знаете, клан Фукумото пожертвовал всеми рамками морали, чтобы породить его на свет, - в голосе послышалась насмешка. – Маленький избранный стал сыном сестры и брата.

- Это объясняет, почему в клане состоят одни уроды. Их суждения о принципах выбора богов поражают своей отдалённостью от правды.

Каодай говорила серьёзно и совсем не шутила.

Тишина, стоящая в родовом имении Фукумото на планете Суфу-Ай-Эй, близ города Новая Идаиса, заставляла её напрячься, чтобы не пропустить ни одного лишнего звука. Она знала, что планеты из этого ряда не входили ранее в число свободных в системе Бунмэй, что вызвало упадок уровня образованности населения в Современности, и даже сейчас здесь орудовали тысячи преступных организаций. Поэтому поместье находилось за тремя воротами, однако половина комнат камерами не оснащалась.

- И всё же, Фукумото не было суждено оправдать наши надежды, - продолжила она. – Всё, что они делают – гордятся своим высоким статусом и наживаются на процветающем на Суфу беззаконии. Хакаринимо никогда такого не одобрил бы.

- Ага, как там говорят? Две руки, приученные к труду, сделают больше, чем тысяча, сложенные в молитве?

- Не это имелось ввиду.

- Ну, а что же тогда?

Женщина выдохнула. Если для Вильяма этот звук стал обычным шелестом, то Каодай он заслонил все остальные – слишком громкий, слишком резкий. Трещал паркет, сыпались пылинки с тумбочек. Ребёнок плакал, но даже этот шум отошёл на задний план.

- Рождаясь, избранные не плачут. Боги берут на себя страдания матери и дитя.

Она провела по глазам ребёнка рукой, и тот резко замолк.

- Если Хакаринимо этого не сделал, может быть только два варианта. Либо он мёртв, либо младенец не был избран. Но есть и третий – Фукумото ошиблись и пошли на опасную сделку, которая могла стоить их ребёнку жизни.

- Что вы хотите этим сказать?

Трение пиджака, шорох рубашки, стук ботинок о деревянный пол. Дыхание Вильяма Бонда в застывшей тишине оглушало. Оно было громким, прерывистым, и пахло тоже гадко – дешёвым табаком с Суфу-И-Эй, безалаберно выбранным парфюмом компании «Чунзан Аромо» и нечищеными зубами.

- Младенец был благословлён другим богом. Или богиней.

- Вам ведь всё равно никто не поверит. Зачем вы мне это рассказываете? Хотите напугать?

- Может, и так.

Запах усилился, шум дыхания стал громче. Она слышала, как стучало его сердце в груди, как бежала кровь по венам и артериям, как Вильям мигал и засунул руки в карманы. Шуршала ткань, натянулись нитки, растянулся вырез на пиджаке сзади. Прядь чёрных волос упала Бонду на высокий лоб с громким шелестом. Он нахмурил брови, глубоко вдохнул, а затем его противный, неприятный запах изо рта устремился прямо Каодай в нос…

- Пусть знания вам больше недоступны, но вам всё же следует открыть для себя, какие действия ведут к активации техник, запрещённых вашим телевизором, - сказала она. Затем Каодай развернулась, подняла голову, – шляпы на ней не было, а длинные волосы были собраны на затылке – и голос её изменился: - Скажи Фукумото, что их дитя родилось под взором Всемогущей. Среди них есть предатели.

Младенец сопел в люльке. Дыхание Вильяма Бонда затихло, пока вовсе не остановилось, а тело его рухнуло на пол, к ногам Каодай.

- Говоря о молитвах, мистер Бонд, не забывайте о том, кто даровал людям возможность молиться. А сейчас среди вас не наберётся и пяти сотен, готовых сложить эту тысячу рук в молитве.

Она шевельнула ногой, приподняв полы длинной фиолетовой накидки. Подошвы сандалий со скрипом обогнули тело Вильяма, бессознательно валяющегося на пыльном паркете, и Каодай исчезла в тёмном дверном проёме.

«Когда вы проснётесь, Вильям, единственной вашей целью станет рассказать правду. И вы расскажете её всем. Только после долгожданная смерть раскроет для вас свои объятия, потому что для жизни вы более не несёте пользы», - зазвенело в голове Бонда на повторе, но он не слышал этих чужеродных мыслей.

Камера тихо пискнула и заработала по-новой.

- Как, слышно?

Афина поправила гарнитуру, сунула наушник глубже в ухо.

- Да, нормально. Семь лет назад со связью здесь было тяжело, не думаю, что эту проблему решили… я могу пропадать иногда. Если что, просто переподключись.

- Знаю. Я недавно был на открытом собрании «Холл-линк», говорили, что на Тетткет не хватило времени. В этом году установят новые станции, где-то после фестиваля.

- Они так каждый год говорят! В этом году, в этом году, конечно, так я вам и поверю… Пока я жила в Генетейре, они тоже обещали провести техническое обслуживание, а в итоге до какой-нибудь Земли дозвониться получилось только через лет пять по местному.

- Ну, это же Нун. Тут не на что смотреть. Даже на Холбене населения больше.

- Нун – исторический центр Вавилона. Нельзя его так запускать.

- От отсутствия подключения к глобальной Сети ещё никто не умирал. Сейчас же всё более-менее нормально, так что не вижу повода для возмущений.

Она убавила звук. Сегодня ветра в пустыне не было, стоял штиль – тишина, как на кладбище.

- Да, но раньше было не очень. В общем, если соединение прервётся как-нибудь неожиданно, виноваты будут «Холл-линк», а не я. Пусть их уже оштрафуют, - недовольно заключила Афина. – Если после фестиваля я не увижу в Тетткете новых станций, я напишу жалобу на имя председателя Совбеза.

Трейдттор чувствовал, что от него ждут слов, но промолчал. У него не нашлось свободного времени продолжать бесполезный диалог о перемывании костей корпорации «Холл-линк», которая всего-то занималась вопросами мобильной связи между планетами и обеспечением Интернета.