Глава 3 — Без названия

В одном из античных прибрежных городов, на многолюдной улице, где с утра до вечера сновали люди и грохотали колёса повозок, запряжённых лошадьми, по вымощенной камнем дороге бежали двое — юный Солар и его подруга. День выдался солнечным, ничем не примечательным, но для Солара он казался по-особенному счастливым. Они легко лавировали в толпе, непринуждённо переговариваясь о чём-то сокровенном, понятном лишь им двоим. Девушка вдруг улыбнулась:

– А давай наперегонки — до причала? Кто проиграет, тот исполняет желание победителя.

И, не дожидаясь согласия, сорвалась с места.

– Юанта, подожди! – крикнул он ей вслед, но она уже мчалась вперёд, увлечённая азартом. Солар бросился за ней, однако телом он был слабее.

Осилив едва ли не сотню шагов, Солар остановился, согнувшись и уперев руки в колени. Пот стекал по его вискам и падал на нагретый солнцем камень. Юноша смотрел, как капли медленно испарялись, не оставляя следа. Он поднялся по ступеням у входа в какой-то магазин и встал повыше, чтобы осмотреть толпу. Девушку с пепельно-седыми волосами было трудно не заметить. Но в тот же миг одна из повозок резко затормозила — лошадь встала на дыбы прямо перед Юантой. Девушка оказалась на земле, и на её лодыжке уже проступал багрово-фиолетовый кровоподтёк. Встревоженный возница спрыгнул с повозки и бросился к ней.

На лице Юанты мелькнул испуг, но едва извозчик приблизился, оно озарилось светлой улыбкой, которую выдавала лишь лёгкая гримаса боли.

– Ай-яй-яй, простите, дяденька! Я вам дорогу перебежала, – смущённо проговорила она, почесав затылок.

– Ты встать-то сможешь? – Он протянул ей руку. Она ухватилась за неё, поднялась, но левая нога подкосилась, и девушка едва не рухнула вперёд.

– Юанта, ты как?! – Солар, взъерошенный и запыхавшийся, стоял в стороне и видел, как она, прижавшись к груди возницы, силилась скрыть боль. Собравшись, Юанта вновь улыбнулась — беззаботно и легко — и сделала шаг назад.

Тогда Солар опустился перед ней на колени, поднёс ладонь к её ушибленной лодыжке, и из его руки полился тёплый свет. Фиолетовый оттенок кожи медленно уступал место здоровому бежевому цвету.

Юноша поднялся.

– Спасибо вам… что остановились, не задавили мою подругу и… и за то, что попытались помочь.

Возница и все зеваки, столпившиеся вокруг повозки, рухнули на колени, прижимаясь лбами к земле.

– Прости нас, апостол! – молили они, и голоса их дрожали от страха. Так было всегда. Где бы он ни появился, стоило лишь проявить дар – люди либо разбегались, либо падали ниц, повторяя этот унизительный ритуал.

– Прости, Юанта… – прошептал Солар, и грудь снова сжала острая боль. Он так надеялся, что однажды его примут как обычного человека, перестанут бояться… но не здесь, не в этой стране. Он сжал ладонь подруги.

– Уйдём отсюда, – сказал он, низко опустив голову, словно прося прощения у неё за всё, что только что произошло.

В одно мгновение всё исчезло — люди, животные, звуки, даже свет. Наступила абсолютная, давящая тишина и тьма. Чиж стоял один посреди чёрной пустоты, пытаясь осмыслить происходящее, но не успел. Прямо перед ним возник огромный экран — точно такой же, как в старом кинотеатре, куда он ходил ребёнком. Из него ударил ослепительно-белый свет, и Чижа стремительно затянуло внутрь.

В главном зале храма Солар восседал на троне из чёрного эбенового дерева, инкрустированном драгоценными камнями. На нём была белая риза с глубоким капюшоном, скрывавшая тело целиком. Перед ним, стоя на коленях, застыла юная дева — сегодня она достигла совершеннолетия. Она и её мать были постоянными прихожанками, приходившими воздать почести богу ночи. Но этот день был особенным: день ночи. Этой ночью свершится ритуал, и для неё он станет последним.

Девушка сидела, склонив голову, и на её лице читался экстаз. Солар поднялся и приблизился к ней. Он протянул руку тыльной стороной ладони; она благоговейно поцеловала её. Тогда Солар опустился перед ней на одно колено и прошептал почти в самое ухо:

– Ты действительно готова к этому, Ника? – В его голосе звучала горечь. Но взглянув в её глаза, полные фанатичного восторга, он понял: спрашивать было бесполезно. Все они здесь — одержимые, и вера — единственное, что наполняет их жизнь. И от этого Солара мутило. Его тошнило от всего, что было связано с этим культом.

Он резко поднялся и покинул главный зал, не оглядываясь.

Чиж снова оказался в пустоте. На этот раз его накрыла та же волна эмоций, что и Солару, вызвав приступ тошноты. Он инстинктивно прижал ладонь ко рту, пытаясь подавить рвотный позыв, но вдруг осознал: тела у него нет. Здесь он был лишь сгустком сознания, парящим в бездне. Позади вспыхнул свет. Чиж обернулся — и в тот же миг его снова затянуло в мерцающий экран.

Солар открыл глаза. Он лежал на кровати, а перед ним — она. Та самая женщина с пепельно-седыми волосами, которые он знал лучше собственных. Её голубые глаза, наполненные любовью, смотрели прямо в самую глубину его души.

– Доброе утро, муж мой. Ты сегодня ночью метался. С того самого дня ты не можешь спать спокойно.

Она коснулась его щеки, и в её взгляде сквозь нежность проступила та самая боль, которую они оба старались не замечать.

– Давай сбежим. Далеко-далеко. И забудем всё.

Солар мягко взял её за руку и отвёл от лица.

– Не надо, – тихо сказал он. – Это невозможно. Ты знаешь.

Вечером того же дня

Солар возвращался домой после очередного служебного дня. Солнце клонилось к закату, когда он вышел на главную площадь. И замер.

Толпа ревела, скандируя одно и то же: «Казнить еретичку!» На деревянном помосте возвышался крест, а к нему была пригвождена Юанта. Палач в багровой храмовой робе взмахнул копьём и вонзил его ей прямо в сердце.

Юанта, собрав последние силы, подняла голову и увидела его. Солар стоял на коленях посреди площади, не в силах пошевелиться. Лицо его исказила такая боль, что, казалось, она разрывает его изнутри, слёзы текли по щекам. Она улыбнулась ему — последний раз. Её голова чуть качнулась и бессильно упала набок.

Толпа взорвалась ликующими криками, славя своего бога, а Солар закричал — дико, надрывно, отчаянно.

Внезапно на площади воцарилась тишина. Солар медленно поднялся с колен. Вокруг толпы взметнулось пламя — оно поглотило всех без разбора, и тело его жены исчезло в огне вместе с палачами и ликующей чернью.

Чиж открыл глаза и тут же закричал — громко, надрывно, выплёскивая наружу чужую боль. Он сидел в машине, вцепившись в собственную голову, и с глухим стуком бился лбом о руль. Слёзы градом катились по щекам, а внутри всё выло от невыносимой тоски.

– Остановись! Это был всего лишь сон, – голос Солара проник в сознание, отрезвляя.

Чиж обессиленно откинулся на спинку сиденья. Когда дыхание выровнялось, он выдохнул и сухо спросил:

– Что это было? Только не говори мне, что…

Он не договорил. Лицо его побелело — догадка уже родилась.

– Моё прошлое, – спокойно ответил Солар. – Отныне ты будешь видеть его чаще. Как и я — твоё. Наши сознания теперь переплетены.

– Значит, это и есть начало того самого восстания… – Чиж замолчал, не решаясь произнести вслух то, что уже понял.

Солар промолчал. И эта тишина была громче любого признания.

– За каждым городом было закреплено своё божество. Хоть на первый взгляд и казалось, что в нашем городе царили чистота, порядок и доброта, пока речь не заходила о религии, – Чиж завёл двигатель автомобиля. Тот зарычал, а из трубы повалил дым. Чиж посмотрел на компас, определил нужное направление и поехал на юго-запад. – Я не знаю, какие именно отрывки прошлого ты увидел, но, судя по твоему состоянию, это был момент начала мести. Когда кто-то слышал слова «еретик», «подношение» или другие атрибуты, служащие доказательством их веры, этим людям сносило голову.

Чиж вспомнил момент из второго обрывка – ту самую симпатичную девушку Нику.

– Как та самая Ника, которая отдала свою жизнь во имя веры. Хотя она была такой молодой. Можно сказать, только-только ступила на путь взрослой жизни.

– Да, и именно в такие моменты казалось, что наше общество далеко не разумно, как полагали учёные мужи.

– Ты ведь говорил, что уничтожил богов и положил конец эпохе божеств. Как тебе это удалось?

– Каждое божество питается силой веры. Чем больше и сильнее в него верят, тем могущественнее оно становится. Но если уничтожить источник его веры, оно теряет свои силы и становится равным смертному. Так я и одолел первого – и самого ничтожного.

Машина остановилась перед высокими воротами и длинным забором. Перед ними лежала гора трупов монстров. У ворот также стояла военная техника, часть которой была обращена в угли, а на воротах виднелись пулемётные установки. У техники находились вооружённые люди. Чиж вышел из машины и направился к ним.

Вооружённые люди мгновенно вскинули оружие, нацелившись на Чижа.

– Стоять! Кто таков? – нервно спросил один из солдат.

Чиж снял капюшон и маску.

– Привет, Топор. Давно не виделись.

– Опустить оружие! – скомандовал Топор.

– Ты бы знал, что тут было. Неожиданно открылись ворота, и оттуда повалилась куча монстров. Мы потеряли многих, но атаку отбили.

Топор увидел выражение лица Чижа – то самое, которое говорило о том, что он уже видел нечто подобное и знает, что это только начало. Но в глубине этих глаз теплился слабый огонёк надежды.

– Базу сожрали монстры. Отец оставил письмо — в нём говорилось, что Марк исчез за мгновение до того, как на убежище обрушилась орда.

Чиж тряхнул головой, словно стряхивая с себя тяжесть этих слов.

– Я могу пройти?

Топор молча коснулся рации, бросил короткую фразу в эфир — и через несколько секунд створки ворот, заскрежетав, поползли в стороны.

– Сегодня вечером, Чиж, пропустим по стаканчику. – Топор оскалился в широкой улыбке и изобразил пальцами рюмку. – Буду ждать в баре «У Зельды». Не опаздывай.

Чиж кивнул, и шагнул внутрь. За воротами раскинулся маленький, обжитый мирок: казармы с облупившимися стенами, жилые дома с тусклыми огнями в окнах, пара баров, откуда доносился приглушённый гул голосов. Он знал здесь каждый поворот — бывал в этом городке не раз. Но друзей не заводил. Разведчик, который может не вернуться с очередного задания, не имеет права привязывать к себе людей. Пока что удача была на его стороне.

Чиж остановился у невзрачного строения, ничем не примечательного снаружи. Внутри зиял тёмный проём лестницы, уходящей глубоко под землю — туда, где прятался штаб.

Подойдя к нужной двери, он постучал. За дверью раздался глухой грохот — явно кто-то рухнул со стула или зацепился за край стола. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась невысокая женщина лет тридцати с тёмными кругами под глазами — верными спутниками бессонных ночей. Её сонный, рассеянный взгляд скользнул по Чижу и в ту же секунду преобразился: усталость слетела, словно её и не было, а на лице вспыхнула широкая, искренняя улыбка.

Она распахнула дверь нараспашку и, не говоря ни слова, бросилась ему на шею.

– Постой, Анна, ты меня задушишь! – из его уст донёсся хриплый, молящий о пощаде голос.

Она разжала объятия, и он с глухим стуком рухнул на пол.

– У тебя, как всегда, железная хватка. Хоть и ростом не вышла! – прокашлялся он, потирая горло.

Анна стояла над ним, накручивая прядь волос на палец, и в глазах её плясали озорные искры.

– Прости, за последнее время столько всего случилось… Я просто слишком обрадовалась, что ты ещё с нами.

Она протянула ему руку. Чиж ухватился за неё, Анна потянула – с таким усилием, что лицо её покраснело до состояния спелого помидора. Чиж поднялся, и они прошли внутрь. Анна, незаметно от него, щёлкнула замком двери.

– Будешь что-нибудь пить? – спросила она, направляясь к небольшому столику.

– У вас ещё остался кофе? Мне запал в душу этот напиток. Каждый день о нём вспоминаю с того самого момента, как впервые попробовал.

Анна остановилась напротив него, оперлась на стол, чуть подавшись вперёд, и взглянула на него так, как глядят на долгожданное лакомство.

– А меня ты вспоминал? – с лукавой улыбкой спросила она, обвивая его руку своими пальцами.

Чиж неловко почесал щёку, и лицо его мгновенно посерьёзнело.

– Прости, – сказал он, мягко отодвигая её на расстояние вытянутой руки. – Сегодня я к тебе по делу.

Он достал из кармана флеш-накопитель.

– Я хочу, чтобы ты ознакомилась с этим и передала наверх.

Анна бросила короткий взгляд на накопитель, но руку не протянула.– Положи на стол, – ответила она суховато, уже отвернувшись к плите. – Посмотрю, как закончу делать напиток.

Чиж опустился на стул, стоявший у письменного стола, и бегло осмотрелся. В комнате царил полумрак – единственным источником света служила настольная лампа, выхватывавшая из темноты лишь небольшой рабочий участок. Над головой мерно гудел вентиляционный люк, гоняя прохладный воздух из комнаты наружу. На столе теснились монитор, мышка, клавиатура и целая стопка бумаг. Чиж бегло пролистал их – это был отчёт о недавнем происшествии.

Анна подошла к столу и поставила перед ним чашку.

– Молодой человек, а что мы тут делаем? – с хитринкой в голосе спросила она, присаживаясь напротив.

Чиж поднял на неё тяжёлый взгляд.

– Моя база тоже в тот день пыталась отбить атаку… но не справилась. На месте я видел следы крупных монстров – их не брали даже танковые снаряды. Но в твоём отчёте о таких тварях ни слова.

Анна отпила из своей кружки, поставила её на стол и покачала головой.

– На нас напали только полчища и искажённые. Но их было чудовищно много. Слишком много.