Глава 3 — Коллега

— О том и речь. Я прошу тебя объяснить, почему ты не удосужился сказать мне хотя бы слово. Извинения мне не нужны.

Тосия Сузуи пытался сосредоточиться на мониторе своего компьютера и переждать голос, доносящийся из коридора.

На экране открыто незавершенное электронное письмо с напоминанием деловому партнеру о завтрашней встрече. Подобные сообщения он отправлял каждому партнеру перед каждой встречей, поэтому по большей части в них использовалась стандартная заготовка. Он мог писать их с закрытыми глазами. Но этот голос в ушах мешал, и казалось, только из-за него он мог ошибиться.

— Нет, правда, какой это уже раз? Ты всегда извиняешься, говоришь, что в будущем будешь внимательнее, но в лучшую сторону не меняешься, так какой тогда смысл в твоих извинениях? Что ты сам об этом думаешь? Говори.

— Извините, — отозвался тоненький, смиренный голос.

Его было больно слушать, и Сузуи мог только делать вид, что сосредоточенно смотрит в монитор. Я ничего не слышу, ничего не замечаю, — повторял он про себя.

Раздался громкий вздох, который сказал даже больше, чем все предыдущие слова. И прозвучал он громче последнего выговора.

— Как ты вообще управлялся с задачами на прошлой работе? А живешь-то ты как?

— Извините.

— Я же сказал…

Сердце щемит.

Наверняка Сузуи не единственный, кому плохо от этого. Чуть ли не все в отделе слышат ругань, хотя и продолжают молча работать. Сузуи казалось, что он участвует в травле.

Он поднял взгляд и увидел, как его старшая коллега, Мацуми Маруяма, встает со своего места. Она пересекла открытый офис и вышла — не через дверь, через которую доносились крики, а через ту, что была на противоположной стороне.

— И ведь то же самое произошло на прошлой неделе, когда ты планировал встречу с магазином «Мидоримура», разве нет? Я предупредил тебя в прошлый раз, и мне совсем не хочется повторяться. По маршруту выходило так: сначала был «Акаия», затем, по логике, нужно зайти в «Мията Ликер» в том же районе, а уже потом — в «Мидоримура» в соседнем. Это бы уменьшило время в пути. Неужели до тебя не дошло, когда ты представлял поездку в голове? Мало того, тут даже голова не нужна. Ты записывал это в письме, которое отправил мне по электронной почте. И если даже так в твоей голове не возникло картины… ну, тогда дело не в недостатке воображения, а в простом безразличии, не так ли? Заставлять человека мотаться от одной станции к другой, потом обратно… Лично я считаю, что сила воображения ничем не отличается от доброты и чуткости. Я не прав?

Сузуи вовремя спохватился и не сказал: «Сейчас нет смысла прорабатывать это, разве не так?». К тому же на порядок посещений компаний могло повлиять не только расстояние, но и, например, наличие на месте контактного лица или управляющего. Время в пути от станции не стоило того, чтобы раздувать такую шумиху.

Сузуи бегло глянул и встретился взглядом с Хамадой, коллегой, сидящим напротив. Тот поморщился. Он явно разделял мнение Сузуи.

— Извините, извините, — повторял извиняющийся голос.

От этого безжизненного тона сердитый голос стал только громче.

— Мне нужны не извинения, а ответы. Помоги разобраться. Как ты дожил до этих лет?

Сузуи больше не мог этого выносить. Он встал и, как женщина до него, направился к дальней двери и вышел.

***

Как Сузуи и подозревал, Мацуми стояла у торгового автомата. Держа банку с подслащенным молоком, она улыбнулась ему.

— Привет.

— Здравствуйте, — ответил он.

Коллега указала на автомат и спросила:

— Чем тебя угостить?

— А, все нормально. Я сам…

— Не упрямься. Это единственная возможность для меня сыграть роль старшей на работе.

Мацуми было сорок три года. Ее ребенок учился в начальной школе, поэтому она редко ходила по барам и выпивала с коллегами. И то правда, у нее было очень мало возможностей угостить Сузуи.

Сузуи работал в этой компании третий год, а вот Мацуми была старожилом, ведущим специалистом во Втором отделе продаж. Это сделало ее вторым человеком после начальника отдела, но выглядела она моложе своих лет, и Сузуи изрядно удивился, когда узнал ее возраст. Мацуми была приветлива и щедра к новым сотрудникам, из-за чего все новенькие относились к ней тепло и уважали.

Купить Сузуи напиток — определенно не единственное, что она могла сделать для него. Каждый полагался на Мацуми и равнялся на нее. Она много раз помогала Сузуи, и он понимал, что задолжал ей по-крупному.

— Тогда я буду что-нибудь газированное. Ну, если вы не возражаете.

— Конечно. Пусть будет этот.

Мацуми опустила в щель монету и нажала на верхнюю правую кнопку автомата. Даже присела, чтобы достать бутылку.

— Спасибо огромное, — сказал Сузуи, принимая напиток.

— Что, тоже не мог больше вынести начальника Сато? — спросила она.

Наконец-то, подумал Сузуи. Его снедало желание поговорить об этом.

— Точно.

— Я уже сколько раз говорила ему, что ругать Дзина перед всеми — плохо как для Дзина, так и для нас, вынужденных все это слушать.

— Да уж.

Мацуми посмотрела на Сузуи. Он покрутил крышку от бутылки и продолжил:

— Я слышал от Хамады и остальных. Вы предупредили начальника, и он прекратил орать в кабинете. Теперь делает это в коридоре снаружи. Но его же все равно слышно.

— Забавно, а он считает, что тем самым проявил больше такта, — печально ухмыльнулась Мацуми.

Она явно хотела сыронизировать, только комментарий прозвучал скорее скорбно, чем язвительно.

Мысль о том, что с выговором, скорее всего, до сих пор не покончено, отбивала у Сузуи всякое желание возвращаться в отдел продаж. Поэтому он пошел с Мацуми в небольшую приемную, располагавшуюся рядом с вестибюлем. К счастью, там никого не было, и они сели вместе.

Он пришел в уныние.

Знал бы, что начальник отдела будет отчитывать людей, наметил бы какую-нибудь встречу снаружи на это утро, чтобы убраться из офиса. Теперь уже никуда не денется.

— Иногда я спрашиваю себя: почему он не возражает? Но, наверное, смысла в этом нет. Если начнет оправдываться, начальника это только разозлит.

— И должность у начальника такая, что Дзин не может возразить. Думаю, ему очень тяжко. Я хочу помочь ему как-нибудь. Позже попробую поговорить с начальником. Если понадобится, дойду до руководителя подразделения, пусть он поговорит с ним.

Они работали в «Ёцумия Фудс» — средней продовольственной компании. Сузуи был сотрудником Второго отдела продаж и в основном занимался замороженной продукцией.

До прошлого года он состоял в отделе планирования. В университете учился на факультете естественных наук и подался в продовольственную компанию в надежде участвовать в планировании и исследовании, а перевод в отдел продаж в этом году стал для него неприятным сюрпризом. Старшие сотрудники отдела планирования сказали ему: «Пока ты молод, тебе будет полезно поработать в разных отделах». Однако Сузуи был вовсе этому не рад. Хуже всего, что его боссом во Втором отделе продаж стал начальник Сато.

В отличие от Сузуи, Сато работал в компании в отделе продаж с самого начала, а еще ему всего сорок один год. В компании было много старожилов, но Сато — слишком молод для руководителя. У него широкие плечи и громкий голос, из-за этого он производил впечатление сурового физкультурника. Как тот, кто прошел через тяжелые испытания отдела продаж, Сато, вероятно, посмотрел на опыт новенького в отделе планирования и посчитал его слабым, бесполезным продажником. Сузуи боялся его.

Тем не менее он не испытывал к Сато откровенной неприязни — до тех пор, пока не увидел, как тот отчитывает подчиненных.

Сильнее всего начальник наседал на того, кого ругал сегодня, — на Дзина.

Дзин работал во Втором отделе продаж еще до перевода Сузуи. Его взяли на работу годом ранее как человека с опытом, и на вид ему было за пятьдесят. Выходило, что он старше начальника отдела. Пожалуй, теперь это обычное дело, ведь прошла эпоха безоговорочного старшинства по возрасту. И точно, Сузуи много раз видел подобные ситуации в других отделах компании. Но среди подчиненных постарше никто не казался настолько старым и лицом, и нравом, как Дзин.

Когда Сузуи впервые попал во Второй отдел продаж, он увидел Дзина, сидящего рядом с ним у двери кабинета — место, предназначенное для новичков, — и, хоть и понимал, что это невежливо, уставился во все глаза. Волосы мужчины заметно тронула седина, а еще он носил очки в черной оправе. Своей прямой осанкой он напоминал Сузуи директора начальной школы, выступающего на утреннем собрании, и каково же было его удивление, когда выяснилось, что Дзин — не старший руководитель.

Начальник Сато первым обратился к нему по прозвищу Дзин. Он призвал остальных делать так же, чтобы помочь новому сотруднику в возрасте вписаться в коллектив отдела. Сузуи это привело в замешательство. Ему казалось устаревшим предположение, что отношение к людям можно изменить прозвищем.

Он даже спросил об этом у самого Дзина однажды. Все обращались к нему по прозвищу, и Сузуи, естественно, тоже начал, но от этого ему было не по себе. Поэтому как-то раз, когда они работали сверхурочно, он поинтересовался:

— Вы не против? Извините, мне просто совестно. Кажется, что это слишком бесцеремонно, когда люди моложе дают вам прозвище.

Дзин выпучил глаза от удивления. Затем он мягко улыбнулся.

— Тебя это беспокоит? Ты очень добр, Сузуи.

— Э, на самом деле я…

— Я доволен, что ко мне обращаются по прозвищу.

— Это же начальник отдела начал, да?

— Да.

Седые волосы Дзина под люминесцентным светом отливали полупрозрачным серебром. Сузуи узнал этот цвет — у его отца волосы были такого же оттенка, когда он в последний раз приходил домой.

А, ему, похоже, лет столько же, сколько папе. И эта мысль навела Сузуи на другую. Что, если моему папе на работе перемывают кости босс моложе? Когда начальник Сато срывается на Дзина, думает ли тот о собственном отце?

— Начальник — хороший человек. Я благодарен ему, — сказал Дзин каким-то слишком легкомысленным тоном.

Сузуи невольно запнулся.

— Ч-что?

Дзин улыбнулся.

— Удивлен? — спросил он, посмотрев на Сузуи.

Вблизи было легко увидеть, что у Дзина весьма отличительные черты лица. Тяжелые веки и крючковатый нос в сочетании с высоким и худощавым силуэтом придавали мужчине особое достоинство. Казалось неправильным, что он был чьим-то подчиненным.

Сузуи неловко кивнул, и Дзин продолжил:

— Меня приняли как нового сотрудника, и я был уверен, что из-за моего возраста возникнут кое-какие неудобства. А еще он спросил у меня по поводу прозвища, прежде чем говорить остальным. Он сказал: «Я подумываю обращаться к тебе как к Дзину, ты не против?».

— Начальник отдела? Это правда?

Сато действительно был из тех людей, что обращают внимание на такие мелочи? Сузуи сомневался, но Дзин заверил:

— Да.

Он заявлял, что начальник — «хороший человек», но это только убедило Сузуи, что Дзин был человеком гораздо лучше его.

— Думаю, он создает условия, чтобы я мог сойтись с другими.

Сузуи мало что знал о прошлой работе Дзина. Тот в принципе не распространялся о себе, и Сузуи воспринимал это как знак и не расспрашивал. Впрочем, ему было любопытно, занимал ли раньше Дзин высокую должность. Руководитель, например. Может, он был талантливым работником, которому не посчастливилось во время волны увольнений.

Сузуи слышал, что среди обычных сотрудников отдела продаж Дзину достались другие условия по зарплате и медицинской страховке. Он также не разъезжал по вызовам, в основном лишь разговаривал по телефону и составлял расписания, как помощник. Если на прошлой работе он занимал высокую должность, то тем более примечательно, что он может выносить эту низовую рутину.

Каждый раз устраивая выговор, начальник Сато говорит одно и то же: «Как ты вообще управлялся с задачами на прошлой работе? А живешь-то ты как?» или «Помоги разобраться. Как ты дожил до этих лет?».

— Я просто не могу его слушать. Он будто рвет на части личность Дзина. Какой сейчас век на дворе, по его мнению?

Это была травля на рабочем месте. Идеальный пример харассмента по отношению к сотруднику, поведения, которого любой человек должен стыдиться. Сузуи хотелось сетовать на отсталость компании, позволяющей подобное. Ему было тошно, ведь это происходило в его компании.

— Я понимаю, — сказала Мацуми, снимая язычок с банки чая.

Сузуи начал беспокойно трясти ногой. Так он обычно делал, когда нервничал. Он пытался избавиться от этой привычки множество раз, но безуспешно.

— И прежде всего, что Дзин такого сделал, чтобы получить такой суровый выговор сегодня? Он что, настолько сильно напортачил?

— Думаю, изначально речь шла лишь о мелких ошибках. Но каким-то образом начальник отдела завелся, а как только он распаляется, его уже ничто не остановит. К концу выговора начальник Сато говорил о совершенно другом.

— Отстой. А если бы на его месте был я?

К счастью, начальник отдела ни разу не придирался к Сузуи и не читал ему нотаций. Однако отчасти поэтому на душе у него было гадко. Дзин стал мишенью для начальника Сато, словно тот знал, что мужчина находится в уязвимом положении и не может возразить, и потому использовал это как возможность выпустить пар.

— Мне кажется, Дзин выполняет работу не хуже остальных. Он же не плох прямо во всем?

— Нет. Я бы сказала, он очень даже хорош в своем деле. Помнишь, нам выдали список клиентов, составленный начальником отдела в прошлом месяце? Тот, что запросил у него руководитель подразделения?

— О, да.

Этот список содержал тщательно обновленную информацию по клиентам, до того хорошо проработанную и детальную, что даже не верилось. Начальник Сато хоть и был молодым, но предпочитал все делать по старинке: он легко находил общий язык с бизнес-клиентами, однако плохо разбирался в офисных мелочах. Его электронные письма, отправляемые отделу, было тяжело читать, почти все строки в них свалены в одну кучу. Сузуи подозревал, что начальник еще и печатает на клавиатуре двумя пальцами.

— Дзин сделал этот список.

— А?

— Начальник отдела выставил все так, будто это его работа, а на самом деле — Дзина, который работал над ним сверхурочно. Я смотрела на начальника Сато, пока все хвалили его за список, и спрашивала себя: признает ли он правду? Так и не признал.

— Какой же он низкий человек, — проворчал Сузуи.

Мацуми нахмурилась и кивнула.

— Хотя он не всегда был таким. Я помню время, когда начальник отдела спорил с боссом, чтобы защитить коллег. Он ненавидел коррупцию и в целом был надежным.

— То есть работником у него хватало смелости противостоять начальству, а как сам стал начальником, сам стал хуже некуда.

— Тебя это, смотрю, по-настоящему злит, Сузуи, — хихикнула Мацуми. — Но ты, может, и прав. Когда мы были равны по положению, он сердился и вступался за меня.

— Э?

— Он возмущался, что это нелепо — не допускать меня до руководящей должности лишь из-за декретного отпуска.

— О…

Это напомнило Сузуи, что не один Дзин работал под началом начальника моложе себя. То же касалось и Мацуми. Она, к тому же, имела на два года больше стажа, чем начальник Сато.

Мацуми сняла заколку, поставила чай с молоком на низкий столик и начала снова собирать свои длинные шелковистые волосы.

— Но недавно, — продолжила она, — у нас выдался шанс поговорить, и он сказал мне: «Вам приходится сложно из-за детей. Жаль, что ты не получила повышение, но в социальном плане такова обязанность женщин. Так уж устроен мир».

— Похоже на…

Сексуальное домогательство. Или, скорее, притеснение матерей. Мацуми опустила взгляд. Тень, пробежавшая по ее лицу, придала женщине печальный вид.

— Он заявил, что лучше иметь хотя бы одну женщину в руководящем составе. Таким образом компанию можно представить как придерживающуюся гендерного баланса. Помнится, он надеялся, что начальник Осада из бухгалтерии скоро уволится. Тогда я могла бы перевестись туда и стать начальником отдела. «Возможно, тебе стоит туда податься», — сказал он. Будто не хотел видеть меня в отделе продаж.

— Он низкий человек, вот и не хочет, чтобы рядом был кто-то, кто лучше него, — отметил Сузуи. Наверное, говорить об этом на работе — не самая лучшая идея, но таким было его мнение. Он горячился. — Слышал, партнеры доверяют начальнику Сато, но разве причина не только в том, что он давно знаком с нужными людьми? Отношения с новыми деловыми контактами он не выстроил и даже не покидает офис для встреч. Знаю, я не должен так говорить, но все тесные связи у него с людьми старшего возраста, у которых древние представления о мире. Лишь в одном он знает толк, а именно как подлизываться к более влиятельным людям, таким же, как он сам. Вы намного внимательнее к небольшим деталям в офисе.

— Мне так жаль, Сузуи, очень жаль. Ты взбесился из-за меня, — извинилась Мацуми. Она даже поклонилась, и было видно, что этот жест искренний, а не простая формальность. — Мне просто немного грустно, только и всего. Видимо, так оно и бывает: человек борется с начальством, потом сам становится начальником и меняет отношение на сто восемьдесят градусов. Наверное, это истина жизни. Время может быть беспощадным.

— Если я женюсь и у меня будет ребенок, я непременно пойду требовать отцовский отпуск. Хотя он, скорее всего, не одобрит, если все еще будет моим боссом.

— Что?! У тебя уже расписан план, Сузуи?

— Нет. Но это возможный вариант, на который я могу рассчитывать. — Сузуи запрокинул голову назад и застонал. — На занятиях и семинарах в университете нам говорили, что эти права гарантированы и считаются самим собой разумеющимися. Хватило же у меня глупости верить в это, пока не устроился на настоящую работу, — выплюнул он.

Мацуми слабо улыбнулась.

— Эта компания слишком отстала от реальности. И мы ответственны за то, что не улучшили условия до того, как пришло следующее поколение. Извини за это.

Мацуми и Дзин — мужчину, которого, скорее всего, до сих пор отчитывали в отделе продаж — были слишком добры. В этом-то и заключалась проблема. Есть те, кто пользуется их добротой, и эта несправедливость злила Сузуи.

— Я пошла, — беспечно произнесла Мацуми.

Поправив волосы, она взяла чай и ушла. Ее шаги были легкими и беззаботными, и Сузуи сравнил их с тактикой выживания. Без этого, быть может, Мацуми не продержалась бы столько.

***

Лишь поздно вечером того же дня Сузуи наконец отправился домой.

После дневного обхода клиентов у него напоследок был деловой ужин с начальником отдела закупок, а потом он поехал домой на поезде. Сузуи держался за подвесной ремень и смотрел в окно. Был десятый час, поэтому вагон не был забит. Поезда после девяти часов и после десяти совершенно разные. Поскольку Сузуи ужинал не с пьющим человеком, ему не нужно было волноваться о том, что попадет в загруженные ночные часы.

Сузуи тоже не пьющий. Алкоголь ему чуть ли не противопоказан. На самом деле в его организме будто совсем мало ферментов, расщепляющих алкоголь. У него опухала и краснела кожа, даже когда ее протирали дезинфицирующими спиртовыми салфетками перед тем, как ставить вакцину. В студенческие годы он не раз пытался напиться, надеясь, что байки окажутся правдой — якобы с каждой новой порцией алкоголя переносимость повышается. Однако ему лишь становилось плохо, и остальные были вынуждены присматривать за ним. Одно хорошо: он узнал свои пределы еще до того, как устроился на работу.

Сузуи слышал, что в компаниях больше не заставляют работников пить. И пока он работал в отделе планирования, никто не создавал ему неприятностей из-за алкоголя.

Но, перейдя в отдел продаж, он выяснил, что такой идеал не всегда достижим.

«Ты не можешь пить? А чем ты в универе занимался?» Само собой, это сказал начальник Сато. Он смотрел на Сузуи с тем выражением, в котором раздражение смешалось со снисходительной насмешкой.

«Ты ведь не состоял в спортивных клубах, да? Так я и думал. Вот поэтому ты понятия не имеешь, как ладить с людьми. Послушай, от тебя нужно только сделать один-два глотка. Если ты не пьешь, даже не смей приходить на встречи в барах».

Сузуи бы это устроило. Ему не хотелось пить после работы. Но он понимал, что если не будет ходить на такие встречи, то это плохо скажется на отношениях с начальником отдела, поэтому заставлял себя. Хотя Сузуи иногда сам проводил встречи по работе, как сегодня, множество раз он помогал начальнику. Сато никогда не упускал возможности оскорбить его в присутствии клиента.

«Можете в это поверить? Он ни капли не может выпить. Так и хочется пожаловаться на отдел кадров: зачем же было отправлять его в отдел продаж? Я приношу извинения от его имени за то, что он скучный человек и не может хорошо провести время с нами».

Сато верил, что если будет высмеивать людей, то это поможет ему поддерживать гармоничные взаимоотношения с клиентом. От этого менталитета Сузуи мутило, но хуже всего было то, что Сато чуть ли не сразу после встречи снисходительно улыбался ему.

«Если бы я не упомянул этого в самом начале, ты бы чувствовал себя настоящим дерьмом потом, когда выяснилось, что пить ты не умеешь. Согласен? Так что я оказал тебе услугу».

Опыт научил Сузуи, как справляться с подобными корпоративными попойками. Разобраться с этим и не создать много шума можно множеством способов. Его раздражало, что начальник решал за него. К сожалению, клиенты, с которыми Сато хотел лично встретиться, всегда были из тех, кто находил с ним общий язык. Делая Сузуи мишенью для шуток, он задавал определенный тон в отношениях.

Сузуи считал начальника Сато и ему подобных закоснелыми, но понимал: для них неправ был именно он. Не может пить, и все же называет себя мужчиной? Нет, он — скучный трудяга и ни с кем не уживается. Они часто расспрашивали его об университетских годах. Неужели думают, что над Сузуи не насмехались по этому поводу в школе? В университете тоже было невыносимо. Почему ему нужно терпеть такое отношение и на рабочем месте?

Теперь же все клиенты Сузуи были из умеренно пьющих, даже в больших коллективах. Он узнал, что это устроила Мацуми, его куратор. Естественно, она никогда не просила Сузуи вернуть должок.

Мелькавшие за окном станции одна за другой приближали его к той, что была возле дома, где Сузуи жил один.

На одной из станций, на которой Сузуи никогда не выходил, поезд стоял дольше обычного. Вскоре из динамиков раздался голос:

— Мы получили запрос об остановке от впереди идущего поезда. Просим отнестись к этому с пониманием. Ожидание продлится дополнительные две минуты.

Сузуи особо не спешил попасть домой, поэтому время он решил скоротать в телефоне за просмотром постов в соцсети. Однако кое-что привлекло его внимание на размытом фоне за телефоном, по ту сторону дверей поезда. Сузуи поднял голову, и его взгляд зацепился за кого-то.

На станции, на которой он никогда не был, показалось знакомое лицо — Дзин. Высокий и обычно поддерживающий правильную осанку мужчина тем не менее сейчас ссутулился. Он нес большой портфель и держал телефон у уха.

Говорит по телефону? — удивился Сузуи. Платформа станции — ужасное место для звонков: поезда то и дело прибывают и отправляются, не говоря уже о прочих всевозможных шумах.

Сузуи было не разобрать голоса Дзина, но он видел его. В одной руке телефон, в другой — тяжелый портфель, и мужчина сгорбился даже сильнее прежнего, будто извинялся перед собеседником, хотя того тут и не было.

— Приносим извинения за задержку. Ожидание должно продлиться еще одну минуту, — раздался голос из динамиков поезда.

Сузуи задержкой не волновался, но, возможно, она волновала других, поэтому объявление вполне оправданно. Впрочем, если бы он спешил, то чувствовал бы себя иначе. От этих мыслей настроение Сузуи испортилось, и он под влиянием момента выскочил из поезда. Коллега, примерно ровесник его отца и весьма способный сам по себе сотрудник, извинялся по телефону. Сузуи двинулся с места машинально.

— Дзин! — позвал он, сойдя с поезда.

Дзин вздрогнул, но телефон от уха не убрал. Его взгляд остановился на Сузуи, рот приоткрылся от удивления. Однако он продолжил говорить лишь с человеком по ту сторону телефона.

— О, э, ничего. Да, все нормально. Да, да, звучит скверно. Знаю, начальник отдела. Я согласен, вы правы.

Начальник отдела.

От этих слов Сузуи оцепенел. У Дзина явно неприятности. Вокруг его глаз залегли тонкие морщинки. Опущенные брови, когда он виновато посмотрел в сторону Сузуи. Подобное выражение лица встречается у того, кто одновременно плачет и улыбается.

— Завершите звонок, — сказал Сузуи.

— А? — потрясенно отозвался Дзин.

Даже Сузуи не понимал, почему предложил такую наглость. Может, конец рабочего дня придал ему смелости. Во всяком случае переполнявшая его злость была искренней и неприкрытой. Наверное, на нем дурно сказались размышления о насмешках начальника, связанных с алкоголем.

— Ну же, давайте это закончим.

Он выхватил телефон из руки Дзина. Мельком посмотрел на экран. На нем отображалось имя начальника отдела. Но взгляд его приковало то, что находилось под именем.

3:12:14.

Пока Сузуи смотрел, шли секунды: пятнадцать, затем шестнадцать. Он слышал тихий голос в динамике.

— Поэтому я и считаю, что Мацуми несет чушь. Руководитель подразделения встал на ее сторону, но, как по мне, так это просто трусость. Думает, если скажет, что женщина права, никто ему не возразит. Полный бред. А вообще, это обратный сексизм.

Девятнадцать, двадцать, двадцать один… Секунды шли дальше. По телефону голос начальника отдела резал слух Сузуи куда сильнее, чем в коридоре офиса. Казалось, по его душе и разуму грубо проходятся напильником.

И это продолжается уже три часа…

Сузуи содрогнулся. Он был так напуган, что не мог даже нажать на кнопку завершения звонка. Он, конечно, знал, на что надо нажимать, но в этот миг забыл. В панике начал нажимать кнопки невпопад. Имя начальника отдела ушло с экрана.

Он что-то говорил, но закончить предложение не успел.

Поезд Сузуи издал сигнал, предупреждающий об отбытии. Сигнал был очень громким. Три часа, — повторил про себя Сузуи, просто чтобы осмыслить происходящее. Три часа Дзин терпел этот звонок, запертый в этой шумной обстановке.

— Э-э… Извини, Сузуи, — извинился Дзин, наверное, из-за того, что Сузуи от потрясения ни слова не произнес.

— Это был начальник? — наконец заговорил Сузуи.

Казалось нелепым спрашивать то, что и так очевидно. Однако голос из телефона словно обвил его, притупив разум и сделав тело вялым.

Двери вагона закрылись. Сузуи слышал, как поезд набирает ход, и ощутил дыхание ветра на своем лице.

Когда поезд уехал со станции, Дзин неловко потупился.

— Да.

— Но вы почти ничего не слышали здесь. Зачем оставаться в этом месте?

— Я ехал на поезде, когда зазвонил телефон. Если не ответить, будет звонить без конца, поэтому я думал хотя бы объясниться и перезвонить позже. Но он не переставал говорить.

Сузуи не знал, где живет Дзин. Но, судя по всему, эта станция — отнюдь не ближайшая к его дому. Дзин собирался поговорить по телефону лишь минуту, а в итоге звонок продлился три часа…

Сузуи оцепенел и прирос к месту. Тогда-то в его руке зажужжал телефон Дзина — вибрация от входящего звонка. Он чуть ли не завопил от удивления.

— А, я должен ответить, — сказал Дзин.

На экране снова высветилось имя начальника отдела.

Сузуи невольно вспылил:

— Не делайте этого. Ничего вы не должны!

Он кричал, потому что был напуган. Дзин широко раскрыл глаза и с беспокойством уставился на телефон в руке Сузуи.

Сузуи покачал головой.

— Вы не обязаны отвечать. И так уже достаточно поговорили. В любом случае не похоже, чтобы это было что-то срочное, — сказал он, хотя и чувствовал вину за то, что подслушал разговор.

Сузуи нервничал не только из-за продолжительного звонка. А еще из-за того, о чем они говорили. Мацуми. Несет чушь. Если скажет, что женщина права, никто ему не возразит. Обратный сексизм…

Он не хотел этого слышать. Все это уже утомило. Не найдется ни одной причины звонить сотруднику после рабочего дня и часами отпускать подобные комментарии.

Вибрация не умолкала. Сато должен был сдаться, но нет, он не сдавался.

— Ладно, — наконец произнес Дзин, смотря Сузуи в глаза. После нескольких мгновений он сказал: — Я не буду отвечать. Ты отдашь мой телефон, если я не приму звонок?

— Хорошо…

Сузуи передал телефон и тут же почувствовал облегчение. Они прогулялись до скамейки на платформе станции и сели. Дзин выглядел совсем уставшим, словно был готов рухнуть прямо на месте. И неудивительно — он, наверное, простоял весь звонок.

— И часто так? — спросил Сузуи.

— Да, — признал Дзин.

Сузуи это ошарашило, хотя он и ожидал такого ответа. Дзин не был полноценным сотрудником. У него нет причин проходить через все это.

Перевернутый телефон все вибрировал на коленке Дзина. Казалось странным вести разговор с этим жужжанием на фоне, будто в какой-нибудь комедийной сценке. Сузуи подумалось, что видит нечто такое, чего видеть не должен.

Он едва не предложил подать жалобу.

Куда подавать — не знал, но хотел попытаться. В отдел кадров, руководителю подразделения, в трудовую инспекцию — да куда угодно.

Но непрерывная вибрация телефона Дзина не давала озвучить эту идею.

— Ему, должно быть, очень скучно.

Шум в конце концов стих. Сузуи уставился на замолчавший телефон Дзина.

— Начальник Сато разве не женат? У него, вроде как, есть ребенок. Неужели ему нечем больше заняться? Или семья совсем его игнорирует? — пошутил Сузуи.

Однако сейчас рвения в его голосе было меньше, чем когда он жаловался Мацуми на работе. По телефону Сато в основном возмущался Мацуми. Он даже Дзина не ругал. Кто заставляет своих сотрудников три часа слушать нескончаемый поток недовольства?

Тут молчавший телефон снова зазвонил. Бз-з, бз-з, бз-з, бз-з… Как и раньше, Сузуи охватил страх, только теперь к этому добавилась злость.

— Просто выключите телефон, Дзин. Это уже абсурд.

Дзин не смотрел на него.

Его взгляд покоился на дрожащем телефоне на коленке. Сузуи заволновался. Если такие звонки были для него делом обычным, то он, похоже, сломлен…

Дзин что-то пробормотал. Сузуи не расслышал: так совпало, что одновременно прозвучало объявление о приближающемся поезде с противоположной платформы.

— Что? — сказал он.

Дзин поднял голову и посмотрел на него.

— Думаю, причина в том, что я могу его выслушать…

— Простите?

— Поэтому начальник отдела так себя ведет.

Его губы изогнулись в привычной, вялой улыбке. Это была не насмешка над собой, а спокойная и задумчивая улыбка, будто Дзина переполняло слишком много эмоций, чтобы их сдержать.

— Спасибо тебе за беспокойство, Сузуи.

— Но я не…

Любезность Дзина, даже когда он разговаривал с кем-то, кто годился ему в сыновья, ранила Сузуи.

— Пойдем, что ли? — спросил Дзин. — Меня ждет семья.

Он встал со скамейки.

Бз-з, бз-з, бз-з, бз-з, бз-з, бз-з, бз-з, бз-з, бз-з.

Телефон уже некоторое время вибрировал в его руке. У Сузуи было тревожное предчувствие, что как только они разойдутся, Дзин ответит на звонок.

Он хотел что-то сказать перед уходом, но слов не нашлось.

***

— О чем ты хотел поговорить, Сузуи?

Мацуми сидела напротив него в ресторане соба, про который он ей рассказывал.

— Может, добавить к лапше тертый дайкон… — прошептала она про себя, мельком обозрев меню, после чего снова обратила внимание на Сузуи. — Что-то случилось на работе?

— Ну, случилось — не со мной, правда, но это связано с работой…

Расставшись с Дзином на станции прошлым вечером, Сузуи написал Мацуми в LINE. Он хотел выплеснуть эмоции того момента, рассказать обо всем, но сдержался. Объяснить при личной встрече будет проще, и у Сузуи появилось странное ощущение, что нельзя оставлять след в виде сообщений. Это ощущение родилось не из беспокойства за частную жизнь начальника Сато или Дзина. Ему просто не хотелось, чтобы сообщения были на его телефоне.

Этот ресторан соба находился рядом с офисом, однако цены в нем были выше, чем в других местных ресторанах, и Сузуи почти не встречал здесь коллег. Он позвал сюда Мацуми на обед из уважения к ее распорядку. Она всегда быстро уходила после работы — к семье.

Официант подошел с чаем. Сузуи сделал заказ, вытер руки влажным полотенцем, затем перешел к делу.

— Прошлым вечером по пути домой я увидел Дзина на платформе. Он говорил с кем-то по телефону. Но на станциях очень шумно для этого, понимаете? И он все говорил и говорил, так что я начал беспокоиться и окликнул его.

— Угу.

При упоминании Дзина Мацуми выпрямилась.

— Потом я услышал, как он говорит в телефон «начальник». Поэтому сказал ему: «Давайте это закончим», — и завершил звонок. Рабочий день закончился, а Дзин продолжал извиняться то за одно, то за другое.

Когда Сузуи встретил Дзина в офисе этим утром, тот выглядел самим собой. А когда он проходил мимо, Дзин вяло, как это свойственно ему, улыбнулся и сказал: «Извини, что вчера заставил беспокоиться, Сузуи».

Сузуи ответил: «Что вы, все нормально». Начальник был на собрании с другим отделом компании. Хоть небольшое, но утешение — им не придется видеть его хотя бы какое-то время.

Уверен, он пришел на работу, весь довольный собой после того, как заставил своего сотрудника слушать целую тираду во внерабочее время, — подумал Сузуи. В нем снова разжигалась злость. Эмоции чуть не вырывались у него из глотки, из-за чего он был вынужден глубоко дышать, лишь бы не сорваться.

— Когда я завершил звонок, то увидел его продолжительность — более трех часов.

Глаза Мацуми широко раскрылись. Ее можно было понять.

— Меня это огорошило. А перед тем как нажать на кнопку завершения вызова, я услышал немного того, про что говорил начальник Сато.

«Поэтому я и считаю, что Мацуми несет чушь». Сузуи подумывал рассказать ей про это, но не стал.

— Кажется, он просто жаловался на кого-то и вынуждал Дзина слушать его часами.

Мацуми, конечно, было бы не по себе, узнай она, что ее обсуждают за спиной — пусть даже это всего лишь навязчивый босс.

— Сперва я подумал, что это кричат на Дзина, ну, как и на работе. Но, как оказалось, его принудили выслушивать нытье.

— Когда это было?

— Ближе к десяти часам, насколько я помню. Судя по всему, ему позвонили чуть ли не сразу после ухода с работы, и звонок длился все это время. И сильно сомневаюсь, что это первый такой случай.

После того как Сузуи завершил звонок, Дзину продолжали названивать. Способен ли он удержаться от ответа, когда рядом никого нет?

— Дзин сказал мне: «Думаю, начальник отдела так ведет себя потому, что я могу его выслушать». На него же явно психологически давят. Так ведь нельзя, верно?

— Это Дзин тебе сказал? — спросила обеспокоенная Мацуми.

Сузуи кивнул.

— Ага.

— Тогда ты прав. Звучит и правда ужасно. Похоже на привычку.

— Привычку?

— Да.

Официант принес к столу заказанную лапшу собу. Сузуи взял себе собу с уткой, а Мацуми — с тертым дайконом. Сузуи проследил взглядом за паром, поднимающимся от бульона, затем сложил вместе руки и произнес: «Приятного аппетита». То же сделала и Мацуми. Они взяли деревянные палочки для еды, разделили их, а после периода молчания она наконец заговорила:

— Проблема в начальнике отдела, очевидно, но мне кажется, Дзин настолько привык к такому несправедливому отношению, что стал невосприимчив к нему. Он научился мириться с выговорами, просто принимая их, даже когда был совершенно ни при чем. Это стало для него своего рода рутиной…

— Да уж.

— Руководитель подразделения озабочен последними поступками Сато. Его отношения с начальством тоже испортились. Он все правильно говорит про зарплаты, про поддержку сотрудников, но делает это слишком агрессивно и спорит с остальными. Руководитель подразделения даже спрашивал меня об атмосфере у нас в отделе.

Мацуми называла его «Сато», а не «начальник отдела», скорее всего, потому, что когда-то они работали на одной должности. Сузуи не считал, что об их боссе стоило беспокоиться. Однако Мацуми знала начальника отдела многие годы и смотрела на это с другой стороны, поэтому ее беспокойство можно понять.

— Попробовать поговорить с Сато? — вслух задумалась она. — Может, он просто на взводе из-за низких показателей отдела. Возможно, на него давит что-то еще.

— М-м, я… не уверен насчет этого… — неловко отозвался Сузуи.

Мацуми заглянула ему прямо в глаза.

— Почему нет?

Он не знал, как ответить на ее вопрос.

Начальник отдела явно затаил обиду на Мацуми. Если она упрекнет его, он несомненно сорвется. Все из-за того, что она — женщина, которая делала работу лучше начальника Сато и пользовалась у остальных уважением.

Все это казалось нелепицей.

Сузуи не хотел объяснять, поэтому покачал головой.

— Боюсь, если вы выскажетесь, то станете его следующей целью. Я понимаю ваше беспокойство, но, наверное, пусть лучше он послушает кого-то сверху. Вряд ли он будет слушать того, кто ниже.

— «Того, кто ниже», — повторила Мацуми.

Ой-ой, — подумал Сузуи. Сато стал ее начальником, хотя стаж работы у нее больше.

Сузуи заволновался, потому что мог коснуться болезненной темы, но Мацуми лишь вздохнула и сказала:

— Наверное, ты прав. В прошлом его не волновала иерархия. С ним было приятно общаться. Но, похоже, все становится только хуже. Не помню, чтобы он был таким стереотипным начальником.

— Может, вы ему нравились. А на свидание не сходили, вот он и обозлился.

— Ох, давай без этого, — ответила Мацуми, выражение ее лица наконец смягчилось.

Они недолго прихлебывали лапшу, и тогда она произнесла:

— Ладно. Я поговорю с руководством. Мне жаль, что тебе приходится через это проходить.

— Ничего страшного.

Мацуми правда не обязана извиняться только потому, что она — куратор и чувствует себя ответственной за отдел. Впрочем, Сузуи знал, что в такие моменты от нее можно ждать верных решений.

Обеденный перерыв длился недолго, поэтому им нужно было быстро доесть и вернуться в офис. Мацуми опустила голову и принялась резво прихлебывать лапшу. Сузуи поймал себя на том, что пялится, и прикусил губу.

Представляю, как сложно для женщины и матери биться за свое место в отделе продаж. В отличие от коллег Мацуми, свободное время у нее было лишь в короткий обеденный перерыв, и она всегда проводила его с младшими сотрудниками, выслушивая их, как того же Сузуи. Компания несправедлива: кто-то настолько талантливый и способный, как она, подчиняется капризам некомпетентного человека.

— Мацуми-сан.

— Да?

— Если от меня что-то нужно, вы только скажите.

Она подняла взгляд, чтобы оценить, шутил ли Сузуи, и как только была удовлетворена, ухмыльнулась и ответила:

— Знаю. Рассчитываю на тебя. Спасибо, Сузуи.

Хотя это Сузуи позвал Мацуми, за обед заплатила она.

— Это единственная возможность для меня сыграть роль старшей на работе, — повторила она недавнюю фразу.

Сузуи подумал, что именно за это ее и уважают.

Если бы только начальником отдела была она.

***

Прошло три дня. У Сузуи в расписании значился целый список выездных встреч. Он планировал заскочить в офис, взять кое-какие документы и уйти. Однако его внимание привлекло то, что Дзина не было на этаже отдела продаж.

Дзин — добросовестный работник, он приходил во Второй отдел продаж раньше всех. Для Сузуи это стало уже привычкой — видеть его у входа, едва он переступал порог. Его отсутствие было непривычным.

Может, Дзин заболел.

Его стол был самым чистым среди остальных. Компьютер выключен. Сузуи смотрел на его место, пока собирался перед уходом, и тогда на линию отдела поступил звонок.

— «Ёцумия Фудс», Второй отдел продаж, — сказал Хамада, сидящий перед Сузуи. Обменявшись с собеседником парой слов, он воскликнул высоким голосом: — Что?! Какой ужас! Так. А потом?

Люди на этаже прекратили делать то, что делали, чтобы послушать. Во время разговора Хамада был напряжен.

— Ладно. Мы разберемся. Я расскажу. Начальника отдела? Конечно.

Хамада нажал на кнопку удержания, затем повернулся к столу начальника отдела у окна.

— Начальник, Дзин на второй линии.

Начальник отдела оторвал взгляд от компьютера.

— Хм-м?

Он потянулся за телефоном на своем столе.

Хамада словно почувствовал на себе взгляд Сузуи и, перенаправив звонок, прошептал:

— С женой Дзина произошел несчастный случай.

— Что?! — крикнул Сузуи одновременно с начальником отдела, который наверняка только что услышал то же самое от самого Дзина.

Остальные в отделе переняли волнение, по этажу распространились перешептывания. Сузуи спешно спросил:

— Автомобильная авария?

— Нет. По его словам, она упала с коридора многоквартирного дома, — тихо ответил Хамада.

Сузуи это так потрясло, что он не находил слов.

— Когда? — выдавил он.

— Прошлой ночью.

— То есть…

В его голове сразу возник вопрос: действительно ли это падение — несчастный случай? Сузуи ничего не знал про семью Дзина, но ему вспомнилось недавнее событие на платформе станции. Как Дзин вяло улыбнулся на прощание, как он сказал: «Пойдем, что ли? Меня ждет семья».

Воспоминание когтями впилось в грудь Сузуи.

Было ли в семейных делах Дзина что-то большее? Может, он устроился на работу начального уровня в своем возрасте по конкретной причине.

— Вопрос в том, с какого этажа она упала, — пробормотал Сузуи, молясь, чтобы это был лишь второй этаж или хотя бы как можно ближе к земле.

Дома данти могут быть весьма высокими. Сузуи вздрогнул при этой мысли.

Хамада покачал головой.

— Я не знаю. Но она в больнице. Дзин пока не будет выходить на работу, поэтому он и попросил поговорить с начальником отдела.

Конечно же, именно в этот момент по этажу разнесся четкий и ясный голос.

— Прошу, не волнуйся. Разумеется, ты можешь взять отпуск. Да, оставайся со своей женой, — сказал начальник. Он наклонился вперед, говоря с Дзином. — Отдыхай и будь рядом с ней.

Сузуи внезапные новости ошеломили, но и принесли небольшое облегчение. Сато, как босс, тот еще козел, однако у него хотя бы имеется сердце в груди.

Наверное, из-за этой мысли Сузуи и трясло днем, когда Мацуми пререкалась с Сато.

***

Закончив со встречами и вернувшись в офис, Сузуи сразу же отметил что-то странное в атмосфере.

Свет был включен, но внутри, казалось, стояла тьма.

Никто не поздоровался с ним и не обращал внимания. Все смотрели на одно место: кто украдкой, кто с расстояния, а кто и вовсе откровенно пялился.

Сузуи с портфелем в руке вернулся к своему столу. Хамада и остальные, кто сидел рядом, были либо за столами, либо стояли у ксерокса, но взгляды почти всех были устремлены на стол начальника.

Когда Сузуи наконец посмотрел в ту сторону, он чуть не ахнул.

— Говори, — требовал дрожащий голос.

Кое-кто находился на грани срыва, едва сдерживая эмоции.

Мацуми стояла перед столом начальника Сато. Она уставилась на него, бледная, почти не скрывая ярости.

— Ответь. Ты же не с Дзином общался по телефону?

Общался по телефону. От этих слов по спине Сузуи прошел холодок.

Он вспомнил, как на экране телефона отображалась длительность звонка: три часа, двенадцать минут, четырнадцать секунд. Непрекращающуюся вибрацию…

Начальник отдела не ответил на вопрос Мацуми. Он молчал, точно надувшийся ребенок, и отвел глаза.

Поразительная незрелость. Все на этаже лишились дара речи.

— Я слышала тебя из конференц-зала, — продолжала она, ее голос не переставал дрожать ни на секунду. Она отбросила всякую вежливость по отношению к начальнику Сато. — «Вот что сказал мне руководитель подразделения, ты представляешь? Ты понимаешь, что он имел в виду? Ты знаешь, как меня ценил президент компании раньше? Я справляюсь со своей работой, и от меня ждут хороших результатов, так что это точно из-за ревности людей помельче, верно? Наши розничные партнеры говорят, что Сато и есть “Ёцумия Фудс”, и если меня не будет, большинство потеряет уверенность в компании. Все те, кто жалуется на мои методы, — просто нытики. Да, правильно, кучка баранов». И это продолжалось, продолжалось и продолжалось.

Мацуми повторяла целый список фраз, будто читала его с невидимого сценария. В ее речи чувствовался настоящий напор. Гнев подталкивал ее говорить все быстрее и быстрее.

Однако начальник отдела не реагировал. Он отказывался смотреть на женщину.

— И пусть. Можешь говорить по телефону. Говори о ком захочешь, даже обо мне. Хотя, по моему мнению, лучше делать это не в рабочие часы.

Она глубоко вздохнула и продолжила:

— Но мне показалось, что ты произнес имя Дзина. А когда одна тема вашего разговора подходила к концу, ты сказал: «А, кстати» — и переключился на другую. Если бы я не остановила тебя, ты бы до сих пор говорил с ним по телефону, не так ли?

Все затаили дыхание, даже Сузуи. Он громко сглотнул.

— Отвечай, — настаивала Мацуми. Казалось, она вот-вот расплачется. — Как ты можешь так поступать? Дзин сейчас в больнице, потому что его жена в критическом состоянии. Как ты можешь тратить его время, заливая в уши этот односторонний поток чуши?

— Ничего это не односторонне, — наконец ответил начальник отдела.

В офисе можно было услышать пролетающую муху, настолько это событие приковало внимание присутствующих.

Занять сторону начальника отдела было невозможно, и все же тот, казалось, обиделся. Он сощурился, будто его задевало уже то, что он слушает выговор от Мацуми.

— Я же не кричал на него. Мы вели разговор. А намекать на другое — грубо, — огрызнулся он.

— Нет. Это было совершенно односторонним.

Мацуми не отступила. Она не плакала, но ее лицо передавало столько же горя, сколько и негодования.

— Ты — начальник. Подчиненные не смеют отказывать тому, кто выше по должности. Ты этим пользуешься. Тебе хочется лишь одного: чтобы Дзин слушал и поддакивал. Ты постоянно требуешь его одобрения и заставляешь соглашаться, чтобы выплескивать на него весь негатив. Дзин не живет с единственной целью быть для тебя грушей для битья.

— Ты стояла и все это время подслушивала? Безобразие, — с неприязнью поморщился начальник. Он осмотрелся в поисках поддержки.

Сузуи понятия не имел, где начальник отдела нашел смелости, чтобы спрашивать с таким нелепым выражением лица. Однако тот явно не сожалел, ни чуточку.

«Скажите, что она не права, — подумал Сузуи. — Прошу, скажите нам, что она ошибается. Да, вы говорили по телефону, но, может, не с Дзином, а с кем-то другим. Ну ни один вменяемый человек не будет разговаривать столько времени с тем, кто ухаживает за членом семьи в больнице. Скажите, что она не права. Да скажите же наконец, черт возьми».

Но Сузуи вместо этого услышал тяжелый вздох.

— С Дзином все будет хорошо. Когда я общался с ним этим утром, он утверждал, что все не так уж серьезно. Если бы что-то случилось с его женой во время звонка, он бы бросил трубку, понимаешь? Мог бы просто сказать об этом, и я бы сам немедленно завершил звонок. И вообще, изначально предполагался короткий разговор. А если ему совсем не до разговоров, то нужно было так и сказать.

— Нельзя же так!..

Из-за беспечного отношения начальника Сато Мацуми резко изменилась в лице: потрясение сменилось бледностью. Она, казалось, вот-вот упадет в обморок.

Оскал начальника сделался ухмылкой.

— Хотя я так и знал, что это ты. Руководитель подразделения и отдел кадров обвиняли меня в том, в чем не было моей вины. Словно бы некто, кто затаил на меня обиду, распространяет сплошную ложь… Тебе не стыдно? Ты сама виновата, что не получила повышение, но решила сорваться на мне и потащить вниз босса?

Лицо Мацуми застыло.

Широко распахнув глаза, она, казалось, не знала, что и сказать. Остальные на этаже также лишились дара речи. Дело вовсе не в недовольстве или злости, а в немом удивлении.

Вот настолько катастрофически начальнику Сато не хватало рациональности. Достучаться до него невозможно. Он даже не пытался оправдаться из чувства вины, потому что был искренне убежден, что не сделал ничего неправильного. В его представлении он был правым. Этот человек жил в мире, где каждое его действие — истинно правильное.

— Поверить не могу… — наконец выдавила из себя Мацуми, хотя это и далось ей с трудом. И больше ничего. Когда собеседник отказывается прислушиваться к голосу разума, никакие слова не помогут.

Молчание прервал телефонный звонок.

— «Ёцумия Фудс», Второй отдел продаж, — сказал Тамия, самый младший в отделе.

Он был рад возможности вырваться из этой неуютной сцены. Начальник и Мацуми продолжали сверлить друг друга взглядом. Из-за давящей тишины было легко услышать нервное заикание Тамии.

— Н-начальник?

Тамия стиснул телефон, выглядел он так, будто готов прямо сейчас расплакаться. Начальник отдела оторвал взгляд от Мацуми и буркнул:

— Да?

— Внешний звонок на третьей линии. Это от Дзина.

Этим звонком им сообщили, что жена Дзина так и не пришла в сознание и скончалась в больнице.

***

Начальника Сато перевели в следующем месяце.

Его отстранили от всей работы головного офиса и поставили в управляющую фирму, которая курировала складские площади компании. Однако причина этих перемен — не его притеснения на рабочем месте.

Сато выгнали, потому что он подрался со старшим сотрудником партнерской компании и нанес ему увечья. Сато на приеме с исполнительным директором магазина Мидоримура, крупнейшего в регионе Канто, не соглашался с ним по какой-то мелочи и в итоге напал на него.

Сузуи и другим сотрудникам не рассказали про «мелочь», ставшую причиной спора. Но по словам Хамады, кто был на том мероприятии и вмешался, чтобы остановить драку, Сато с налитыми кровью глазами взревел:

— Это я-то не прав? Мне самому хочется мирного решения. Но объективно говоря, я прав, и сомнений в этом нет. Почему ты не понимаешь? Совсем не осознаешь, что бред несешь именно ты? Пойми наконец свою ошибку.

Сузуи не слышал этого лично, но мог легко представить ту сцену. Как Сато, уверенный в своей правоте, ждет, что все примут его правильную точку зрения.

Хамада по секрету рассказал Сузуи, что Сато, после того как напал на другого человека, разразился тирадой в своей типичной манере:

— Я знал, какой он никчемный. Я столько всего сделал для него, а он даже не подозревает. Свое нынешнее место он занимает лишь потому, что я, как начальник отдела, облегчил ему жизнь.

Хамада больше не мог этого терпеть и взмолился:

— Начальник, нам нужно вернуться и извиниться.

Начальник Сато пронзил Хамаду взглядом и выплюнул:

— А, так ты такой же никчемный! Только время мое тратишь. Ничего ты не понимаешь!

И потом он сразу же позвонил по телефону, прямо там.

После смерти жены Дзин взял отпуск. Похороны были семейными, поэтому компания ограничилась скромным подношением. Пока Дзин отсутствовал, руководитель подразделения и Мацуми быстро указали ему не отвечать ни на какие звонки начальника Сато. Мацуми говорила, Дзин поначалу выглядел обеспокоенным, но как услышал, что нужно оборвать все связи, ему стало намного спокойнее.

— Срань! — разбушевался начальник после звонка.

По словам Хамады, он даже швырнул свой смартфон об землю. Было ясно, до кого он пытался дозвониться.

— Начальник, — произнес Хамада.

И конечно же, Сато ответил:

— Почему он не берет? Такого не должно происходить.

Шум сирен быстро приближался. Насилие привело к тому, что персонал ресторана, в котором шел прием, вызвал полицию. Хамада, заметив направляющиеся к ним полицейские красные огни, побледнел. Начальник пинал телефон и все вопил:

— Срань! Срань!

Может, оно и к лучшему, что все так вышло, подумал Сузуи.

Отношения с магазином Мидоримура ухудшились, и верхушка отчаянно старалась восстановить доверие. К счастью, две стороны смогли уладить вопрос с нападением, и до суда дело не дошло. А самое главное, начальник отдела однозначно пересек черту, за что и поплатился.

Наверное, ему вскружило голову раннее назначение на руководящую должность, и он потерял рассудок из-за власти. А раз так, то он непригоден для любой управленческой работы, как Сузуи и считал. Возможно, в конце концов ему пойдет на пользу перевод из отдела продаж в место, где нужно меньше общаться с людьми.

Второму отделу продаж повезло: внезапный вакуум, оставшийся после кадровой перестановки, привел к тому, что новым начальником отдела стала куратор Мацуми. Этим выбором хотели свести к минимуму волнения и уменьшить трения с другими подразделениями, но причина не важна. Вся команда с радостью приняла первую в истории «Ёцумия Фудс» женщину на должности начальника отдела продаж.

***

— Эм, простите… Вы — доктор Шираиши? — внезапно окликнули Сузуи.

Перед ним стояла изящного вида женщина лет шестидесяти с небольшим. Одетая по моде, она носила шарф и затемненные очки. На ее собаке — ошейник из зеленой кожи. Судя по всему, они гуляли.

Сузуи не узнал ее. Сначала он предположил, что слышит ее разговор с кем-то еще. Затем заметил, что она смотрит на Дзина, стоявшего рядом с ним.

— А? — Дзин уставился на нее, застигнутый врасплох.

Сузуи и Дзин возвращались из центрального офиса крупной аптечной сети, где провели презентацию новой замороженной продукции.

Как только Дзин снова вышел на работу после похорон жены, новоиспеченная начальница отдела Мацуми предложила ему разъезды вместо того, чтобы постоянно торчать в офисе в роли помощника.

«Уверена, у него большой опыт с прошлого места работы, так что было бы прекрасно, будь он с нами», — сказала она Сузуи, и он был с ней согласен. Дзин всегда казался способным, но его держал в узде начальник Сато. Очень жаль, что из-за своей пассивности Дзин сдерживался, а отдел продаж лишился хорошего сотрудника.

С начала нового порядка Сузуи и Дзин уже много раз ездили вместе на встречи и презентации, и Сузуи был этому искренне рад. Присутствие такого человека постарше, как Дзин, вселяло в клиентов чувство, что к ним относятся с уважением и вниманием. Его спокойное и сдержанное представление продукции привлекало на встречи высшее руководство — людей, которые прежде на эти встречи не ходили.

Собака кружила у ног пожилой женщины и тявкала на Сузуи и Дзина.

— Ой, хватит, — тихо поругала она собаку, после чего вернулась к оглядыванию Дзина. И воскликнула, радостно хлопнув в ладоши: — Я так и знала! Столько лет прошло. Господи, я места себе не находила после вашего внезапного ухода, все спрашивала, куда же вы пропали. Я недавно переехала в этот район и совсем не ожидала увидеть вас здесь.

— Эм-м…

Дзин выглядел озадаченным. На его неуверенность взволнованная женщина отреагировала сомнением. Она вопросительно наклонила голову набок.

— Э-э… вы же доктор Шираиши?

— Нет…

— О…

По лицу женщины читалось смятение. Она неловко отвела взгляд, и тогда собака у ее ног начала лаять.

— Гр-р! — зарычала она. — Гав! Гав! Гав-гав-гав!

Дзин виновато поклонился пожилой женщине и пошел прочь, пока та ругала свою собаку.

— Ну! Тико! Перестань, Тико!

Сузуи хотел поскорее догнать Дзина, который предпочел вычеркнуть себя из происходящего, но в то же время ему было неудобно просто проигнорировать женщину.

— Извините, — сказала она. — Тико обычно хорошо себя ведет, но что-то ее взволновало. Мне жаль, я не хотела пугать.

— Э, все в порядке, — заверил ее Сузуи. Он спрашивал себя, не боится ли Дзин собак. — Мне жаль, что так получилось. Он — мой коллега. Вы его знакомая со старой работы?

Возможно, Дзин сделал вид, что не узнал ее. Он ничего не рассказывал о том, кем работал до прихода в нынешнюю компанию. Сузуи предположил, что тот занимал должность старшего руководителя в крупной фирме и неспроста избегает разговоров о прошлом.

Обуздав собаку и убедив ее сесть, женщина ответила:

— Да. Точнее, я так думала, но, наверное, ошиблась. Простите.

— Он был президентом компании?

— Что, простите? Нет, доктором, — сказала она слегка удивленным тоном. — Весьма авторитетный специалист в моем районе, но то здание в свое время закрылось. К большому сожалению.

Собака больше не лаяла, но и совершенно спокойной не была. Она приглушенно рычала и пристально смотрела в сторону Дзина.

***

Сузуи в конце концов нашел Дзина, сидящего неподалеку на скамейке в парке.

— Дзин? — позвал он.

— А. — Мужчина поднял взгляд. — Извини, Сузуи. Я не особо люблю собак.

— Надо же, — хохотнул Сузуи и сел рядом с ним.

Дзин вздохнул.

— Извини, что поставил нас в неловкое положение. Но ты правда потрясающий. Начальник отдела из другой компании был искренне впечатлен твоей презентацией. Они не дали согласие на реализацию наших товаров, но пусть так, вот бы все в компании учились продажам у тебя.

— Э? Серьезно?

Это стало сюрпризом.

Сузуи не получал положительного отклика во время презентации. Начальник отдела потенциального клиента выглядел скучающим. Дзин не казался удивленным, когда мужчина незамедлительно собрался вернуть материалы и сказал: «Не думаю, что мы за это возьмемся». Сузуи убедил его сохранить документы, но едва ли это сойдет за успех.

— «Э? Серьезно?», — повторил Дзин, удивленный таким ответом. — Когда ты ненадолго вышел с представителем, их сотрудник обратился ко мне: «Из этой понятной презентации можно вынести все нужное, даже не заглядывая в бумаги. Сейчас мы не можем принять ваше предложение, но точно вам говорю, когда придет время, мы обязательно свяжемся».

— А, так вот почему…

Поэтому им были не нужны материалы? — задумался Сузуи.

— Помогает и то, что у тебя очень хороший голос. Уверен, из-за него твои презентации такие доступные и запоминающиеся, — добавил Дзин.

— Да не может быть…

Скорее уж у Дзина был приятный голос. Он выглядел представительно, и в нем чувствовался солидный выступающий. Получать комплименты от него было одно удовольствие. Однако Сузуи не привык к такого рода похвале, и в ответ он смог лишь промямлить:

— Спасибо.

Дзин встретил множество людей в своей жизни. Та пожилая женщина назвала его другим именем. Скорее всего, она просто ошиблась, но все равно возникал вопрос: чем занимался Дзин до того, как присоединился к «Ёцумия Фудс»?

Он, наверное, жил более насыщенной жизнью, чем я, и прошел через многое, — подумал Сузуи.

— Я признателен за ваши слова… но мне уже известна правда. Я знаю, почему они не купили нашу продукцию.

Дзин наблюдал за молодым человеком внимательно и молча. Сузуи представил лист с описанием товара в портфеле и признался:

— Я участвовал в разработке продукта, который мы сегодня презентовали. Работал над ним еще в отделе планирования. Спринг-ролл, остающийся хрустящим даже при комнатной температуре, созданный специально для готовых обедов. Это мой первый одобренный продукт. Я бы очень хотел увидеть, как он пройдет все стадии, от замысла до разработки и выхода в продажу, но…

Внезапная кадровая перестановка привела Сузуи в отдел продаж, оборвав этот карьерный путь. Продукт, в создании которого он участвовал, стал для него словно родным детищем — это была его первая серьезная работа. Он надеялся, что человек, пришедший на смену, доведет проект до конца в соответствии с его замыслом.

К сожалению, когда представилась возможность дегустации готового ролла, Сузуи был разочарован. Он не мог сказать, чем готовая продукция отличалась от прошлых вариантов. Узнав, что предложенный им метод изготовления не использовался вовсе, он почти полностью лишился личной привязанности, хотя, как продажник, и должен продвигать этот товар.

— Просто мне он не пришелся по вкусу. А потом я услышал, как другие уверяют: «Стало лучше, чем было». Даже не сомневаюсь, что они судят лишь по новой упаковке. Это обидно. Я не могу с чистой совестью восхвалять качества того, что не считаю хорошим.

— Сузуи, — произнес Дзин.

Сузуи поднял голову и встретился с ясным взглядом Дзина.

— Бедолага.

Его голос, звучный и четкий, проникал глубоко в сознание Сузуи.

— Тебя действительно заботит этот продукт. Ты говоришь, что тебе пришлось не по вкусу, и это о многом мне сказало: суровое испытание причинило тебе боль.

А… — подумал Сузуи. Дзин смотрел ему прямо в глаза.

— Ты серьезно, очень серьезно относишься к этому продукту. Уверен, твое отношение передалось нашим клиентам во время презентации.

— Вы… так думаете?

— Да, я так думаю, — ответил Дзин.

Что-то теплое разлилось в груди Сузуи. Ему показалось, будто кто-то увидел и признал часть его настоящего «я» — ту самую, о которой он и не знал.

Дзин встал со скамейки.

— Нам пора. Начальница отдела снова поругает нас, если не вернемся в офис вовремя.

— Отличная мысль, — поморщился Сузуи.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как он перестал звать ее «Мацуми» и перешел на обращение «начальница отдела». Поначалу она говорила обращаться к себе, как и раньше, по имени, но все так обрадовались повышению, что намеренно называли ее «начальницей», чтобы закрепить за ней этот статус. Сузуи пока еще не привык к новому обращению. Он также до сих пор приспосабливался к правилам новой начальницы, особенно по части распорядка рабочего дня.

У Мацуми были ребенок и семья, и она всегда уходила с работы в определенное время. Если нужно было поговорить с ней о чем-то, то только в обычные рабочие часы. Она даже молила сотрудников снизить количество сверхурочных и деловых обедов с компаниями-клиентами. Ничего из этого не было обязательным, она просто высказывала неопределенное недовольство происходящим, что казалось Сузуи утомительным.

В какой-то момент он начал думать: «Для вас это легко, вы же всегда уходите домой сразу после конца рабочего дня». Сотрудники в отделе продаж большую часть времени проводят вне офиса. Мацуми давно работала в этом отделе и знала, что канцелярские задачи можно сделать только вернувшись со встреч. Однако ей было неловко из-за того, что она, занимая руководящую должность, уходила так рано, и потому распространяла свой распорядок на всех остальных.

Она использовала ребенка как оправдание и сбегала, но ее работа лидера заключалась в том, чтобы оставаться на своем месте в нерабочее время, пока подчиненные выполняют обязанности.

— Хм, Дзин, — нерешительно позвал Сузуи. Последние несколько дней он все раздумывал, стоит ли обсуждать это. Сейчас, когда они были не в офисе, момент казался как нельзя более подходящим. — Мне кажется, или начальница отдела в последнее время сильно наседает на вас?

«Дзин? Можно тебя, Дзин? Что думаешь? Пойдет же, да?»

С недавних пор стало очевидно, что начальница как никто другой полагается на Дзина, самого старшего сотрудника. В какой-то степени это нормально, но ее запросы вышли за все мыслимые рамки.

Больше всего Сузуи беспокоился о словах, которые он услышал на днях, проходя по коридору.

«Я рассчитывала на тебя! Я обратилась к тебе только потому, что думала, что ты разберешься!»

Сузуи ощутил дежавю. Из-за чего и насторожился. Но он верил, что Мацуми справится лучше кого бы то ни было.

— Не о чем переживать, — заверил его Дзин, ухмыльнувшись и покачав головой. Его голос был мягким и дружелюбным.

— Но… — запротестовал Сузуи.

— Просто таков характер наших отношений.

— Э?

— Это не ее вина, правда. Так уж между нами все устроено. Все нормально, честно.

— Точно?

Дзин не был обязан защищать начальницу, что Сузуи и хотел донести, но он оставался непреклонен.

— Это не ее вина.

— Наверное, вы слишком добры к ней.

— Думаешь?.. — Дзин посмотрел на Сузуи сверху вниз.

Наступали сумерки.

Оранжевый цвет заходящего солнца стал еще гуще, чем прежде, и в этом сиянии лицо Дзина скрылось во тьме. От его ног вытянулась длинная, узкая тень.

— У каждого есть фразы, которые он хочет услышать, — вдруг начал Дзин. Его голос звучал мягко.

— Э?

— Они мечтают, чтобы им сказали что-то вроде: «Это не твоя вина». Они жаждут, чтобы кто-то сказал: «Ты все сделал правильно». И когда ты удовлетворишь это желание, они раскроют все, что ты хочешь знать. Они сами поместят себя в твои руки.

Да. Он прав.

Поэтому все полагались на Дзина — и нынешняя начальница, и бывший начальник.

Начальница говорила, что у бывшего начальника была проблема с зависимостью от Дзина. Она права. Сато никто не принимал и не поддерживал, кроме Дзина. Он наслаждался одобрением Дзина, говорил начальству, подчиненным и даже компаниям-партнерам, что всегда был правым. Он больше не мог вести себя иначе, кроме как с видом превосходства.

Это неправильно.

«Я хочу, чтобы Дзин выслушал меня», — думают они. И что́ бы это ни было, эгоистичное или оскорбительное, Дзин впитывал все в себя, словно черная дыра. Он никогда никого не осуждал. Никогда не отталкивал людей и не говорил им, что они неправы.

Возможно, для него было бы лучше, выскажись он бывшему начальнику. Но Дзин не мог так поступить, потому что был слишком добр.

«Это их вина. Они не говорили с ним как с равным, — рассуждал Сузуи. — Когда Дзин слушает меня, мы находимся на одном уровне. У нас ведется полноценный разговор. Но начальники просто безостановочно молотят языками. Как им вообще под силу говорить по любым пустякам?»

У Мацуми имелись те же претензии к Сато, а потому она не могла не понимать. И если она сама окажется в таких же отношениях с Дзином, то это будет иронично.

Мацуми и Сато, судя по всему, одинаково заблуждались, считая, что Дзин на самом деле к ним расположен. А он всего-то и делал, что поддакивал. В этом смысле начальники были весьма жалкими.

— Пойдем. Нам нужно поспешить, — сказал Дзин.

Позади него светило солнце, и лицо мужчины до сих пор было темным. Сузуи мог различить только оправу очков Дзина.

Вглядываясь в то немногое, что можно было рассмотреть, Сузуи невольно задумался: «Его лицо всегда было таким? Как он вообще выглядит?».

— Кстати, раз уж зашла речь о презентациях и объяснениях, я думаю, начальница Маруяма тоже весьма способна в этом деле. Ее умения отличаются от твоих, конечно, но она сразу распознает, когда кому-то что-то непонятно, и с ювелирной точностью развеивает сомнения.

— А… Серьезно?

В голове Сузуи кое-что щелкнуло.

Ах-а. Ясно. Дзин же не работал в отделе планирования, поэтому и не знает. Сузуи ощутил досаду, с которой ему нужно было разобраться.

— Ну да, она, кажется, умеет толково объяснять, но лишь потому, что не понимает продукцию. К примеру, когда знаешь обо всех используемых ингредиентах, то понимаешь, о чем не следует говорить. Человек, у которого за плечами лишь опыт в продажах, может сказать что угодно, чтобы закрыть сделку, только это может привести к проблемам в будущем.

— Что? Правда?

— Да. Некоторые вещи я никогда не скажу, особенно потому, что знаю о них правду.

— Понятно, понятно, — глубоко покивал Дзин. Солнце позади него по-прежнему скрывало черты его лица, но Сузуи догадывался, что тот улыбается. — Наверное, вот почему твои презентации такие искренние и откровенные. Что же, поскорее бы увидеть, куда приведут тебя ветра. Вернут ли тебя в отдел планирования, или ты продолжишь развиваться в отделе продаж, я в любом случае уверен: ты станешь одним из элитных сотрудников компании.

— О, я не такой уж и особенный…

Сузуи возражал, но на душе у него стало тепло. Тем не менее он еще пожалел, что плохо отозвался о начальнице отдела в присутствии Дзина.

Дзин — потрясающий человек. Он не соглашался с выпадом, не занимал сторону Сузуи и при этом продвигал разговор, обходясь без критики или спора.

— Пойдемте, Дзин… А! — Сузуи резко остановился. С застенчивым видом он сказал: — Начальница сделает мне выговор, если продолжу звать вас Дзином.

Называть его Дзином в офисе начал начальник Сато, утверждая, что это поможет самому взрослому человеку влиться в коллектив. Сузуи считал это глупым решением. Одно только прозвище само по себе не придаст кому-то популярности. И начальница Маруяма уже высказала свое мнение по этому поводу.

«Нехорошо, если мы и дальше будем называть его Дзином».

Казалось нелепым отказываться от прозвища, когда оно уже давно прикрепилось, и Сузуи раздражало это мелочное исправление начальницы. Вы придерживаетесь тех же ценностей, что и бывший начальник. У вас такие же старые взгляды на мир, как и у него.

— Ладно, Канбара, пойдемте, — произнес Сузуи.

Канбара медленно развернулся к заходящему солнцу, из-за чего снова стали видны очертания его профиля. И выражение лица.

— Ничего страшного, можешь продолжать звать меня Дзин, — отозвался тот.

«”Кан” звучит как-то неуклюже. Как насчет того, чтобы мы звали тебя “Дзином”?» — предложил бывший начальник отдела со смехом. Так и появилось это прозвище — было взято другое прочтение первого кандзи в имени «Канбара». Воспоминания о том времени ощущались странно. Сузуи никогда не нравился смех Сато, но теперь, зная, насколько тот стал мерзок и глумлив, он с трудом представлял, что этот человек вообще способен смеяться. Такое чувство, будто это было не взаправду. Как вообще так получилось?

Канбара вышел на шаг вперед Сузуи.

— Мне очень, очень повезло, что у меня есть возможность поработать с тобой, Сузуи, — сказал он. — Я ничего не знаю об отделе планирования, поэтому уверен, что многому научусь у тебя. У тебя хорошие презентации, и ты умеешь наставлять людей.

«Вот бы начальником отдела был он, — подумал Сузуи. — Вместо того, кто уходит домой с точностью до минуты, у нас мог бы быть человек подходящего для этой должности возраста, который к тому же обращает внимание на мои сильные стороны. Это должен быть он».

Заходящее солнце отливало красивыми красками. Сузуи посмотрел под ноги, на тень, остро вытянувшуюся позади него. Затем, наблюдая за собственной тенью, он шагнул вперед.

Рядом тянулся силуэт Канбары, становясь все длиннее и длиннее. Он даже колебался, но окружающие этого не замечали.