Глава 1 — Новый ученик

— Я бы хотел представить нашего нового ученика…

Она подняла голову, и их взгляды встретились. От внезапности по телу пробежала дрожь.

Рядом с учителем Минамино стоял парень в рубашке со стоячим воротником. Руки и ноги у него были длинные и худощавые. Не красавец, но и не урод — черты лица у него правильные. Выделялись разве что слегка опухшие и опущенные веки, отчего взгляд казался неуверенным. Впрочем, чего еще ждать от новичка в первый день?

Парень был высоким. Он и приземистый учитель смотрелись вместе как странный комический дуэт. Смущала только одна деталь: растрепанные волосы. Сегодня у него единственная возможность произвести первое впечатление, и такая прическа говорила о том, что оно его не слишком заботит.

Из общей картины выбивалась рубашка с поднятым воротником. Может, форму не доставили вовремя. Все ученики в этой школе носили пиджаки цвета хаки. Парни — с галстуком, девушки — с бантом.

Неловкий зрительный контакт застал Мио врасплох, и она постаралась как можно естественнее отвести взгляд. Учитель Минамино повернулся к новому ученику.

— Давай, Шираиши.

— Хорошо, — ответил тот, распознав сигнал к представлению. Он едва слышно проговорил: — Я перевелся сюда из-за работы отца. Приятно познакомиться.

— Твое имя.

— А?

— Как тебя зовут? Что, никому не скажешь? — поддразнил учитель.

— А… — пробормотал новый ученик. А затем четко, не повышая голоса, заявил: — Канамэ Шираиши.

Только имя. И больше ни слова.

Учитель вывел на доске его имя иероглифами.

— Он немного рассеянный, как вы можете видеть, но, уверен, мы все поладим, — тепло произнес учитель в попытке сгладить неловкий момент. Никто не посмеялся.

Тут Мио отметила кое-какую странность.

Парень снова на нее посмотрел. Может, случайно бросил взгляд несколько раз. Или, возможно, Мио ошиблась, и он смотрел на что-то позади нее…

— Ты будешь сидеть во втором ряду, на самой последней парте.

В задней части класса своего часа ждали новые стол и стул. Парень пробубнил что-то в ответ. Его взгляд уперся не в парту, а в Мио.

Шираиши зашагал к своему месту, его школьная сумка качалась из стороны в сторону. И только затем он наконец перестал смотреть на нее.

***

Мио догадывалась, что уделила этому слишком много внимания. Однако тот взгляд новичка не остался незамеченным.

Едва она открыла бэнто, чтобы поесть в привычном кругу, как ее лучшая подруга Ханака Савада наклонилась поближе и зашептала:

— Видела? Видела?

Длинные волосы подруги качнулись перед лицом Мио.

— Этот угрюмый парниша на тебя пялился.

— Что? Не может быть. Что, правда?

Обедали они втроем. Сели у окон класса: Мио спиной к улице, а остальные — напротив нее. Так они обычно и рассаживались, когда обедали.

От взволнованного тона Ханаки третья лучшая подруга Мио, Сахо Имаи, обернулась на парту переведенного.

— Не надо! Не смотри! — зашипела Ханака. — Он поймет, что мы о нем говорим. Не оборачивайся.

— Погоди, а он что, типа, влюбился в Мио?

— Да это случайно вышло, наверное… — настояла Мио со слабой улыбкой. Он смотрел-то на нее всего ничего. — Мы же и словом не обмолвились. Какая тут любовь.

— Не-не-не, — в унисон протянули Ханака и Сахо. Для убедительности они замахали руками перед собой.

— Такая уж она, любовь с первого взгляда. Но как же это странно. В манге или фильмах любовь с первого взгляда подается как нечто романтическое, а в жизни это стремно, когда в человека втюриваются, даже не поговорив с ним. Сталкерские приколы.

— Перестань. Не говори так.

Сахо всегда была заядлой читательницей любовных романов, и Мио по опыту знала, что подругу временами заносит. Но казалось неправильным строить невероятные догадки о человеке, с которым они провели так мало времени.

— Прости, прости, — извинилась за нее Ханака. — Во всяком случае, уверена, Шираиши очень умен. Я слышала, стандарты для переведенных у нашей школы очень высокие. Вспомните прошлый год, кое-кто перевелся в старший класс и сразу стал лучшим среди одноклассников.

Академия Мицуминэ — частная старшая школа. Это престижное заведение для учеников, собирающихся после получать высшее образование, одна из старейших в префектуре Тиба. В частные школы переводились редко, но это не было делом неслыханным. И по слухам переводной экзамен в эту академию был намного тяжелее обычного вступительного.

— Раз его перевод приняли, значит, в школе считают, что он преуспеет в университете и заработает очки престижа. То есть Шираиши, скорее всего, правда умен.

Частная академия Мицуминэ была весьма придирчива к ученикам, стремившимся поступать в высшие учебные заведения. Результаты университетских экзаменов выпускного класса всегда вывешивали на доску объявлений и стену здания. Точно также ведущие подготовительные школы демонстрировали собственные успехи.

— Может быть. Но он только перевелся, нельзя в ту же секунду навешивать ярлыки вроде «умный», «угрюмый» или еще кого.

— Ну-у-у, будет тебе, — запротестовала Сахо, ее волосы средней длины закрыли ухо.

Внезапно заговорил еще один человек:

— Харано.

Каким-то образом учитель Минамино оказался прямо рядом с ними.

Ханака и Сахо умолкли, обе выглядели виноватыми.

— Да? — спросила Мио. Получилось очень естественно.

— Поможешь Шираиши вместо меня? После уроков покажи ему тут все, вместе с остальными ребятами. Я бы попросил Мияи, но его сегодня нет.

Мияи — замстароста. Мио чувствовала на себе многозначительные взгляды Ханаки и Сахо, но сделала вид, что не замечает их.

— Сделаю, — согласилась она.

— Отлично. Я уже в общих чертах рассказал ему о наших клубах, какими видами спорта у нас тут занимаются и какие мероприятия проводятся, поэтому можешь просто показать, где и что находится.

— Конечно, учитель.

Когда классный руководитель ушел, Ханака и Сахо ухмыльнулись.

— Так держать, староста, — прошептали они.

Сахо подначила:

— Будешь мила с ним — влюбится еще сильнее.

— Не глупи. И ешь быстрее, а не то времени не будет сходить в уборную до конца обеда, — парировала Мио с наигранной обидчивостью.

Ханака сказала:

— Прямо прилежная ученица.

А Сахо добавила:

— Всех парней вокруг себя собрала.

Она знала, что подруги несерьезно, а потому просто отвернулась, чтобы отделаться от этих насмешек.

А? И тогда-то она заметила.

Канамэ Шираиши смотрел в ее сторону.

Парень в другой форме, в рубашке со стоячим воротником, выделялся как белая ворона. Мио опустила голову, страшась еще одного впившегося взгляда, и сделала вид, что не заметила настолько пристального внимания.

— Эх, не хочу урока после обеда. Хочу домой.

— А-а-а! Я же говорила маме не класть помидоры черри в бэнто.

Подруги уже обсуждали другие темы, и они не заметили ни взгляда Шираиши, ни реакции Мио. Она вела себя как ни в чем не бывало и изучала коробку бэнто, которую собрала ее мама.

Но взгляд на себе по-прежнему ощущала. Поднимет голову — и может встретиться с этими глазами. Ей не оставалось ничего другого, кроме как пялиться на стол. Застыв, Мио украдкой наблюдала за темно-синей рубашкой с воротником.

Ее сердце стучало все громче, скорее из дискомфорта, чем из страха. Возможно, Шираиши услышал недавний разговор о нем. Мио хотелось бы, чтобы учитель не просил ее о помощи — хотя бы не когда Шираиши был рядом.

Тогда-то до нее дошло.

Это первый день в школе для переведенного ученика. Парни в классе много дурачатся, но большинство были усердными и добродушными людьми. Неужели никто не позвал одинокого Шираиши в свой круг? Его предоставили самому себе на обед?

Фигура в рубашке с воротником сидела одна. Мио не слышала, чтобы рядом с ним кто-то был, а еще она не видела, чтобы он хоть раз шевельнулся.

***

Позже Мио выяснила, почему Шираиши обедал один.

Перед концом учебного дня она поинтересовалась об этом у парня, с кем хорошо общалась, и он объяснил, что с новеньким заговаривали несколько человек. Пытались позвать пообедать вместе.

Шираиши, будто услышав иностранный язык, ответил полным замешательства тоном: «А?». А когда увидел, как другие ученики достали бэнто и выпечку в пластиковой упаковке, купленную в комбини, лениво вздохнул: «О-о-о-о… Я не взял с собой».

Может, он собирался присутствовать лишь первую половину дня. Или, возможно, в его бывшей школе был кафетерий. Платные обеды распространены в средних школах, но не в старших — по крайней мере в этом районе. В других, наверное, эта система встречалась чаще. Несколько человек расспрашивали Шираиши об этом, но на все вопросы Шираиши отвечал лишь: «Нет». И выглядел он раздраженным.

Беззлобных парней класса такое отношение, понятное дело, слегка застало врасплох, и они решили оставить новенького. Только рассказали, где находится магазин, полюбившийся ученикам, и где можно купить такую же упакованную выпечку. Однако он просто мотал головой, явно показывая, что у него нет ни малейшего желания идти в любое из предложенных мест. В конце концов его предоставили самому себе.

Зная обо всем этом, Мио чувствовала себя растерянной, пока шла рядом с Шираиши. Ребята, которых она просила, отказывались показывать ему школу. Видимо, их прошлые попытки поладить оставили неприятное впечатление. У Ханаки была важная встреча в клубе после школы, а Сахо заранее договорилась погулять со своим парнем.

— Прости, Мио! Удачи, — ухмыльнулись обе подруги.

И вот так Мио осталась наедине с замкнутым переведенным учеником и проводила для него экскурсию по школе с подавленным настроением.

Канамэ Шираиши оказался еще более немногословным, чем ей казалось.

— Я покажу тебе тут все, Шираиши. Учитель Минамино ведь предупредил, что я помогу? — спросила Мио у парня сразу после уроков.

Он просто поднял взгляд на нее и кивнул. Не выдал ни единого звука. Слегка ошеломленная, Мио представилась и сказала, что она староста класса, но единственным ответом стал наклон головы, да настолько небольшой, что не понять даже, специально это было сделано или нет.

И если прежде Шираиши вглядывался в Мио, то теперь он и в глаза ей не смотрел. Парень казался весьма застенчивым.

— На третьем этаже все классные комнаты отданы под особые предметы, вроде музыки или искусства. Обычно мы покидаем наш класс, только когда надо пойти на третий этаж, — объясняла Мио на ходу.

Однако переведенный ученик ни разу не изменился в лице. Сперва он молча кивал, а сейчас так вообще сложно увидеть хоть какую-то реакцию.

— Ты не проголодался? — улыбнулась Мио в надежде добиться ответа. Шираиши вроде бы слегка повернул голову в ее сторону. — Слышала от ребят, что ты забыл дома обед. Мы уже начали волноваться, потому что ты весь день не ел.

С последним Мио немного приукрасила. Ребята лишь сказали, что Шираиши стремный; о беспокойстве речи не шло. Под ее пристальным взглядом Шираиши кивнул. Едва заметно.

У Мио наконец получилось получить реакцию от него, и она продолжила:

— В бывшей школе ты приносил обед из дома?

В этот раз ответа не было. Он молча отвернулся. Вопрос Мио повис в воздухе.

Ее щеки залились краской.

Со стороны это выглядело так, будто Мио проигнорировали. Она чувствовала себя униженной, но оправилась быстро и выдавила из себя:

— Ну ладно, дальше музыкальный класс. В конце коридора.

Она пошла, и Шираиши молча последовал за ней.

Новенький не отставал, но полное отсутствие реакции казалось Мио личным оскорблением.

Классы школьных клубов на третьем этаже уже были заняты.

В музыкальном классе шла репетиция секции духовых инструментов. Мио состояла в клубе по легкой атлетике. Она попросила старшеклассницу сказать остальным, что опоздает на тренировку, однако переживала, мол, подумают еще, что прогулять решила.

Мио часто называли прилежной ученицей.

Она понимала, что, скорее всего, так и есть, только не воспринимала это как комплимент.

Еще с детства Мио хорошо приглядывала за остальными. У нее есть младший брат, наверное, здесь есть какая-то связь. Уже в первые годы начальной школы учителя и взрослые постоянно хвалили ее за то, что она была ответственна. Когда дети не находили себе группу в классе, во время совместных работ или на физкультуре, она говорила об этом. Когда кто-то заболевал на несколько дней, возвращался в школу и чувствовал себя оставленным, она подходила к нему и предлагала поиграть вместе, даже если этот кто-то не был близким другом.

Довольно скоро учителя и остальные взрослые полюбили говорить одно и то же: «Мио, ты как всегда».

Ей нравились эти комплименты, хотя она не старалась ради них.

Она помогала не затем, чтобы выглядеть хорошей. Просто она считала, что так и нужно поступать. На самом деле она постоянно сталкивалась с тем, что ее называют паинькой, даже друзья. Когда Ханака отметила ее «прилежность», это было сделано не из восхищения. Мио слышала невысказанную вторую половину: «Поверить не могу, что ты правда этим занимаешься».

Увы, как только мысль приходит ей в голову, она уже не может просто махнуть на нее рукой. Ей приходится этим заниматься. Она осознает, что одинокий человек чувствует себя изгоем. А даже если нет, о нем подумают, будто у него совсем нет друзей, и это навредит ему в социальном плане.

До чего же школа была таинственным местом. Начальная, средняя, старшая — иерархия существовала на каждом уровне, в каждом классе. Мио мгновенно уяснила это, когда узнала про понятие школьных каст.

В каждом классе была своя верхушка и свои аутсайдеры. Мио не нравился подтекст за этими словами. Одна только разница в интересах не должна определять занимаемую сторону: превосходства или неполноценности. Однако же разделение на лагеря все же было. Напористые и покорные. Любящие выделяться и скромные. Шумные и тихие.

В верхушку каждого класса обычно попадали напористые, любящие выделяться и шумные, и у таких было влияние. Тем не менее Мио считала, что причина тому — бестактность группы. Ей было не по душе, что черствые ученики утверждали себя выше тех, кто менее уверен в себе.

В средней школе одна тихоня, с кем Мио общалась, сказала ей:

— Знаешь, Мио, ты очень мила для той, кто находится по ту сторону.

Мио не знала, что и думать, а вместе с тем девочка продолжила:

— Наверное, ты из тех редких людей. Из тех, кто может общаться с кем угодно, с верхушкой или аутсайдером. Ты находишься посередине.

У Мио кольнуло в груди, когда девочка сознательно назвала себя «аутсайдером». Но вместе с тем она понимала. Дети из верхушки говорили с аутсайдерами резко, а сами аутсайдеры едва ли общались с верхушкой. Они держались друг от друга на расстоянии.

Поэтому Мио видела кое-какой смысл в том, что она находится «посередине». Быть может, к середине принадлежала группа людей, которые легко заводят друзей. Нынешние подруги Мио, Ханака и Сахо, как раз были из таких.

Обе состояли в спортивных клубах, и у Сахо есть парень. Со стороны самых обыкновенных одноклассников они, возможно, выглядели очаровательными и популярными. Тем не менее подруги Мио добрые, и хотя им нравилось поддразнивать, все же до бестактности не опускались.

Они могли быть внимательными к людям.

Мио вынуждена была признать, что, по сравнению с одноклассниками, у нее тоже есть сочувствующая сторона. Она всегда дружелюбна к остальным, в том числе к Шираиши.

Ее называли прилежной ученицей, но Мио знала правду.

Я просто безвольная.

Староста и глава класса. Мио часто брала на себя важные школьные роли, но не потому, что хотела всем заправлять. Она не думала, что причина в желании власти или внимания. Скорее, ей казалось, что будет лучше, если возьмет на себя эти задачи. Именно из-за этого она раз за разом вызывалась.

Этот год, класс 2-3, исключением не стал. Она не напросилась, а согласилась, когда на роль старосты предложили ее. Все считали, что Мио подходит как никто другой, ведь она уже этим занималась на первом году.

Для старосты совершенно нормально показывать новому ученику школу.

Впрочем, забота о других не всегда стоила затраченных усилий. На самом же деле люди часто не замечали этого и не платили добром.

Мио, молча сокрушаясь, шла по длинному коридору на третьем этаже вместе с Шираиши. И что о ней подумают? Она решила, что если пересечется со знакомым, то скажет, что просто проводит экскурсию для переведенного ученика.

— После уроков в музыкальном классе обычно собирается духовой оркестр. Ты присоединялся к внеклассному клубу в своей бывшей школе? — спросила она, хотя и догадывалась, что Шираиши вряд ли ответит.

И он не ответил, что неудивительно. Мио пошла ва-банк:

— Ты довольно высокий. Спортом занимаешься? Уверена, реакция у тебя отличная.

Она в это не верила, но такая уж у нее была привычка — возвышать тех, с кем говорит. Мио предположила, что ответа «да» можно не ждать, как, впрочем, и любого другого. Но к ее удивлению, ответ все же был.

— Харано.

Мио была ошеломлена. Только несколько секунд спустя она поняла, что это заговорил идущий рядом Шираиши. Она буквально в первый раз услышала его голос.

Мио подняла голову и встретилась с ним взглядом с очень близкого расстояния.

Она догадалась спросить:

— Что?

И улыбнулась.

Однако от следующего вопроса Шираиши ее лицо одеревенело.

— Можно сегодня пойти к тебе домой?

Новенький ухмыльнулся, но не глазами. Уголки его губ медленно поднялись, открывая неровный ряд зубов — некоторые оказались очень острыми. Эта улыбка была злобной-злобной.

***

По-настоящему вздохнуть у нее получилось, только убежав в класс.

Она не помнила, как вообще сбежала.

Мио не знала, что ответить. Она нахмурилась и подумала, что неправильно расслышала Шираиши, или что это была шутка, и выдавила дружелюбную улыбку. Однако все же понимала: не в тех они отношениях, чтобы позволять подобного рода юмор. Просто улыбаться — не вариант.

— Э? — произнесла она в конце концов, ожидая, что Шираиши скажет что-нибудь еще. Надеялась, что это ее слух сыграл злую шутку.

Но переведенный ученик больше ничего не сказал. Лишь пялился на нее с натянутой ухмылкой. Следующей ее мыслью было бежать.

Поехавший.

Она, наверное, сказала ему что-то, всего несколько слов. Не из заботы, а инстинктивно. Отталкивать его или сразу отвергать могло быть опасно. «Прости. Мне нужно идти». Скорее всего, что-то такое.

Сердце Мио колотилось. Уйдя от новенького, она заметила, как сильно разволновалась. Мгновение спустя чувство стало понятнее — ей было страшно.

На нее нахлынули жалость к себе и стыд.

Мио вспомнила слова Ханаки и Сахо за обедом. «Всех парней вокруг себя собрала».

Сталкер, угрюмый, любовь с первого взгляда. Будь мила с ним, и он будет еще более одержим…

Мио уже проходила через нечто похожее. Она общалась с одним парнем, который был совсем не в ее вкусе. Изгой класса, непопулярный. Ее обычные забота и внимание привели к тому, что он влюбился.

Поэтому-то Мио понимала смысл за фразой Сахо, что она собрала вокруг себя всех. Это никакой не комплимент, а проявление разочарования. Мио всегда добра именно к таким парням.

Ее популярность признавали, и хотя она знала, что это вовсе не похвала, но слышать это отчасти ей нравилось. Из-за этого Мио чувствовала себя плохо и постоянно жалела, что продолжает заботиться о других, и все из-за подобных инцидентов.

Меня занесло, совсем ни о чем не думала. Снова.

Канамэ Шираиши — ненормальный. Нормальный человек в той ситуации не спросит то, что спросил он.

Но именно она дала шанс этому ненормальному.

Можно же было отложить экскурсию на другой день, пусть с этим бы разбирался замстароста — парень. Вот только могла ли Мио с уверенностью сказать, что вовсе не хотела, чтобы новенький, который не от мира сего, хорошо подумал о ней?

Нет, ей не хотелось влюблять его в себя. Совсем. Но всегда так поступала. И это всегда заканчивалось одним и тем же.

— Харано, ты?

Мио встревоженно выпрямилась.

Она думала, что одна тут, но кто-то сидел в углу кабинета. У клуба легкой атлетики раздевалки для парней и девушек разные, однако здесь было универсальное место сбора для всех. Она посчитала, что к этому времени все уже будут на площадке.

Когда Мио увидела того, кто встал, то с облегчением выдохнула.

— Канбара-семпай…

— Фух, вздремнул так вздремнул. Прости, я мало спал прошлой ночью. Сказал им, что хочу пять минут полежать с закрытыми глазами перед тренировкой. Меня бросили?

Он лениво потянулся.

Итта Канбара был семпаем Мио — член клуба легкой атлетики из старшего класса. Он, как и Мио, специализировался на прыжках в длину. Частые тренировки вместе сделали его одним из немногих третьегодок в клубе, с кем она сблизилась. Он закатал рукав куртки и посмотрел на часы.

— Вот черт. Другие подумают, что я прогулял. Тагава еще взбесится, — проворчал он. И как-то много позитива слышалось в его тоне.

Небрежное упоминание клубного наставника стало именно той ноткой легкомыслия, которая нужна была Мио в этот самый миг.

— Что у тебя стряслось? — спросил он.

— Э? — выпалила Мио. Вопрос стал для нее неожиданностью.

— Ты же прилежная ученица. Никогда так не опаздывала. Это больше подходит нам, плохим ученикам.

— Ох, давай без… — Мио хотела было возразить против типичной похвалы, но одернула себя. Ей казалось, что сейчас расплачется. Вспомнится разговор с тем переведенным учеником.

Взгляд Канбары изменился, сонливость сменилась на тревожную серьезность.

— Нет, правда, что у тебя стряслось?

Канбара не был особо высоким, но выглядел он хорошо. Под таким ясным, пристальным взглядом Мио вдруг подумала, что семпай симпатичный — насколько бы неуместной ни была эта мысль в нынешней ситуации. Глаза с видимым двойным веком, кожа загорелая, но чистая, без изъянов. Мио не успела опомниться, как начала рассказывать.

Про переведенного ученика, который пришел сегодня.

Про то, как она дважды ловила его взгляд на себе, и как он попросился к ней в дом.

По ее спине пробежал холодок, когда она облекла все это в слова. Канбара выглядел напряженнее некуда. Он подался вперед.

— Звучит безумно.

— Это и есть безумно, — согласилась Мио. Она не стала все держать в себе, и это помогло ей сбавить обороты. На ее лице появился намек на улыбку. Что странно для того, кто настолько переживает.

— Не знаю, может, я чем-то вызвала недопонимание… — спокойно рассуждала она.

Ведь это в самом деле было безумие.

Дело не только в новом ученике, Канамэ Шираиши. Ее полет мыслей тоже безумен. Это стало событием. Кусочком доказательства. На это можно указывать, чтобы хвастаться популярностью у парней. Мио не могла не признать, что даже немного рада произошедшему, и это усугубляло чувство вины.

Канбара быстро покачал головой.

— Нет, ты тут не виновата.

Его горячность очень воодушевляла. Он прошептал:

— Интересно, можем ли мы что-нибудь сделать с ним?

Семпай сел на стол и скрестил ноги.

— У парня, кажется, не все дома. Он будто не понимает, как нормально общаться с людьми.

— Ну, наверное…

— Да точно. Вот кто подумает, что он сказал что-то крутое?

Такая уверенность от другого человека вселяла спокойствие.

— Может, он и влюбился в тебя, но это уже перебор.

— По-твоему, дело только в этом? Что я ему нравлюсь? — спросила Мио.

— А почему нет? Увлечение есть увлечение. Я понимаю. Ты красивая и милая.

Теперь Мио лишилась дара речи по другой причине. Впервые в жизни парень назвал ее милой. Прямо в лицо.

А еще он был старше.

Мио уже восхищалась Канбара-семпаем.

— Как бы там ни было, если это повторится или он сделает что-то похуже, сразу иди ко мне, — сменил тему Канбара. Мио не знала, из-за того ли, что понял, как сильно его слова потрясли ее. — Еще поговори с друзьями в классе и ни в коем случае не оставайся с ним наедине.

— Хорошая идея… — ответила Мио, стараясь унять разбушевавшиеся чувства.

— Я волнуюсь за тебя.

Канбара, может, и не имел в виду ничего серьезного, но от его слов сердце Мио затрепетало.

***

На следующий день Мио боялась идти в школу.

Одна мысль о том, чтобы вернуться в тот же класс, что и новый ученик, отнимала силы.

После утренней тренировки клуба легкой атлетики она пошла в класс. Канамэ Шираиши еще не было.

— Утречка.

Через минуту пришла Ханака, закончив свою тренировку в волейбольном клубе. Очень жаль, что Сахо пока не было. Мио хотела поговорить о случившемся вчера. Это касалось и странного переведенного ученика, и разговора с Канбарой.

Со знакомства с ним в прошлом году Мио довольно много обсуждала его с подругами. Можно сказать, ее интерес к парню не утихал.

Сахо всегда приходила в самый последний момент, и сегодняшний день исключением не стал. Она вошла в класс со звонком, сонная, с полуопущенными веками. Мио не выдался шанс поболтать с подругами на утренних уроках.

Парта Канамэ Шираиши пустовала.

Всего мгновение в ней теплилась надежда, что сегодня его не будет, однако новенький вошел сразу после звонка.

На нем снова была темно-синяя рубашка, а не школьная форма. Желания не опоздать или спешки не видно: он шел медленно и неуверенно. Прошел до своего места молча. Несколько человек неподалеку поздоровались с ним, но Мио не услышала ответа. Кивнул, наверное, только и всего.

Своей медленной, шатающейся походкой он походил на зомби, возможно, из-за высокого роста. Мио вспомнила, что вчера он не обедал, и от этого ей стало еще более жутко.

Плохо.

После случившегося Мио начали тревожить мелочи в Шираиши, на которые раньше она не обращала внимания, например, телосложение и походка. Она боролась с желанием обернуться и посмотреть в его сторону. Чувствовала на себе взгляд Шираиши, но списывала это ощущение на воображение.

И до самого обеда, когда появилась возможность поговорить с Ханакой и Сахо, ей казалось, что за ней наблюдают.

Может ли пристальный взгляд физически давить? В правой стороне шеи она чувствовала боль и нажим. Ее тело все напряглось.

***

Канамэ Шираиши в обед исчез. Он и сегодня не собирался есть?

Что же, сейчас его нет. Точно нет.

Убедившись в этом для верности, Мио наконец заговорила с подругами.

— Послушайте…

Когда она дошла до момента, когда новенький попросился к ней домой, Ханака и Сахо умолкли. А до этого улыбались и дразнили: «О-о-о, таки влюбился в тебя? Мы ведь предупреждали!». От их веселья не осталось и следа.

Ханака украдкой глянула на парту Шираиши, все еще пустующую, затем снова повернулась к Мио.

— Безумие.

Это слово использовали все, и Мио была с ним согласна. Только оно подходило сюда.

Ханака и Сахо понизили голоса. Они и так говорили тихо, но теперь словно прижались друг к дружке лбами, чтобы посекретничать.

— Ну не знаю, такое чувство, будто Шираиши не просто угрюмый одиночка. Что-то с ним не так. Он чокнутый.

— Ага…

Мио была в растерянности. Подруги нахмурились, когда она рассказала, что чувствовала на себе его взгляд этим утром.

— Но ты вчера как, нормально вернулась домой? Он не пошел следом?

— Не думаю… Я объяснила ситуацию семпаю из клуба по легкой атлетике, и он проводил меня.

С недавних пор стало ясно, что Мио, когда упоминает старшеклассника из клуба по легкой атлетике, говорит про Канбару, хотя имени его не произносит.

Новый поворот в истории заставил лица Ханаки и Сахо вытянуться.

— Что-о-о-о?! — воскликнули они.

— Прям до дома? Ох ты ж! Ты когда стала такой смелой?

— Просто так получилось. Я зашла в клубный класс, а там уже был семпай. Я рассказала ему обо всем, потому что была напугана, а он искренне забеспокоился.

Мио не верила, что Шираиши будет преследовать ее до дома, однако расчувствовалась, когда увидела ждущего у школьных ворот Канбару после тренировки.

— Что? Все нормально! Это так необходимо? — расспрашивала она вопреки трепету внутри.

Канбара нахмурился и ответил:

— После всего того, что ты рассказала, я не могу позволить тебе идти домой в одиночку.

Затем он взял школьную сумку прямо из ее рук.

Сердце Мио в любую секунду могло остановиться от сильнейших волнения и радости.

Вот бы у меня был парень вроде него, подумала она.

— Что-о-о-о-о?! — запищали ее подруги, едва не срываясь на визг.

Сахо от восторга наклонилась вперед и потерла плечо Мио.

— Я так рада за тебя!

— Он бы провожал любого другого кохая с клуба, только если правда заботится о ней. Слушай, с новеньким вышло так себе, конечно, но это как… нет худа без добра? Стакан наполовину полон? Что-то вроде того. Может, твой семпай почувствовал, что у него появился соперник? Ты ему всегда нравилась!

— Нет же, семпай просто беспокоился…

Канбара был добр ко всем членам клуба. Наверное, он бы сделал то же самое и для остальных. Отчасти поэтому Мио тянуло к нему.

— Хотя Шираиши тот еще повод для беспокойства… Как думаешь, он в самом деле влюбился в тебя с первого взгляда, даже когда вы едва-едва поговорили друг с другом?

— Это, быть может, из-за того, что он никогда не говорил с девчонкой, совсем никогда. Крошечного намека на доброту для него достаточно, чтобы неправильно все понять.

Ханака и Сахо продолжали болтать.

— Но знаешь, — сказала Сахо, — я могу это понять.

— Э? Ты о чем?

— Ну, от любви такое чувство, будто теряешь контроль над собой.

Эти слова стали неожиданностью. Сахо обычно ненавидела парней вроде Шираиши и ни шанса не упускала сказать об этом четко и ясно. Когда Мио не ответила, Сахо поспешно добавила:

— Ты не подумай, мне жаль, что с тобой так получилось! Просто мысли вслух. Когда я влюбляюсь, то даже доверять себе не могу. Знаю, например, что не должна слать ему сообщение, а в итоге так перенервничаю, что шлю их одно за другим. И я делюсь с остальными своими любовными проблемами, хотя мне и говорят, что не хотят этого слышать. Признаю, что вела себя невыносимо со своим бывшим в прошлом году.

Удивленные Мио и Ханака переглянулись. Они не догадывались, что Сахо, по-обыкновенному бесконечно романтичная, осознавала свои наклонности.

— Ты не такая, как Шираиши, — настаивала Мио.

Сахо буднично ухмыльнулась.

— Ну, да, само собой. Я лишь указываю, что хоть и выгляжу сейчас спокойной, но превращаюсь в совсем другого человека, когда влюбляюсь.

— Не знаю, твой нынешний парень, кажется, не промах, — отметила Ханака.

— Да. Ведь мы очень любим друг друга! — воскликнула Сахо, подчеркнув слова полной любви улыбкой.

— Мио, — позвал кто-то — одноклассница, зовут Янаи. Простодушная и прилежная ученица из литературного клуба, заплетает волосы в косы и носит очки. Она сидит рядом с Мио.

Отключившись от обсуждения романтики Ханаки и Сахо, Мио спросила:

— Что? Ты уже обедала?

— М-м, да. В литературном клубе вместе с остальными… Но мне нужно кое-что сказать тебе.

Мио отметила, что девушка была немного на взводе и выглядела растерянной.

— Шираиши только что заговорил со мной в коридоре. — Янаи напряглась, когда произносила его имя. В ее глазах за очками читалась тревога, которую она попыталась унять, медленно моргая. — Он попросил… попросил меня поменяться местами. Потому что хочет сидеть рядом с тобой.

По коже Мио тут же пробежали мурашки.

У Ханаки и Сахо перехватило дыхание, они молча смотрели с широко раскрытыми глазами. Янаи стала выглядеть очень подавленной.

— Я подумала, это была такая шутка, но решила все-таки рассказать тебе. Прости.

Янаи быстро вышла из класса, чуть ли не бегом.

Первым через оцепенение Мио прорвалась злость.

Почему? Почему? Она повторяла этот вопрос про себя. Она не сделала ничего, чтобы заслужить такого рода внимание. Только вчера с ним познакомилась, и больше между ними ничего не было. Почему он так поступает?

— Поверить не могу, — сказали Сахо и Ханака. Они положили руки на плечи подруги.

— Ты как, Мио?

— Он влюблен в тебя, но так же нельзя.

«Он влюблен в тебя».

От ответа Сахо по спине Мио пробежал мороз. Может, так оно и было для него. Но не для нее. Навязывание этих чувств казалось почти что насилием.

— Это уже сексуальное домогательство, — сказала Ханака.

У Мио перехватило дыхание от силы этих слов.

Домогательство. Может, и правда, — безучастно подумала она. Только было чувство, что дело совершенно в другом.

— Но это не сексуальное домогательство. Его поведение не связано с тем, что я девушка…

— Разве? Ну тогда это какой-нибудь харассмент. Несоблюдение социальной дистанции — должно же у этого быть название, — ответила Ханака.

Точно подмечено. Что-то тут происходит. Шираиши требовал и обижал Мио, судя по всему, не осознавая, что поступает неправильно. Это ненормальное поведение.

— Давайте поставим его на место, — предложила Ханака.

Мио была на грани слез, и когда она подняла взгляд, ее подруга продолжила:

— Мы подойдем к новенькому и скажем: «Ты что творишь? Неважно, нравится тебе Мио или нет, ты ей не нравишься».

— Я не… знаю, если это… — отозвалась та отчасти невольно.

— Почему нет-то? — спросила Ханака с прищуренным одним глазом. — Если не хочешь идти лично, мы сами все сделаем за тебя.

— Спасибо. Но…

Больше всего Мио не желала усугублять ситуацию. Высказать ему то, что было у нее на уме, значило объявить неприязнь. Будет лучше, если получится закрыть глаза на проблему, пока она не уйдет.

— Боюсь, от одних слов может стать только хуже.

— Ага, вот тут я соглашусь с тобой, — добавила Сахо, пытаясь успокоить возмутившуюся Ханаку. — Такое чувство, будто если дать ему внимание, то это лишь подольет масла в огонь. Наверное, не реагировать будет лучшим ответом.

— Ой ли? А ты не будешь чувствовать себя плохо, если промолчишь, а он все равно не остановится?

— Ханака, тише, — призвала Сахо, подавшись вперед. Ее взгляд устремился на дверной проем.

Мио зажала рот вместе с подругами.

Шираиши вернулся в класс. Видимо, сегодня решил уйти на обед. Он подошел к своей парте. Мио старалась не смотреть на него. Если поймает на себе его взгляд, быть может, в этот раз все-таки закричит.

Сахо и Ханака, скорее всего, наблюдали дольше, чем позволяла себе Мио. Они молчали, то есть, вероятно, он не смотрел. Сердце Мио колотилось. Ей было спокойнее, потому как Шираиши не пялился. Однако после его просьбы к Янаи сложно поверить, что он больше ничего не сделает. Если только он не взялся серьезно морочить ей голову.

— Как думаете, Янаи отказала ему?.. — спросила Сахо.

— Э?

Сахо говорила нерешительно.

— Она сказала, что новенький попросил поменяться с ней местами, но какой был ответ? Уверена, что отказала.

Сахо права, подумала Мио. Ответа Янаи она так и не услышала.

— Схожу-ка спрошу…

Все в порядке. Все будет в порядке. Но беспокойство в груди Мио не унималось.

Аппетит у нее пропал, и она убрала свое бэнто и поспешила в коридор, чтобы найти Янаи.

***

— Как твое сегодня, нормально?

Мио только-только подготовила песок перед попыткой прыжка в длину на внеклассной тренировке, когда кто-то подошел к ней сзади. Она хотела побыть одной и сидела на четвереньках с граблями в руках.

Обернувшись, она увидела Канбару в спортивном костюме и почувствовала облегчение. Постукивания носком кроссовок о землю, два раза одной ногой, два — другой, вращательные движения руками для разогрева. Такое мирное и успокаивающее зрелище.

— Канбара-семпай…

— Я волновался за тебя с тех пор, как проводил до дома.

Мио точно знала: на них отвлеклись несколько девушек с третьего года, говорившие с первогодками неподалеку. Канбара привлекателен, умен и атлетичен, потому нравился девушкам и со своей параллели. Впрочем, легко догадаться, что нравился он всем в клубе легкой атлетики.

Мио помотала головой.

— Со мной все хорошо. Спасибо за вчера.

— Ты говори, если понадобится помощь. Так-то я старшеклассник, может, хотя бы это убедит того парня отступить.

Что бы ни говорил Канбара, все было сладким искушением. Мио очень хотелось рассказать о случившемся сегодня, но сейчас их слушали третьегодки.

— Я в порядке, — повторила она.

Мио нашла Янаи и убедилась, что соседка не согласилась поменяться местами. Однако ее отказ обосновывался лишь правилами. «Не одни ученики решают, где сидеть», — сказала она. Другими словами, Янаи не упрекала просьбу Шираиши за ненормальность. Мио это немного расстроило, хотя ей ли жаловаться.

Никто прямо не отвергал его. Мио даже попросила подруг не враждовать с ним, потому что не хотела сделать хуже.

— Точно? Тогда ладно, — ответил Канбара, в тоне все еще слышалось беспокойство. Выражение его лица твердило Мио согласиться на предложение, но она стояла на своем.

Тренировка прошла как обычно, а уже после в раздевалке Мио услышала перешептывания о ней за спиной.

— …говорит, до дома проводил…

Она быстро переоделась, сделав вид, что ничего не знает, и, как принято, попрощалась. Старшие девушки явно хотели что-то сказать, но Мио ушла до всяких расспросов.

— Ох, хорошо, что ты еще здесь, Харано, — произнес Канбара, прильнувший к стене коридора в самом конце. Мио гадала, отвечать или нет, и тогда он достал свой телефон. — Давай обменяемся контактами в LINE.

Канбара нажал на кнопку, которая выводила QR-код для добавления в друзья, и показал экран.

Сердце Мио пропустило удар.

— Напиши мне, если что-нибудь случится. Пока.

Канбара собрался уйти, и Мио громко поблагодарила его. Затем он обернулся.

— Короткая прическа тебе идет, Харано.

— Э?

— И очень приятно слышать твой ясный голос, когда ты здороваешься, прощаешься или говоришь спасибо.

Тело Мио стало невесомым, к ее щекам подступил румянец. Канбара пошел дальше.

— С-спасибо, — сбивчиво проговорила она от необъятного счастья.

Канбара махнул рукой, не оборачиваясь.

Обмен контактами в LINE? Будто снится сон. Мио прижала телефон к груди.

Хорошо, что это произошло не на глазах девушек с третьего года из клуба.

***

Мио села на автобус у старшей школы и сошла на седьмой остановке.

Примерно десять минут ходьбы отделяло ее от дома — двухэтажного дома с бамбуковой рощей позади. Это был семейный дом отца, там же проживала и бабушка. Дедушка скончался. Всего в доме жили пятеро: бабушка, мама, папа, Мио и ее младший брат.

Одна-единственная поездка на автобусе между школой и домом стала для Мио частью особого шарма академии Мицуминэ. Однако короткой эту поездку не назовешь. Лишь Мио среди детей этого района посещала академию. Она почти не пересекалась с учениками своей школы в окрестностях.

После тренировки клуба начало вечереть, в осеннем небе взошла бледная луна. Мио нравилась эта горестная пора года, когда лето уступало осени. В последние годы появилось много жилых зданий, но тут и там район все еще усеивали поля, и мягкий, тихий пейзаж помогал унять эмоции дня. Для Мио это зрелище было привычным с детства.

Именно это и делало прогулку с Канбарой-семпаем настолько трепетной. Она настаивала, что достаточно будет провести до автобусной остановки, и тогда он спросил: «Почему? Раз взялся провожать, то провожу до дома».

Мио гуляла по району, где родилась и выросла, вместе с тем, в кого влюблена. Он шел рядом.

Само слово «влюблена» говорило само за себя: ее чувства окрепли со вчерашнего дня. Она надеялась, что кто-нибудь увидит их вместе. Ее наполняло щекочущей гордостью при мысли о том, что какая-нибудь женщина из местных посмотрит на них и подумает, что это гуляет влюбленная парочка.

А чтобы еще и родная семья увидела — даже мечтать о таком чересчур, к тому же она понятия не имела, как отреагирует отец. А если бы ее брат Шизуку увидел их и спросил: «Твой парень, сестренка?», она бы ответила: «Только никому не говори». Да уж… Воображение Мио взяло верх, вызывая в девушке смесь ликования и стыда.

Сахо, Ханака и Мио. Привычная компания.

Сахо постоянно с кем-то в отношениях, а Ханака говорит, что у нее был парень в средней школе. Мио единственная, кто никогда ни с кем не встречалась. Она не знала, как оно должно быть. Так ли начинались отношения?

Он назвал ее милой. Проводил до дома. Они обменялись контактами в LINE. Явно сближались. Если бы это происходило в какой-нибудь романтической игре, то она уже выбрала его рут, правильно? Самовлюбленно ли надеяться на это?

Луна висела в бледном небе, где смешивались синева вечера и ночи, а Мио шла под ним и мечтала. Вскоре она добралась до парадного входа своего дома.

Кто-то вышел из бамбуковой рощи позади дома. На беглый взгляд — высокий ученик.

И тут Мио сообразила.

Ученик.

Она ни разу не видела тут ребят из своей школы.

Парень в форме шел через мрак. Знакомая рубашка с поднятым воротником. Та самая, что отличалась от школьной формы других в классе.

Переведенный ученик. Канамэ Шираиши.

— А.

Он заметил Мио. По непонятной причине его ворчание прозвучало как: «Ох, черт».

Она так старалась избегать новенького в школе, а теперь он просто взял и вышел из-за ее дома.

Несмотря на решимость закричать, если Шираиши еще раз что-нибудь выкинет, Мио, как ни странно, затихла. Глаза широко раскрыты, рот наполовину разинут. Она хотела что-нибудь сказать — она в этом нуждалась, — но слов не находила. Слишком была потрясена.

Выражение лица Шираиши так и не изменилось.

Да говори уже, подумала Мио, но он молчал. Не отворачивался от стыда, не паниковал, вообще не реагировал. Как будто у него не было эмоций.

— Что… ты делаешь? — Голос Мио дрожал. Первой заговорила она. — Что ты здесь делаешь?

Это же мой дом.

Ей пришлось промолчать об этом. Заверещала внутренняя тревога, говорившая не раскрывать хоть что-нибудь о себе. В ее сознании воцарилось замешательство.

Откуда он знает мой адрес? Школа не распространяет домашние адреса учеников. Как он узнал? Следовал за нами? Таился за нашими спинами? И это когда я вчера шла домой с Канбарой-семпаем, гордая и счастливая?..

Взгляд Шираиши был жутким. Это было его решение прийти сюда, это все из-за него, и при этом он выглядел недовольным. Он лениво смотрел на Мио.

— Мне было интересно, в каком месте ты живешь.

И вот тогда она закричала. Но не во всю глотку. Крик вышел тонким и слабым, как пронзительный свист пущенного пара.

Ее охватил тот же страх, что и вчера, когда он попросился к ней домой. Та же чуждость, та же жуть.

Только в этот раз все намного-намного хуже.

Это же мой дом. Мы стоим прямо напротив него.

Шираиши уставился на Мио. Уголки его губ поднялись, обнажая заостренные зубы.

Он улыбается, подумала Мио и наконец смогла пошевелиться.

Она бросилась в передний двор, устремившись прямо в дом.

— Мам! Мам!

Она пробежала через дверь и спешно заперла ее. На отчаянные вопли мать не отзывалась.

— Ма-а-а-а-а-ам! — кричала Мио, пока не показалась голова брата Шизуку.

— Угомонись уже. — На нем была форма первого года средней школы. — Мама ушла в магазин, — пояснил он.

— Шизуку…

Хмурость на его лице сменилась потрясением, когда он увидел сестру. В руке у него была графическая новелла. Он читал комикс.

— Что?.. — спросила она в ответ на его взгляд.

— Ты вся бледная, сестренка.

Мио знала. По ее рукам побежали мурашки. Ей было страшно, жутко. Охваченная отчаянием, она чувствовала себя под вниманием чего-то непостижимого.

Как можно быть настолько одержимым ею, когда они познакомились всего день назад? Это неправильно.

— Меня преследует… кто-то стремный, — выдавила из себя Мио.

— Что?! — Шизуку бросился к двери и выскочил наружу.

Она не успела остановить его.

— Шизуку, нет!

Мио не хотела противостоять Шираиши или рассказывать ему про брата. Не хотела, чтобы новенький видел ее семью. Однако заставить себя выйти за Шизуку не могла. Настолько ужасающей была мысль снова столкнуться с Шираиши.

Шизуку вернулся очень быстро.

— Там никого нет.

— О, — слабо пробормотала Мио.

Шизуку смотрел на сестру с беспокойством.

— Ты в порядке, сестренка?

— В порядке…

Нет, не в порядке. Совсем не в порядке.

Но она сказала другое. Мио так сильно испугалась, что к глазам подступили слезы, которые она смахнула незаметно для Шизуку.

Новая волна страха накатила на нее уже в своей комнате, но вместе с этим пришло колоссальное облегчение. Ей удалось благополучно вернуться. Пронесло.

Мио осторожно подошла к окну и отодвинула штору, чтобы украдкой посмотреть вниз. На дороге перед домом Шираиши не было, насколько она видела. Но включать свет в комнате ей все еще было слишком боязно.

Если бы не добавленный контакт Канбары-семпая в LINE, она бы расплакалась перед Шизуку или родителями, чтобы помогли. Вместо этого нашла его имя в списке, затем написала: «Это Мио Харано. Ты сейчас не занят?».

Она стиснула телефон и опустила голову в ожидании его ответа. Слезы подступали вновь. Как же она устала от всего этого. Внезапно появилось желание зареветь, точно истерящий ребенок.

Темная комната расцвела в бледном свете. Телефон Мио завибрировал. Ей не написали, а звонили. Мио глубоко вздохнула.

— Что случилось, Харано?

— Семпай…

Она должна была подумать, с чего начать. А теперь, стоило услышать его голос, как у нее перехватило дыхание. Слезы полились из глаз.

— Семпай, пожалуйста, помоги, — взмолилась она.

— Конечно. В чем дело?

Он пытался успокоить девушку. Всхлипы не вызвали у него паники. Спокойный и решительный тон.

***

Такого поворота я никак не ожидала…

Канбара собирался каждый день провожать Мио до дома после школы. В этот раз она не отказалась от предложения. Ей больше не хватало сил на это.

После тренировки Канбара стоял в коридоре и ждал, пока она переоденется. Старших девушек это поразило, поэтому они спросили, что он делает. Мио не успела ответить, потому как Канбара радостно сказал:

— Ну, мне что, обязательно вслух об этом говорить? Мы встречаемся, очевидно ведь.

Мио чуть не поперхнулась от изумления. Ей казалось, что сердце так и остановится. Оцепенели и другие девушки. А Канбара пошел, вот так просто. Мио пришлось поспешить за ним. Она повернулась к застывшим старшеклассницам и извиняюще поклонилась.

Было неловко, и хотя ей стало немного жаль их, чувствовала она себя превосходно. Догнав Канбару, Мио не смогла спросить у него о сказанном, поскольку он сразу предложил:

— Хочешь перекусить?

Двое поели в закусочной у школы. Вот бы это длилось вечно. Пусть это была всего лишь защита от преследователя, но Мио радовалась малейшей возможности сыграть роль возлюбленной. Она даже молила, чтобы в их небольшом спектакле размылась грань, и он стал реальностью.

Мио решила полностью игнорировать Шираиши в школе. Конечно, ей очень не нравилось находиться с ним в одном классе, да что там, в одном здании. Новенький, впрочем, говорил с ней только наедине. Когда рядом кто-то был, он ни слова не произносил.

Он наблюдал. Мио оставалась полна решимости не смотреть в его сторону, когда чувствовала на себе этот взгляд. Посмотреть — значит контактировать. Как бы ей ни было любопытно, она ни разу не обернулась проверить.

По-видимому, Шираиши до сих пор не пришла новая форма. Мио это раздражало. Некий размытый силуэт с поднятым воротником на краю поля зрения — нет, она не смотрела — выделялся как белая ворона. Она старалась не думать, только он постоянно там был, словно в наказание.

Но сделать новенький ничего не мог. Ханака и Сахо не оставляли ее совсем одну, поэтому и получалось игнорировать его.

Или так она думала.

На уроке математики Мио заметила кое-что неладное.

Неправильность привлекает внимание. Мио опустила взгляд на свою парту, где глаз зацепился кое за что.

Под тетрадью появилась незнакомая надпись.

Академия Мицуминэ была частной школой для учеников, собирающихся поступать в высшие учебные заведения, и имела репутацию серьезной подготовительной школы. Столы обычно не портили, поскольку большинство учеников не бездельничали на уроках. Временами оставались отметки или каракули того, кто сидел за партой в прошлый раз, но это редкость.

…нбарой?

Виднелся лишь маленький фрагмент.

Почерк был четким — написано карандашом, но в линиях и завитках букв проглядывалась безупречность, какая достигается кистью. Однако в этой равномерности также прослеживалось нечто жуткое, как будто запись сделали механическим путем. Важнее то, что написано это на парте Мио. Еще вчера ничего там не было.

Она отодвинула тетрадь, чтобы прочесть всю надпись, а после ахнула.

«Можешь не сближаться так сильно с Итта Канбарой?»

Мио закрыла рот руками.

Иначе бы еще раз завизжала. Она рухнула на парту. К счастью, не наделала шума. Невольно подняла голову и вот-вот посмотрела бы на Шираиши. Однако сдержалась, положила лоб обратно на стол и не двигалась. Мио хотелось вручить себе медаль.

Дрожащими пальцами она достала ластик из пенала и принялась за работу. Ей нужно было стереть всю надпись.

Эти красивые буквы, ровные и аккуратные чуть ли не до тошноты, непременно принадлежат Шираиши. Как его воспитывали-то, раз он вел себя настолько дико и неуважительно? Сложно поверить, что у него есть дом с родителями и другими членами семьи.

Мио вспомнила, как Ханака упомянула «сексуальное домогательство». А также как сама сказала, что это не оно, и другие мысли из того разговора. Это домогательство по характеру не сексуальное, но конкретная форма у него точно была.

Наверное, я не знаю правильного слова. Попытки указывать человеку не дружить с кем-то… Как называется издевательство одного над другим? Психологическое преследование?

Мио терла ластиком стол, готовая расплакаться. Она терла и терла. Буквы исчезли, но она продолжала усиленно тереть чистую парту.

Все это время остро ощущая на себе взгляд Шираиши. Ей было никак не избавиться от этого чувства.

***

— Ты уже стерла?

Уроки закончились.

Все ученики, включая Шираиши, ушли, остались только Мио, Ханака и Сахо — они обсуждали надпись на парте. Услышав вопрос Ханаки, Мио кое-что осознала. Ее подруги пристально вглядывались в чистый стол.

— Можно было бы показать учителям.

— Да. А ведь точно…

Только теперь до Мио дошло, что она избавилась от доказательств, которые бы убедили учителей и остальных учеников в ее версии. Даже ни разу не подумала об этом. Ей было тошно, и все же она проходила ластиком по столу снова и снова, пока не чувствовала тепло от трения.

— Вы мне верите?.. — спросила Мио.

— Мы — верим, конечно, — заверили ее подруги с обеспокоенным видом.

— Но если издевательства дошли до такого, тебе правда нужно сообщить учителю или школе. Понадобятся доказательства, поэтому если он снова что-нибудь выкинет, не убирай следы, — добавила Ханака.

— Ты права… Прости.

— Ну ладно тебе, Ханака. Для Мио это очень тяжело, — сказала Сахо.

Ее слова, несомненно, смягчили тон Ханаки.

— Извини, я просто беспокоюсь за тебя…

Тем не менее сегодня она была резковатой.

— Хотя тебя это особо и не тревожит, Мио, — с явным раздражением произнесла Ханака. — Все говоришь, как тебе страшно, как не нравится происходящее, но рассказывать учителям ты не спешишь. Теперь ты встречаешься с семпаем, а раз появился парень, то можно, видимо, и смириться.

— Это неправда! — воскликнула Мио.

Ее удивило, что Ханака так думает. Поднялась новая волна беспокойства, только она не имела ничего общего с Шираиши.

Я надоедаю Ханаке.

— Извини, если создала такое впечатление, Ханака, — продолжила Мио. — Но я не встречаюсь с семпаем, и мне правда нужна ваша помощь. Я не принимаю все это как должное…

Слова словами, но Мио сомневалась, что они прозвучали искренне, из-за чего начала переживать еще сильнее. У Ханаки добрый характер и есть развитое чувство правильного и неправильного, но еще она была упрямой.

Если разозлю ее, мне нужно извиниться. Мне нужно извиниться, отчаянно повторяла про себя Мио.

Ханака молчала, и Сахо явно ощущала себя не в своей тарелке, оказавшись меж двух огней.

Пока Мио подыскивала нужные слова, чтобы выйти из неприятного положения, Ханака отвела взгляд.

— Прости, — сказала она. — Я сорвалась на тебя, не знаю. Мне жаль. Наверное, я просто чувствую себя третьей лишней, ведь у вас двоих теперь есть парни.

Прозвучало так, будто она говорила сама с собой. Ханака взяла сумку и, не смотря подругам в глаза, бросила:

— Лучше пойду домой. Извините.

Затем она пошла к выходу из класса.

— Ты меня тоже извини, — тихо повторила Мио, но Ханака не ответила.

Она надеялась, что просто осталась неуслышанной. Сердце кольнуло.

Сахо выглядела расстроенной. Мио очень хотела, чтобы она не наговорила гадостей на ушедшую подругу.

— Она миленькая. У нее появится парень, оглянуться не успеешь, — сказала Сахо, хотя той, о ком она говорила, здесь не было.

— Ага, — согласилась Мио.

В этот день Канбара отсутствовал на тренировке клуба легкой атлетики.

Мио упала духом, но ей не у кого было спросить, почему он не пришел: боялась, что о ней подумают другие девушки.

Все участники клуба, а не только группы по прыжкам в длину, казалось, держались от нее на расстоянии. Быть может, это было неизбежно, все-таки Канбара очень популярен. Мио чувствовала себя вынужденной сидеть на иголках.

Ханака и Канбара ушли.

Мио прошла через ворота школы, испуганная перспективой остаться одной, и тогда услышала голос.

— Привет.

Она подняла взгляд, а там — Канбара. Ей стало радостно, потому что семпай явно ждал ее.

— Но тебя не было на тренировке.

— Да, меня вызвали в учительскую для консультации. Тебе старшие не сказали?

Я не смогла спросить, подумала Мио.

— Кстати, Мио, я пока ждал тебя, увидел ту твою подругу. С длинными волосами.

У нее покраснели уши, когда она услышала от Канбары обращение по имени. Он впервые так сделал.

— Мы поссорились, — признала она.

— Что? Быть не может! — Канбара с беспокойством взглянул на нее. — По чьей вине?

— Моей, похоже.

— М-м-м, — выдохнул Канбара, а затем обыденно сказал: — А, обойдется. Вы помиритесь уже совсем скоро. Я вижу, как ты и Ханака весело проводите время вместе. И с третьей тоже. Вы будто трио ами́га.

— Ну не знаю…

Канбара взял школьную сумку из рук Мио и пошел. Она поспешила за ним, ощущая, как к щекам подступил румянец.

Он обращает на меня внимание. Он смотрит, чем я занимаюсь, и знает, с кем я дружу.

***

Как и говорил Канбара, настроение Ханаки улучшилось уже на следующее утро.

— Прости за вчерашнее. Я правда странно себя вела, — сказала она особенно ярким и радостным тоном.

Мио чувствовала желание подруги оставить вчерашний день позади и снова быть в хороших отношениях, поэтому ответила:

— Ты тоже меня прости.

Сахо выдохнула с облегчением.

— Шираиши вчера еще что-нибудь сделал? У тебя все в порядке?

— Да…

Мио была не в силах объяснить, что причина в старшекласснике, который снова проводил ее до дома.

— Это хорошо. Но ты должна обо всем рассказать, если он опять возьмется за свое.

Сегодня Ханака убрала волосы в хвост, и из-за этого ее образа с открытой шеей она выглядела старше. Мио размышляла, что, несмотря на один с ней возраст, Ханака была очень надежным и зрелым человеком, также как сильна ее любовь к подруге.

— Но вот же посмешище выйдет, если новенький посчитает, что может соперничать с Канбарой-семпаем. Их же и рядом не поставишь.

— Ханака.

— Так это правда! Мио, лучше, наверное, не показывать, как тебе хорошо с ним. Канбара-семпай очень горяч, а еще он весьма преданный. Я тебе завидую.

Ханака явно высмеивала Шираиши, но Мио была рада слышать веселье в голосе подруги.

И отчего наличие общего врага так ободряло? Ханака и Сахо сияли. Улыбкой заразилась и Мио.

— Правда? — спросила она.

Ханака хмыкнула. Приятно слышать ее смех.

Когда происходит что-то грустное, подобного рода жизнерадостность словно ветром сдувает. Однако когда получалось смеяться и чирикать о своем, Мио забывала обо всех проблемах.

***

События неприятные и гадкие, но не настолько серьезные, чтобы она помнила о них даже тогда, когда ничего плохого не происходит. Позже Мио пожалела, что рассказывала обо всем этом подругам, точно делилась пикантными слухами.

На перемене Ханака и Сахо ушли в учительскую по делам класса. Мио должна была пойти с ними. Вместо этого она расслабилась и поступила иначе, твердя себе, что перемена продлится всего-то десять минут.

Мио возвращалась из уборной, когда он заговорил с ней.

— Харано.

Она запнулась и внезапно оцепенела.

Канамэ Шираиши стоял на лестнице. На лестнице прямо напротив туалетов.

В это время вокруг полно учеников. Поэтому-то она стала беспечной и поверила, что ничего не случится.

— Это пос-сле-дне-е пре-ду-пре-жде-ни-е.

Сначала она не поняла. Просто бессмысленные звуки.

У Мио ушло несколько секунд, чтобы перевести этот шум в слова «последнее предупреждение».

Он заговорил снова, пробиваясь через ее смятение. Больше не было той страшной улыбки. И его совершенно невыразительное лицо сделалось почти что нелепым.

— Не дружи с Иттой Канбарой.

***

Мио убежала. Так быстро она сбегала от кого-то в последний раз в детстве, когда играла в салки.

Она вскочила по лестнице и в мгновение ока оказалась у класса 3-3 Канбары-семпая.

— Канбара-семпай здесь? — спросила она парня возле двери, внезапно смутившись.

Парень выглядел удивленным. Может, кохаи редко сюда поднимались. Тем не менее он повернулся в сторону класса и позвал:

— Эй, Канбара!

Семпай сонно развалился на парте. Он устало поднял голову, а когда заметил ее, весь засиял.

— Мио!

И тут же класс резко переменился. Девушки загудели и уставились на Мио. Это не осталось без внимания парней, и они тоже глядели с интересом.

Впервые кто-то в школе зовет Мио по имени на глазах у остальных.

Конечно же, он это сделал, потому что она была его «девушкой».

После побега в поисках безопасности это теплое и радушное приветствие едва не довело ее до слез. Как же Мио было страшно. Очень страшно.

— В чем дело?

Канбара дошел до двери и пристально всмотрелся в ее лицо.

— Семпай… Шираиши, он…

Она даже подумать не могла вернуться в класс.

Канбара помрачнел.

— Чего?

Мио продолжила:

— Он только что начал разговаривать со мной. Я была одна на перемене, и он сказал что-то про последнее предупреждение. Что я не должна дружить с тобой…

— Ты была одна?

Мио кивнула.

— Перемена длится всего десять минут, я собиралась лишь сходить в уборную.

Выражение лица Канбары изменилось. Он посмотрел на часы над доской и прошептал с серьезным видом:

— Сейчас начнется урок. Я выслушаю тебя после школы. Нас ждет важный разговор.

— Хорошо.

Мио не думала, что сможет вернуться в класс, где был Шираиши. Однако ей полегчало, стоило увидеть Канбару и поговорить с ним. Она допустила оплошность. Оставаться одной больше не вариант.

Мио все-таки вернулась в класс — вовремя, как раз перед приходом учителя, преподающего следующий предмет. Тихо пройдя к своей парте, она снова почувствовала взгляды.

Взгляды обеспокоенных Ханаки и Сахо. И еще один. Канамэ Шираиши уставился на нее. Она не поворачивалась, чтобы убедиться, но точно знала.

Шираиши, скорее всего, понимал, что Мио пошла к семпаю. Такая у нее была догадка. Страшно донельзя, но именно благодаря семпаю она сдерживала новенького.

Семпай знает, что ты делаешь. Это не сойдет тебе с рук, — думала Мио, стараясь изо всех сил игнорировать Шираиши.

***

После школы Мио сразу вышла из класса и поспешила в коридор. Она хотела увидеться с Канбарой как можно скорее.

Он стоял в коридоре у класса клуба легкой атлетики. Не заходил туда — значит, ждал ее.

Мио ухмыльнулась, радуясь его беспокойству.

— Канбара-сем…

— Пойдем.

— Э? Но у нас же тренировка.

Он оттолкнулся от стены, схватил Мио за руку и повел от класса клуба. Отмахнулся от всех протестов и бросил через плечо:

— Самый подходящий момент для тренировок, да? Нам надо поговорить о том, что происходит.

— Я уже сказал старшим, — оборвал Канбара резко и раздраженно.

Он собирался ругаться с Шираиши из беспокойства за Мио. А как ей поступить, если дойдет до прямого конфликта? Мысль об этом заставляла нервничать.

Канбара укоризненно посмотрел на Мио.

Ей было непривычно ощущать его руку. От этого она чувствовала себя неловко.

— П-постой. Подожди немного.

Мио не хотелось вынуждать его останавливаться из-за нее, но пропускать тренировку без предупреждения — плохая идея. Она высвободилась из хватки и зашла в класс клуба. Там сказала первогодке:

— Мне нехорошо, так что сегодняшнюю тренировку я пропущу. Предупреди учителя и остальных, пожалуйста.

— Ладно, предупрежу, — ответила ученица.

Мио видела в ней любопытство насчет Канбары позади. А он сказал, что не придет? Ей не нравилось, как это выглядело, — будто они пропускали тренировку вместе. Пусть даже так оно и было на самом деле. Если они собирались работать в паре, то лучше отдаваться на все сто на тренировках и собраниях, чтобы участники клуба были ими довольны.

Мио, с чувством вины оставляя клуб позади, взяла уличную обувь из шкафчиков у главного входа. Им с Канбарой придется пройти мимо поля, где тренировался клуб, и от этого болела душа. Она вся сжалась, стараясь казаться маленькой, и надеялась, что никто не увидит.

Однако Канбара вел себя смелее. Он не стыдился, что оставляет остальных. Когда третьегодки заметили его и воскликнули: «А? Итта!», тот просто улыбнулся и махнул в ответ.

— Ага!

Он не пытался улучить момент и объясниться. Это признак его популярности: он мог просто расхаживать, и никто даже не поймет, что он прогуливает. Мио, однако, обращала внимание на многозначительные взгляды, которыми ее награждал каждый, кто заговаривал с Канбарой.

Канамэ Шираиши смотрел на них откуда-нибудь? Он знал, что Мио и Канбара в последние несколько дней сблизились. А вдруг новенький попытается напасть на семпая или еще как-то напакостить?

Канбара шел на шаг впереди Мио, молча.

— Прости, что вынудила пропустить тренировку, семпай.

Ответа сразу не последовало. Может, он уже не раз слышал это «прости». Прежде чем она успела сказать «мне очень жаль» или «извини меня»…

— Послушай, — начал Канбара, когда они вышли за ворота школы, — а что происходит?

— Э?

— Я ведь говорил тебе не оставаться одной. По телефону.

Мио несколько секунд не понимала, о чем он. Это было слишком внезапно.

— Мне правда жаль, — поспешно извинилась она. Наконец до нее дошло, что Канбара злился на нее. — Я просила подруг помочь мне не оставаться одной утром, в обед и после уроков. Сегодня инцидент случился на перемене. Вокруг были другие ученики, вот я и подумала, что обойдется.

— Но не обошлось, ведь так?

— Да, ты прав. Мне… мне жаль, — повторила ошеломленная Мио. Ханака и Сахо предупреждали ее, но она и подумать не могла, что Канбара также будет недоволен.

— Ты понимаешь, что сделала не так?

Мио кивнула.

— Да.

— Расскажи.

— Я решила, что могу остаться одна, хотя ты и беспокоился обо мне.

Канбара вздохнул. Протяжно и тяжело. От его хриплого дыхания у Мио замерло сердце.

Не хочу надоесть ему.

— Ты ведь не задумываешься всерьез о защите себя, правда? — сказал он. — Мне каждый раз приходит в голову эта мысль, когда ты объясняешься. Если тебя это действительно заботит, ты бы отвергла того парня и напрочь игнорировала его. Зачем ты говоришь с ним?

— Н-но… — замялась Мио.

Я же не говорила.

— Он просто пришел и заговорил со мной. Я ни слова ему не сказала.

— Ладно, а почему ты вообще позволяешь ему говорить? Игнорируй, просто беги в ту же секунду. Я говорю тебе это раз за разом.

Разве? Мио отчаянно вспоминала.

После каждого столкновения с Шираиши семпай всегда выслушивал ее. Когда он говорил «ты в порядке?» или «я волнуюсь», она успокаивалась и чувствовала себя в безопасности. Может, он также и предупреждал. Только Мио не помнила таких четких указаний.

Канбара вздохнул.

— Вот этим он и пользуется.

— Э?..

— Ты такая добрая. Наверняка не говорила ему, что тебе не нравится, как он себя ведет. Ты же не бессердечная. Староста класса, ответственная. Не можешь выйти за образ прилежной ученицы.

Казалось, Канбара говорит это ради блага Мио. Обо всем этом она уже сама задумывалась.

Выражение лица семпая изменилось. Он сощурился, вгляделся внимательнее.

— Это не положительные стороны, — холодно отрезал он. — Вся та чепуха, которую ты делаешь лишь затем, чтобы остальные воспринимали тебя доброй, является слабостью. И этим пользуются. Тебе придется измениться.

Ее сердце застучало быстрее.

Если вчера оно забилось сильнее от близости к Канбаре, то сейчас — от паники и волнения.

Мне нужно извиниться, подумала она. Он зол.

Мио не хотела слушать ничего из этого.

Она лучше кого бы то ни было знала, насколько безвольна, и что не может высказаться, когда что-то беспокоит ее. Таков недостаток ее характера, и с ним она была хорошо знакома. Казалось, Канбара вырвал эту сторону Мио, чтобы ткнуть в нее носом.

Ей стало стыдно.

Канбара пошел дальше — к автобусной остановке. Мио желала исчезнуть, и все же кое-как выдавила из себя:

— М-м, семпай, не нужно сегодня провожать меня до дома.

Он уставился на нее. Она опустила взгляд.

— Мне правда очень жаль. Теперь я сама о себе позабочусь

— Все это происходит потому, что ты не заботишься о себе.

А, подумала Мио.

Она заглянула в холодный взгляд Канбары.

— С чего ты вдруг принимаешь решение? — сказал он. — Что, стало неловко от небольшой выволочки, и теперь собираешься закрыться от меня? Мио, это одна из твоих плохих черт.

— Я не имела в виду ничего такого, — возразила она. Ведь совсем не думала, что закрывается от него. — Просто не хочу быть бременем для тебя.

— Бременем ты будешь только в одном случае: если уйдешь в одиночку, чтобы новенький мог поизмываться. Ты всегда думаешь только о самом простом варианте, который не выставит тебя в плохом свете. Перестань следовать первому порыву в любой ситуации.

Мио не ответила.

Канбара прав. Если она останется одна, Шираиши придет ей докучать. Именно по этой причине она обратилась к Канбаре за помощью. Остаться одной значит сделать шаг назад.

— Я провожу тебя до дома, — настаивал Канбара. Его решение казалось окончательным, что бы там ни чувствовала Мио. — Ведь я беспокоюсь о тебе, — добавил он.

Они забрались на автобус и сели рядом друг с другом, а Мио до сих пор не сказала ни слова. Канбара прав, конечно же. Мио надоела сама себе. Одной ей ни за что не разобраться. Что она сделает, если Шираиши снова к ней придет? Ей было очень страшно.

Сталкиваясь с чем-то ужасным, Мио всякий раз без промедлений шла к подругам и семпаю и выливала душещипательную историю.

Она понимала, как это выглядит: будто нарочно пользовалась ситуацией, чтобы обратить на себя внимание. Обвинение Канбары в неискренних попытках защитить себя оставило глубокий след.

— Мио, — произнес Канбара.

Она перевела взгляд. Он искал что-то в телефоне. Несколько мгновений спустя он сказал:

— Вот.

И показал ей экран.

Там была ветка сообщений в LINE.

«Делай что угодно, только не оставайся одна. Невозможно предсказать, что он еще может натворить».

«Точно. Спасибо за заботу, семпай».

Эта вчерашняя переписка. Тем не менее Мио не знала, зачем он показывал ее.

— Я так понимаю, ты не воспринимаешь это всерьез. — Канбара уставился на нее — впился глазами. — Когда отправляешь подобное сообщение, думай о нем, как о подписанном контракте. Я говорил не оставаться одной, но ты не послушала. Что прикажешь мне делать? Я могу дать все советы и предостережения на свете, но если не будешь слушаться, то больше ни с чем помочь не смогу. Ты нарушила контракт между нами. Понимаешь?

— Да…

Мио потряхивало в автобусе. Она растерялась, удивленная продолжению разговора. Он даже пролистал прошлые сообщения.

Слова «спасибо за заботу, семпай» казались такими далекими. Во время вчерашней переписки Мио представить себе не могла, чем все обернется. Видимо, вот что он имел в виду, когда говорил, что она не воспринимает ситуацию всерьез.

— Прости.

Откровенно говоря, Мио уже не знала, за что извиняется. Канбара, кажется, уловил это и спросил:

— Ты понимаешь, что сделала не так? Я не хочу это обсуждать. Но говорю из беспокойства, потому что не хочу, чтобы тебе угрожала опасность.

Мио продолжала извиняться и молилась, чтобы автобус приехал к ее остановке как можно скорее. Она собиралась сказать Канбаре, что не нужно идти прямо до дома, но потом поняла: не вариант. Шираиши знал ее адрес. Она видела новенького возле своего дома. Канбара прав. Мио и не догадывалась, насколько была глупой. Именно это его и разочаровало. Мио стало грустно.

Сойдя на остановке, она шла плечом к плечу с Канбарой к дому. Он еще злился. Голоса не поднимал, однако отчитывал, пусть и мягко.

Перед домом Канбара перестал говорить и уставился на бамбуковую рощу.

— Семпай?

— Раз это переросло в такую проблему, думаю, ты должна рассказать семье о переведенном ученике.

— Что?!

— Ну чего ты пугаешься? — Канбара снова выглядел разочарованным. — Разве это не первое, что нужно было сделать? Он пришел к твоему дому. У тебя ведь есть родители, бабушка, а еще брат, Шизуку. Расскажи семье, чтобы они смогли защитить тебя в случае чего.

— Но я пока не могу рассказать родителям…

Он ведь не сделал мне ничего поистине плохого.

— В смысле «пока»? — потребовал объяснения Канбара. Мио не находила слов. — Твое «пока» значит, что дойдет до того, что рассказать придется, и ты это сама понимаешь? Но намерена игнорировать, пока не станет еще хуже. А если ты не хочешь видеть в этом серьезную проблему и предпочитаешь не раздувать шумиху, то зачем вообще просить меня помочь? Я настолько мало значу для тебя?

— Я не…

— Ты не заглядывала так далеко? Что я тебе говорил? Перестань озвучивать первую мысль, которая приходит в голову.

Он прав, конечно же. Абсолютно прав.

— И еще, — добавил он с отвращением.

Мио дрожала, с тревогой ожидая, что он может сказать.

Канбара указал подбородком на дом.

— Что у вас за бамбуковая роща такая?

— Э?..

Разум Мио опустел на мгновение, силясь понять вопрос.

— Есть в ней что-то жуткое, а что — не знаю.

— Жуткое?..

Поднялся ветер, зашелестел бамбук. Эта роща существовала еще до дедушки. Для Мио вид на нее был обыденным и успокаивающим с детства.

Канбара заговорил об этом ни с того ни с сего. Впервые Мио показалось, что что-то не так. Хотя она не успела ответить, потому как Канбара пробормотал:

— Впрочем, ладно. Я пошел. До дома проводил. Не оставайся одна, несмотря ни на что. Не выходи наружу. Ты не знаешь, что может случиться.

— Я поняла.

— Да? Точно поняла?

Он говорил как ее мама. Или учитель.

Именно так — немного цинично, с горечью — взрослый вразумляет ребенка, когда прекрасно знает, что он все равно по-настоящему не поймет его.

— И тебе надо бы постричься покороче, Мио.

— Надо бы?..

— Да. Как по мне, короткая прическа тебе очень идет. А сейчас твои волосы уже скрывают шею, мне это не нравится. Можешь сделать их немного короче?

Мио ошеломила столь внезапная смена темы. Он часто такое говорит? Не отойдя от потрясения, она ответила уклончиво и перешла к благодарности.

— Спасибо, что проводил.

— Пустяки. Не такое уж и большое дело, — отозвался Канбара и повернулся.

И хотя он нравился ей, все-таки с этим пришло облегчение: наконец-то она свободна на сегодня. Тогда-то семпай бросил напоследок:

— Да и твоя благодарность — пустой звук.

У Мио онемели ноги, оцепенело тело.

Канбара не обернулся и не видел, что она стояла недвижимо. Мио провожала его взглядом, пока не перестала видеть. Затем опустила голову и прошептала, точно робот:

— Спасибо.

Нет, она не хотела, чтобы семпай остался, просто ей было страшно. Казалось, Канбара разозлится на Мио, если обернется, а ее не будет. Словно обругает, если Мио убежит в дом.

Она подождала немного после того, как Канбара исчез из виду. В конце концов ей захотелось расплакаться, поэтому, мысленно отсчитав несколько секунд, она развернулась и пошла в дом, а потом стремительно ринулась через парадную дверь.

«Да и твоя благодарность — пустой звук».

Его последние слова продолжали звучать в голове.

— Ох! Что случилось, сестренка? — спросил Шизуку.

Мио помчалась в гостиную и уткнулась лицом в подушку на диване.

— Отстань, — сказала она, борясь с собственными мыслями.

В ее голове был полный беспорядок. Среди этого хаоса она вдруг вспомнила.

«…а еще брат, Шизуку».

Разве я говорила Канбаре-семпаю о брате? Говорила, как его зовут?

***

— У тебя бледный вид, — отметила явно обеспокоенная Сахо на следующий день.

Обеденная перемена. Мио открыла бэнто, которое взяла из дома, но аппетита особо не было, поэтому поела она совсем чуть-чуть. Это не прошло мимо подруг.

— Угу. Ты будто витаешь в облаках, — согласилась Ханака.

— Снова тот новенький что-то учудил?

— М-м, да…

Мио почти не спала прошлой ночью. Но о причинах она не могла сказать им честно.

***

В день, когда ушел Канбара, Мио перед сном проверила телефон и была потрясена увиденным.

Он писал ей в LINE. Сообщений было много-много.

«Ты же слышала, что я сказал в конце? Почему не возразила?».

«Почему не сказала, что твоя благодарность не была пустым звуком? Ты, по сути, признала, что твое “спасибо” ничего не значило».

«Хотя ничего страшного, наверное. Мне все равно. Просто понимаешь, я выслушиваю тебя, помогаю с тем переведенным учеником и провожаю до дома, потому что чувствую себя ответственным, раз уж взялся за дело. А тебе, может, хочется совсем не этого».

«Парень и должен волноваться о своей девушке, но как-то несправедливо, что ты воспринимаешь это как данность».

«Ты извиняешься передо мной за то, что из-за тебя приходится пропускать тренировку, но получается негласное указание простить. Я могу только ответить, что все в порядке, ведь выбора-то другого нет. Давить своими извинениями, особенно целенаправленно, — это не доброта. А коварство».

«В глазах того новенького ты, скорее всего, милая и привлекательная. Но я знаю тебя намного дольше и понимаю, что твоя неспособность отвергать людей не связана с подлинной добротой. Тебе нужно поработать над этим. Знаю, слушать это больно, но так надо».

«И то, что ты ходишь плакаться к подругам, — часть той же проблемы. Ты ведь это понимаешь?»

Мио не знала, как отвечать. У нее затряслись руки, когда позже пришло сообщение. Она чуть не взвизгнула, думая, что его отправил Канбара. Однако оно было от второгодки из клуба легкой атлетики, Сузуки.

«Привет, Мио. Почему ты пропустила тренировку сегодня? Учитель и ребята с третьего сильно разозлились. Про тебя и Канбару-семпая правду говорят? Ты ведешь себя странно в последнее время. Обязательно извинись, а не то неправильно поймут. Все беспокоятся».

Мио чувствовала себя измотанной. В сообщении сказано о беспокойстве, но она-то знала, что это значит: все злятся. Ее уже ненавидят.

Как ей теперь пойти на тренировку? У Мио голова шла кругом.

Она не придумала, как ответить Канбаре, но что-то сказать надо, иначе он станет винить ее за сделанный неправильный выбор.

И я теперь знаю, что поступаю неправильно.

Мио отчаянно хотелось спросить совета у Ханаки и Сахо. Ее взгляд упал на сообщение, в котором Канбара предостерегал ее от этого.

Устраивая много шума по поводу переведенного ученика и часто прося о помощи, Мио избаловала себя сочувствием. Холодное плечо Канбары-семпая — прямое следствие плохой стороны ее личности.

«Прости, — написала Мио Канбаре. На большее ей не хватало сил. — Прости. Я исправлю недостатки».

***

— И… кое-что случилось с семпаем.

Мио осмелилась сказать это Ханаке и Сахо. Они удивились. Тогда она поняла, что сделала, и помотала головой:

— Все в порядке. Мы сразу помирились. Он предупредил, что я была неосторожна, потому и осталась одна.

Мио не рассказала подругам про «последнее предупреждение» Шираиши.

— Хех, — вздохнула Сахо. — Просто разговоры любовной парочки. Уверена, он заботится о тебе.

— Ага…

Среди них троих под «семпаем» подразумевался Канбара. Когда он только присоединился к группе по прыжкам в длину клуба легкой атлетики, Мио говорила о нем Ханаке и Сахо почти каждый день. Он такой красивый, такой крутой, такой замечательный и тому подобное. Те дни, когда она могла столь простодушно восхищаться им, казались теперь чем-то далеким.

— Хм-м-м. — Ханака убрала хвост, в который собирала волосы последнее время, и кивнула.

Сахо наслаждалась беседами о Канбаре, но Мио беспокоило, как отреагирует Ханака. Они поссорились из-за того, у кого был парень, а у кого нет, и ей не хотелось ставить Канбару на первое место в их разговоре.

Мио мельком глянула в сторону парты Шираиши. Она больше не ощущала на себе взгляда. В какой-то момент он вышел из класса.

Несмотря на его последнее предупреждение, сегодня она вообще не замечала тяжелого, угнетающего взгляда.

— Новенький уходит на каждой обеденной перемене. Что он ест? Жучков? Наверное, во двор идет, чтобы наловить их, — ухмыльнулась Ханака.

Мио ответила:

— Не говори так.

Шираиши был жутким, но если придумывать про него всякое и глумиться, это превратит класс в чуждое место. Может дойти и до настоящих издевательств, а Мио такое не по нраву.

Ханака посмеялась.

— Слишком уж ты добрая, Мио. Ведь именно он запугивает тебя. И откуда только исходит твое нескончаемое милосердие?

Говорилось это в шутку, но у Мио не было настроения, чтобы смеяться. Слова подруги поразили ее слишком глубоко, чтобы просто отмахнуться.

***

Стоило после уроков прийти к классу клуба легкой атлетики и увидеть Канбару, прислонившегося к стене, как вчера, как Мио невольно задержала дыхание. Заметив ее, он отделился от стены.

— Пойдем, — сказал семпай.

По рукам Мио пошли мурашки.

Я буду изгоем.

В клубе она сделается еще более одинокой.

— Эм, семпай…

— Что?

— Да? — робко спросила она.

— Я схожу на сегодняшнюю тренировку. Одну уже пропустила вчера, а мне не хочется создавать проблемы для остальных.

— А?

Между его бровями пролегла складка. Вышло выразительно, он словно не мог поверить в то, что услышал.

Мио было страшно, но она изо всех сил старалась продолжить.

— Я виновата. Ты помогал мне с переведенным учеником, а воспринимала это как данность… Но я все равно должна сходить на тренировку.

— Послушай-ка. — Канбара с явной неприязнью почесал затылок. Он качнул головой, будто не мог взять в толк, почему до Мио не доходит. — Вот оно, это хуже всего. Ты не замечаешь? Своим «я виновата, я облажаюсь» ты создаешь впечатление, что винишь себя. А потом поднимаешь белый флаг и говоришь: «Ну я же сдалась, не вини меня». Ты делаешь вид, что признаешь свою ошибку, хотя на деле это не так. Пойми ты уже наконец.

— Э…

— Я не прав?

Мио не могла ответить.

— Пойдем, — сказал Канбара.

Мио кивнула и пошла с ним, словно манимая невидимыми нитями. Если ей нельзя винить себя, то кого в итоге винить — она не знала.

— Сегодня, — наконец заговорил Канбара в автобусе, — мы зайдем к тебе домой. Хорошо? И мы расскажем твоим родителям и брату о новеньком.

Мио молча уставилась на него. Ее мать точно будет дома. И брат тоже, когда закончатся внеклассные занятия. Но Мио не была готова к этому разговору. Она не могла рассказать им о преследователе.

— Когда что-нибудь случится, будет уже слишком поздно, — настаивал Канбара.

Он не оставлял места для споров. Что бы Мио ни хотела сказать, он полностью сдерживал ее.

— Мио.

— Да? — робко спросила она.

— Ты сожгла бамбуковую рощу?

— Что?.. — затаила она дыхание. Вопрос напомнил ей японскую скороговорку-палиндром: «та-кэ-я-бу-я-кэ-та*». Сперва она подумала, что именно это он и имел в виду.

[П/П: たけやぶやけた — переводится как «сгоревшая бамбуковая роща».]

Однако фраза не повторяла скороговорку в точности, к тому же по глазам было видно: он не шутил; спрашивал совершенно серьезно.

— Она еще там? Я же говорил сжечь ее, не помнишь?

— Ты…

«…не говорил». Мио знала, что не забыла бы. Настолько странное требование она бы обязательно запомнила. Канбара только упомянул, что роща кажется ему жуткой.

Она понимала, что семпай об этом не просил, и все же не стала отвечать и просто извинилась.

— Ох, ну вот, — пробормотал Канбара, смотря в окно. — У тебя так постоянно, Мио. Ты слушаешь вполуха.

— Прости, — снова извинилась она.

— Ладно уж. Мне все равно, — ответил он. Только по тону ясно, что ему далеко не все равно.

«Как мне попросить не беспокоиться и не идти ко мне домой? — задумалась Мио. — Взяться за живот и сказать, что мне плохо? Нет, тогда у него будет еще больше причин сопроводить меня».

Мио стиснула телефон в кармане. Может, ей ответить на воображаемый звонок, а потом рассказать, что мать поскользнулась и упала? Нет, тогда он будет волноваться и настаивать на том, чтобы пойти вместе с ней. Только сделает хуже себе.

Я могла бы сойти на ближайшей остановке.

К сожалению, они уже доехали до места назначения.

— Идем, Мио, — потребовал Канбара, вставая и уходя. Он провожал ее уже достаточно раз, чтобы запомнить дорогу.

И прямо перед домом Мио Канбара вдруг сказал:

— Насчет этого переведенного.

— Да?

— Пусть знает свое место. Он только перевелся и совсем ничего не знает о тебе, Мио. Тошнит от него. Я-то знаю тебя намного дольше. Он неправильно понимает твою доброту…

— Но ты тоже перевелся к нам, семпай, — довольно смело ответила Мио.

По непонятной причине сейчас она смогла высказаться более свободно.

Подул ветер. Канбара посмотрел на нее. Порыв ветра качнул бамбук за домом справа налево.

Мио возразила — сделала то, что ему не нравилось.

Однако остановиться уже не могла. Все это время что-то было не так.

Она соглашалась на каждое его «я знаю тебя дольше» и «узнаю Мио», виня во всем себя. Тем не менее тут ей было не сдержаться.

— Ты перевелся в академию в прошлом году, и только в этом присоединился к клубу легкой атлетики. Я для тебя не какая-то давняя знакомая…

Мио призвала в себе все силы. Сделав первый шаг и заговорив, она под влиянием момента выложила то, что было у нее на уме.

Канбара поджал губы. Он не улыбался. Его лицо напоминало застывшую маску.

Разум Мио метался. Она заметила: Канбара впервые порицал Шираиши. Прежде он винил только Мио, жертву, а не преследователя. Немедля указывал, что именно она делала не так, и направлял злость на нее одну. Шираиши словно был совсем ни при чем.

Канбара вел себя так, будто во всем виновата Мио.

— Что за чушь? — Он с раздражением почесал затылок.

Мио уставилась на него.

Канбара-семпай всегда был таким равнодушным? Он и раньше запросто мог прогулять тренировки, никого не предупредив?

Чем больше она размышляла, тем больше понимала, что не знает ответы на эти вопросы.

В день перевода Шираиши троица подруг говорили о семпае. Они обсуждали сложность экзамена для перевода в академию Мицуминэ.

«Во всяком случае, уверена, Шираиши очень умен. Я слышала, стандарты для переводных у нашей школы очень высокие. Вспомните прошлый год, кое-кто перевелся в старший класс и сразу стал лучшим среди одноклассников».

Канбара-семпай был очень умен. Мио так восхищалась им, что при любом упоминании «семпая» в кругу подруг имелся в виду именно он.

Но каким человеком был Итта Канбара? Она восхищалась им и увлекалась, но лично — вовсе не знала его. И они определенно не в тех близких отношениях, чтобы Канбара заявлял: «Я знаю тебя» или «Я понимаю тебя».

Он опустил руку и покрутил головой, словно хотел унять ужасную боль в плече. Взгляд сощурился.

Он взялся пялиться на дом позади Мио — на бамбуковую рощу.

— Все… из-за этого места.

Она онемела, перестала дышать. Голос раздавался со спины.

— Сдайся, Итта Канбара.

Мио вздрогнула и развернулась.

Из-за дома вышел парень в рубашке с поднятым воротником. Знакомая сцена. Мио уже во второй раз пересекалась с ним здесь.

— Шираиши…

Это был Канамэ Шираиши. Однако смотрел он не на Мио. Его взгляд прикован к Канбаре.

Мио не боялась. Раньше Шираиши казался жутким, однако сейчас от его присутствия ей стало спокойнее. Она понимала, насколько удобна эта перемена в верности, но все равно чувствовала себя спасенной.

Кто-то наконец-то прямо вмешался в их отношения, в которых она бесконечно извинялась перед Канбарой.

Шираиши вышел вперед.

Канбара уставился на него с брезгливостью.

— Так это переведенный ученик? — выплюнул он. — Ты преследуешь Мио? Мерзость. Давай, Мио, пойдем. Иди внутрь, сейчас же…

— Семейная резня.

Э?.. — хотела было произнести Мио, но не смогла. Зловещие слова принадлежали Шираиши. Ее ноги приросли к земле. Канбара тоже не двигался. Он смотрел на Шираиши с широко раскрытыми глазами.

— Ты просачиваешься через одного члена семьи, очаровываешь его и вместе с тем втираешься в доверие к остальным. Давишь своей логикой, убеждаешь в неправоте и навязываешь свою якобы верную волю. А когда оказываешься в кругу семьи, то со временем непременно берешь контроль над всеми. Надо же, вы снова взялись за свое…

Шираиши хихикнул про себя. Его острые, точно клыки, зубы делали ухмылку злобной-злобной. Он достал какой-то предмет, похожий на серебряный колокольчик.

Послышался звон.

Глаза у Канбары раскрылись еще сильнее.

— Я проведу изгнание. Эту семью ты не убьешь.

— Ах ты!..

Снова звон. Поднялся ветер, и закачался бамбук позади дома.

Звук был идеально чистым, но его заглушил страшный вопль, разорвавший воздух. Мио не верила своим ушам.

Канбара рухнул на землю. Он схватился за голову и бился в агонии. Мио прижала рот ладонью, потрясенная увиденным. Она бросилась на помощь, схватила его за руку и тут же, вскрикнув, отпрянула.

Рука Канбары — как и все тело — была горячей. Не как от жара. А будто раскаленный металл.

— Я бы не трогал его, — сказал Шираиши, по-прежнему держа колокольчик. Спокойный тон. Он впервые за сегодня глянул в сторону Мио. В его голосе не слышалось ни малейшего интереса. — Говорил же, последнее предупреждение.

Мио потеряла дар речи. Канбара корчился на земле. Его лицо с красивыми чертами исказилось, руки мучительно впивались в голову и горло.

Семпай, подумала Мио, тем не менее ногами и руками ей было уже не пошевелить. Его лицо залито кровью там, где он рвал кожу. До чего страшным было зрелище, оно удерживало Мио от того, чтобы броситься помогать. Подергиваясь, Канбара запрокинул голову.

— Я неоднократно предупреждал тебя, — продолжил Шираиши, казалось, заскучавший от страданий Канбары. Его пустые глаза были устремлены на Мио. — Я предупреждал не сближаться с Иттой Канбарой. Хорошо, что рядом с твоим домом есть бамбуковая роща.

Та самая роща, которую Канбара назвал «жуткой».

Подул ветер, со стороны бамбука донесся звук, похожий на звон колокольчика. С каждым таким звоном тело Канбары сотрясалось все сильнее.

— Шираиши… что ты такое? — спросила Мио.

Среди всей этой путаницы она поняла одно: возможно — всего лишь возможно — Шираиши пришел помочь.

Когда он не ответил, Мио, не отворачиваясь от мучающегося Канбары, давила дальше:

— Что с ним? Почему ты…

Шираиши с досадой щелкнул языком. Казалось, в этом жесте была излишняя враждебность, но это хоть какое-то проявление эмоций. Лучше так, чем Мио понятия бы не имела, что у него на душе.

— Я все понял в тот же миг, когда впервые увидел тебя. Понял, что тебя очаровали.

Мио вспомнила, как он пристально смотрел на нее в свой первый день в классе.

Шираиши перевел взгляд на корчащегося Канбару на земле.

— Я знал, что он собирался достать тебя, поэтому попросил разрешения прийти к тебе домой.

«Можно сегодня пойти к тебе домой?»

Его голос донесся вместе со свежим запахом бамбука. Мио была ошеломлена. Она почти ничего не понимала, кроме одного.

В день, когда Шираиши вышел из-за бамбуковой рощи позади ее дома, он, должно быть, что-то проделал там.

«Мне было интересно, в каком месте ты живешь».

Скорее всего, он…

— Но… Но… — Губы Мио задрожали, поскольку к ней вернулся страх того дня. — Просто взять и попроситься к другому человеку домой…

— «Неправильно»? Чем это отличается от того, что делал Итта Канбара? Он был настойчивее меня, разница лишь в том, сколько времени на это потрачено, и в порядке событий. Он приходил к тебе домой несколько раз, Харано.

Шираиши говорил резко. В глазах Мио переведенный ученик был совершенно непостижим, ее удивило даже простое обращение по имени.

— Они навязывают свою тьму окружающим, — сказал Шираиши. Он удерживал взгляд на Канбаре. — Они перемещаются из города в город, распространяя тень и разрушая. Мы же разрываем связь между ними и их жертвами и проводим изгнание.

Только теперь у Мио сильно затряслись ноги от его слов про «зверское убийство семьи». Это безумие. Невозможно. Однако же объяснение Шираиши, как ни странно, было убедительным.

Мио следовало бы насторожиться, когда Канбара сказал, что зайдет к ней домой, но она не нашла в себе сил возразить. Она не могла противиться ему так же, как Шираиши, и все из-за разницы в том, когда и что именно произошло.

«Порядок событий обычно как раз и важен. И есть правильный порядок», — Мио хотела сказать это Шираиши, но он ведь спас ее. Она это понимала, хотя ее и раздражало.

— Говори, — потребовал Шираиши у Канбары.

Звон не прекращался. В глазах Шираиши появился странный блеск — ледяной, но не от злости. Его лицо было зловещим и нечитаемым.

— Твоя семья… Твой отец…

И тогда…

— Черт!

Канбара поднялся на ноги, закрывая лицо.

Трудно даже представить, откуда только нашлись эта резвость и мощь, когда всего мгновение назад он извивался в муках. Он потер окровавленное лицо предплечьем. Молча таращился на Шираиши — и вдруг прыгнул.

Поднялся рев, оглушительный, будто дикого зверя. Рык был подобен физическому удару. Шелест бамбука и звон колокольчика исчезли.

Канбара бежал. Его проворность пугала. То, как он кинулся к дороге, бросало вызов реальности, словно проигрывался спецэффект из фильма.

Канамэ Шираиши задержал дыхание. Он бросился вслед за Канбарой, не утруждаясь говорить Мио оставаться на месте или еще что-либо.

— Нет, постой! — настояла она.

Ее мысли в полной неразберихе. Когда-то она была в ужасе от Шираиши, а теперь неосознанно взяла его за руку и потянула на себя.

Он скривился.

— Что?

— По-моему, ничего из этого не случилось бы, если бы ты не появился…

Мио сблизилась с Канбарой только потому, что ей понадобилась помощь с Шираиши. Получается, причина была именно в нем?

Быть может, это из-за него семпай сошел с ума? Возможно, добрый и заботливый семпай еще может стать прежним…

— Не имеет значения, — заявил Шираиши, рассекая надежды Мио. — Это бы произошло со мной или без меня. Вопрос времени.

— Но…

Она пережила страшный опыт, но не из-за Шираиши, а из-за Канбары. Мио могла это признать. От воспоминаний о длинной череде сообщений ночью по ее спине пробежал мороз. Сколько же раз она извинялась, думая, будто заперта в клетке без выхода?

Шираиши сощурился, затем вздохнул и пристально посмотрел на Мио.

— Я не решался игнорировать тебя или использовать как приманку. Поэтому и предупредил.

— Вот что ты имел в виду в той надписи на парте?

— Я хотел как можно меньше пугать тебя… — пробормотал Шираиши неловко — впервые на памяти Мио.

Она поняла, что эти слова были правдой. Он написал то грозное сообщение очень аккуратным почерком, чтобы предупредить.

Мио опешила. Шираиши совсем не умел общаться с людьми. Он не понимал, какую социальную дистанцию нужно выдерживать. Теперь стало очевидным, что это просто черта его характера. Больше он не казался зловещим. Как ни странно, Канбара вселял в нее гораздо больше неприятия. И ведь он так ей нравился…

Шираиши не был страшным.

— Когда я говорил про «последнее предупреждение», то действительно имел в виду, что для тебя это последнее предупреждение. Само собой, если бы после ты отдалилась от него, я бы придумал другой план и разобрался с ним. — Шираиши отвернулся, сбрасывая руку Мио. — Прошу прощения, что выманил его тобой.

Он побежал за Канбарой. Напоследок обернулся.

— Какое-то время ничего не делай с бамбуковой рощей. Он должен перестать преследовать.

«Приманка». «Выманить».

Очень грубые слова. Это несправедливо.

Как только Шираиши исчез из виду, Мио лишилась всех сил. Она упала на зад, точно невидимый человек толкнул ее. И подняться уже не могла.

Маленького клочка истории, которую Шираиши открыл ей, было недостаточно, чтобы составить полную картину. Тяжело поверить в случившееся, однако она ясно запомнила образ Канбары, корчившегося в агонии на земле. С какой яростью он впивался взглядом в Шираиши, а не в Мио; его окровавленное лицо.

Канбара-семпай ни разу не посмотрел на меня. Никаких оправданий, никаких объяснений. Он просто убежал. В самый важный момент его совершенно не заботила Мио, и это после всех тех упреков и сообщений в LINE.

«Они навязывают свою тьму окружающим».

«Мы же разрываем связь между ними и их жертвами и проводим изгнание».

Мио не понимала того, что рассказал ей Шираиши, да и не поверила всему. Однако увиденного ей хватило, чтобы убедиться.

Канбара-семпай не был обычным человеком, и Шираиши, впрочем, тоже.

Соседи не подняли шумиху. Ветер, что еще недавно расшатывал бамбуковую рощу, полностью стих. Канбара кричал во все горло, но никто из ближайших домов не вышел, чтобы посмотреть, что за переполох.

Мио потащилась к дому. Несколько мгновений спустя она прошла через дверь.

— Я пришла…

— С возвращением, милая, — обыденно встретила ее мать из дальней комнаты. Тут же Мио почувствовала в груди что-то теплое. Из кухни доносился шум.

«Он должен перестать преследовать».

Ее спасли.

***

Мио боялась идти в школу на следующий день. Боялась, но также ей хотелось узнать, что будет дальше.

Впервые за долгое время она хорошенько поспала ночью.

Ситуация с Канбарой продлилась всего несколько дней, однако Мио в это время чувствовала себя ограниченной тесным туннелем. Теперь, когда душа и разум нашли покой, она наконец поняла, что стала его невольницей. Сейчас же все ощущалось иначе, даже воздух вокруг нее меньше давил. Казалось, ее швырнуло в сильную бурю и недолго перемалывало. Она пережила это, но запросто могла и умереть.

Мио хотелось нормально поговорить с Шираиши.

Он больше не пугал ее. А что насчет Канбары? Шираиши был рядом, так что она уже не страшилась семпая так же, как раньше. И была готова говорить с ним, не съежившись от страха.

***

— Утречка, Мио, — поздоровалась Сахо.

Мио ответила тем же. Ей не терпелось узнать про класс с третьего года. Что с Канбарой? Он пришел сегодня в школу, сделав вид, что вчера ничего не происходило? Ему ни за что не скрыть увечья на лице.

Шираиши пока не было в классе. Он всегда показывался прямо со звонком. Сегодня же Мио казалось, что ждать нужно мучительно долго.

Что, если он снова переведется в другую школу?..

Ее изводила мысль, что Шираиши исчезнет также внезапно, как и появился. Он все еще не дал объяснений, которые бы устроили ее.

Учитель Минамино вдруг заглянул в класс и обратился к двум подругам:

— Девочки, можете пройти со мной?

Странно. Учитель всегда заходил в класс после звонка. Мио и Сахо озадаченно переглянулись. Ханака еще не пришла.

Выражение лица учителя Минамино, обычно добродушное, сегодня казалось суровым. Выйдя в коридор, девушки спросили:

— Что-то случилось?

Позади учителя стояла женщина. Она выглядела изможденной. Под глазами залегли черные круги. Судя по ее бледной коже, она либо не спала, либо болела. Женщина вглядывалась в Мио и Сахо, готовая в любой момент расплакаться.

Почему — неясно, но выглядела она знакомо.

А потом Мио узнала ее: вспомнила день, когда проводились родительские собрания. Это была мать Ханаки.

— Проследуйте за мной, пожалуйста. — Учитель Минамино провел их в консультационную рядом с учительской. У Мио возникло дурное предчувствие, когда они зашли в маленький кабинет.

— Садитесь, — сказал учитель, но мать Ханаки осталась стоять. Она просто смотрела на девушек. Поскольку она отказалась сесть, они не могли поступить иначе.

Явно разочарованный, учитель Минамино перешел сразу к делу.

— Ханака не пришла домой прошлым вечером.

Мио ахнула.

— Что? — выдохнула Сахо.

— Она заходила в какой-то момент, но позже снова выскользнула, незаметно, и с тех пор от нее ни весточки. Она не вернулась этим утром и ни с кем не связывалась. В школу тоже не пришла, — объяснил учитель Минамино.

— Вы знаете хоть что-нибудь?.. — впервые заговорила мать Ханаки. У нее красные глаза. Наверное, от слез или недостатка сна — или и от того и другого. Она наклонилась к Мио и Сахо. — У нее на столе была оставлена записка. И окно открыто, будто это вампир унес ее.

Вампир.

Мать Ханаки казалась сильно напуганной. Учитель Минамино посмотрел на нее, не зная, как реагировать на столь дикое заявление.

Мио побледнела. Тело одеревенело, застыло, будто ноги приросли к полу.

Разыгралось ее воображение.

Широко распахнутое окно. В пустой комнате Ханаки колышутся занавески.

Мысль про «вампира» просто первой всплыла в голове ее матери. Однако это абсурдное слово воссоздало четкое изображение в сознании Мио.

— Что было написано в той записке? — спросила она. Голос, казалось, принадлежал вовсе не ей. У нее возникло дурное предчувствие.

Вампир.

Ханака с недавних пор начала убирать волосы в хвост. С открытой стройной шеей она выглядела старше, и это очень ей шло. Бледная шея.

А ведь совсем недавно кое-кто сказал Мио укоротить волосы, потому что те закрывают шею. Ему это не нравилось, и она вспомнила, как потом была разочарована.

Вампир.

Ночное существо, вонзающее клыки в бледную, неприкрытую шею. Мио думала о Ханаке, и все же сама ощущала покалывания в области шеи. Ее волосы встали дыбом.

Канбара улыбнулся, когда она рассказала про свою ссору с подругой. Улыбка была мягкой, обволакивающей, примирительной. И он тогда сказал: «Вы помиритесь уже совсем скоро. Я вижу, как ты и Ханака весело проводите время вместе. И с третьей тоже. Вы будто трио ами́га».

Она едва не закричала.

Мио не знакомила Ханаку с Канбарой. Но он знал ее имя. В день, когда ждал Мио у школьных ворот, он видел всех учеников, уходивших раньше нее. Включая Ханаку, выбежавшей до Мио и Сахо.

— Вот она.

Мать Ханаки достала из сумки длинный, узкий лист бумаги. Читая, Мио открыла рот в беззвучном крике, а после она закрыла глаза.

«Я с Канбарой-семпаем из старшего класса школы. Не беспокойся обо мне».

Сахо воскликнула:

— Что-о-о-о?!

Когда Мио открыла глаза, то увидела Сахо, которая была так сильно потрясена и растеряна, что не знала, на кого смотреть: на подругу, на мать Ханаки или на учителя Минамино. Во взгляде угадывалась печаль. Больше всего она явно переживала за Мио. Сахо смотрела с мольбой, ее вопрос остался невысказанным, но был очевиден.

— Что это значит? Что? — вопрошала мать Ханаки.

— Канбара с третьего года еще не пришел. Я позвонил к ним домой, но никто не ответил. Харано, ты же состоишь с ним в одном клубе легкой атлетики, верно? Знаешь что-нибудь?

— Нет, не знаю… — хриплым голосом ответила она. Сахо смотрела на нее с жалостью. — Я не звонила и не переписывалась вчера с Ханакой. В последний раз я видела ее после школы, когда прощались.

— И я, — добавила Сахо, покачав головой.

Мать Ханаки подняла голову и осмотрела двух девушек.

— Тот мальчик постарше встречается с ней?

Сахо резко вздохнула. Она глянула на подругу в поисках помощи, но Мио была сосредоточена только на матери Ханаки. В конце концов Сахо помотала головой.

— Не знаю.

Вряд ли Канбара вообще заявится в школу.

Мио, быть может, больше никогда его не увидит. Для нее это стало чудовищно ясно. Ей не подсказывала так логика, она просто знала. Знала по вчерашнему зрелищу, как он корчился в муках.

Это я виновата.

Шираиши спас ее, это вне всякого сомнения. Канбара отрекся от Мио. Но что, если его чарам поддалась не одна девушка?

Так скоро?

Ханака лишь недавно стала убирать волосы в хвост. Неужели прошло достаточно времени, чтобы они сблизились? Мио вздохнула.

Дело не во времени.

Время не меняет чувство расстояния между людьми. Не так давно Канбара начал морочить голову и манипулировать Мио. Ее чувства к нему заметно изменились всего за три дня. И после каждой перемены она была не в силах вернуться назад.

Мио вспомнила тихий смешок Ханаки. «Канбара-семпай очень горяч, а еще он весьма преданный», — сказала она тогда. А Мио подхватила: «Правда?».

Они же вроде как подруги.

Что Ханака думала на самом деле в тот момент?

— Я схожу домой к Канбаре, — сказал учитель Минамино.

— Я с вами, — добавила мать Ханаки.

Учитель велел девушкам вернуться в класс.

— Поскольку мы пока мало что знаем о Ханаке, пожалуйста, никому не говорите про эту ситуацию. Она может вдруг вернуться, и будет очень досадно, если ее встретит большая неразбериха.

Учитель Минамино пытался, насколько мог, говорить веселым тоном, но слышать это было тяжело. От надежды в его голосе мать Ханаки закрыла лицо рукой.

Она всплакнула:

— Ханака…

На всем пути от консультационной до класса Сахо держала голову опущенной. Не похоже, что она молчала ради Мио. Скорее, ей просто не хватало слов, чтобы описать собственные чувства. Обе девушки пока не были готовы вернуться в класс, поэтому они зашли в более укромное место — на пожарную лестницу.

Послышалось шмыганье носом. Сахо заплакала. Когда она заметила взгляд Мио, то извинилась:

— Прости, Мио. Наверное, сильнее всего плакать из нас хочется тебе, а я взяла и все испортила.

— Все нормально.

Мио не знала, что именно было нормально. Она предложила Сахо платок, и та вытерла глаза.

— Может, Ханака страдала от того, что у нее нет парня, сильнее, чем нам казалось, — продолжила Сахо.

Больше похоже на то, что она говорила сама с собой.

— Но это же неправильно.

Ее голос стал громче. Слышалась злость.

— Нельзя просто забирать занятого парня. Подлее этого ничего нет. Это плохо.

Сахо так мила и наивна. Канбара, скорее всего, назвал бы это праведное, нравственное осуждение лицемерием, корыстью или еще как-нибудь. Мио задумалась об этом ненадолго, но мигом выбросила мысль из головы, пока та не взяла верх.

Я теперь в обычном мире, где можно лить слезы разочарования по подруге. Я не хочу, чтобы хоть кто-то говорил плохо о праведности и доброте Сахо.

Но что бы кто сейчас ни сказал, Ханака пропала.

Канбара раз за разом нападал и охотился на слабость духа Мио, и точно также в мыслях Ханаки была своя тьма, которая сделалась коротким путем к ее духу.

Возможно, ее тень — это желание отыграться на подругах и похвастаться.

О чем она думала в тот день, поглаживая длинный хвост?

Сахо нехорошо чувствовала себя, поэтому Мио отвела ее в лазарет. Она сказала подруге, что, может, лучше пусть уйдет домой пораньше, а после одна вернулась в класс.

***

Шираиши уже сидел за своей партой.

Это принесло облегчение, потому как Мио думала, что он пропадет вместе с Канбарой и Ханакой. Его присутствие придало девушке уверенности.

— Канамэ… — позвала она. Почему по имени? Даже намного позже она не могла этого объяснить. Так или иначе, в тот момент у нее вышло это само собой.

От непривычного обращения, а также потому что никто в классе не горел желанием общаться с ним после первого дня, Канамэ Шираиши резко поднял голову. Изначальное впечатление Мио о нем не изменилось: по пустым глазам было трудно понять, что у него на уме.

Однако этот взгляд больше не пугал ее. Более того, спокойствие и непостижимость в них стало источником силы, за который она хотела ухватиться.

Учитель Минамино не пришел в класс после звонка. Наверное, еще говорил с матерью Ханаки. Какое-то время его не будет.

— Говорят, Канбара-семпай пропал, — сказала Мио достаточно громко, чтобы ясно дать понять: ей неважно, что слышат другие ученики.

В глазах Канамэ появилась частичка жизни. Настолько незаметная, что Мио пропустила бы, если бы не вглядывалась.

— Если пойдешь искать его, возьми меня с собой.

Его брови слегка поднялись. Раньше он постоянно выглядел раздраженным и усталым. Но не сейчас. Он молча смотрел на Мио с намеком на интерес.

Наверняка он уже знает, что Ханака пропала вместе с Канбарой. Ведь совсем не удивился новостям Мио.

До конца не ясно, какова цель Канамэ и чем именно он занимается. Возможно, он собирается уйти из школы, ведь Канбара исчез. Но для Мио эта нить оставалась последней связью, пусть и тонкой, дающей надежду найти подругу. Если упустит Канамэ, все будет потеряно.

«Это сексуальное домогательство», — так Ханака описала действия Канамэ. Мио уверяла, что это не так, но признавала: это домогательство иного рода. Поступки, показывающие неуважение к личным границам, навязывание своих предпочтений и желаний, не считаясь с нуждой жертвы. Теперь она поняла — подобное домогательство исходило вовсе не от Канамэ, а от Итты Канбара.

Канамэ говорил, что они навязывают окружающим свою тьму.

И точно, когда Канбара указывал сделать то или это, в его глазах стояла тьма. Когда она заглядывала в эту чернильную темноту, то находила мир, где здравый смысл не обладал властью. Каждая клеточка тела Канбары излучала это ощущение, напоминая ореол.

В мыслях Мио всплыло новое слово.

Ями-хара.

«Темное домогательство» — берется мрак из души и распространяется повсюду, ее навязывают окружающим, чтобы утянуть за собой. Тень из глубин его сознания и глаз просочились наружу. Его поступки можно называть ями-хара.

— …Миэ.

— Говорят, неопознанное тело мужчины было найдено вчера в горах префектуры Миэ.

Мио застигло это врасплох. О чем он говорил?

— Я думаю, это Итта Канбара, — добавил Канамэ.

Мио ахнула, у нее перехватило дыхание. Она вспомнила окровавленное, истерзанное лицо Канбары.

Канамэ пристально вглядывался в девушку и спросил:

— Почему ты хочешь пойти со мной?

Просто такая у него была привычка — расспрашивать важное в самый неожиданный момент.

Мио ответила:

— Потому что я волнуюсь за Ханаку.

Если это чувство происходило из лицемерия, пусть так оно и будет.

Назовем это альтруизмом.

Если доброта была слабостью, Мио предпочтет быть слабой. Лучше так, чем терять часть себя. Она никому не позволит забрать у нее это. Нет необходимости меняться.

Беспокойство, чувство ответственности, моя вина — и другие заблаговременные извинения.

Если она делает это только ради того, чтобы защитить себя, а не из подлинной доброты, пусть будет так.

— Ханака — моя подруга, — настояла Мио.

Называйте меня прилежной ученицей сколько душе угодно. Да, думаю, она предала меня, но моя забота искренняя.

— Поэтому возьми меня с собой.

Молчание.

Несколько секунд спустя Канамэ наконец заговорил.

— Ладно.