Глава 2 — Без названия

[500-й год]

Время летело до смешного быстро. Не успел я опомниться, как прошло уже пятьсот лет. Забавнее всего было другое: воспоминания и о прошлой жизни, и о нынешней оставались до странного отчётливыми.

Я всё чаще просто лежал без дела и смотрел в небо. Ночи в Зале героев тонули во тьме, зато утреннее небо было таким красивым, что от него трудно было отвести взгляд. И я всё чаще спрашивал себя: зачем я вкалываю до изнеможения, терплю побои и учу всё это, если всё равно не могу покинуть это место?

Судя по всему, герои могли, опираясь на собственные знания, создать что-то новое, но передавать уже имеющиеся знания напрямую не могли. Похоже, я был единственным исключением. Может, поэтому… они и гоняли меня целыми днями!

[700-й год]

Кажется, я понемногу начал понимать, почему говорят, что время — лучшее лекарство. Чем дольше я оставался один, считая уходящие дни, тем сильнее чувствовал, что возвращаюсь к прежнему себе. Видимо, серьёзность мне с самого начала не слишком-то подходила.

А может, на меня просто повлияла жизнь бок о бок с этими людьми, которые уже тысячи лет существовали в виде душ. Я всё думал, почему эти стариканы такие легкомысленные, а оказалось, виновато во всём время.

Святая Дафна, которая, обучая меня святой силе и проклятиям, то накладывала, то снимала с меня сотни проклятий, пришла меня навестить. Выглядела она подозрительно довольной. Может, всё-таки врезала Аполлону — тому самому типу, который постоянно к ней подкатывал, — по самому больному месту. Похоже, ей попалась бутылка хорошего спиртного, и она хотела выпить. Но… странно, у меня почему-то возникло ощущение, будто она что-то скрывает…

[950-й год]

Ко мне пришло большинство героев, которые меня обучали. Даже Токко Джун, старик, который обычно ленился показываться, был здесь. И тот дядька, который всякий раз, стоило ему выпить, начинал хвастаться своим прошлым великого императора и завоёванными землями, тоже явился.

Почти все они были героями, с которыми у меня так или иначе сложилась связь. И все они меня «тренировали» — то есть пытали, просто под другим названием. Я уже сбился со счёта, сколько раз меня избивали до полусмерти за то, что я дерзил и спрашивал, какой вообще прок от этих тренировок, если я не могу отсюда выбраться.

Я встретил героев с угрюмым видом, и тогда ко мне подошла Гипокрия, богиня медицины, заботившаяся обо мне больше остальных. На её губах была печальная улыбка. С самого моего появления она не проявляла ко мне особого интереса, но в какой-то момент начала присматривать за мной как настоящая старшая сестра.

Неожиданно шумный пир затянулся на долгие дни. Закончился он, когда Гипокрия, до того тихо отпивавшая из чаши, мягко произнесла:

— Малыш. Мы нашли способ вернуть тебя обратно.

Какое-то время я не мог сказать ни слова. У меня было странное предчувствие.

[999-й год]

Для начала — они вспомнили, что у меня день рождения. Я уже давно перестал считать свой возраст, потому что был неприлично стар, но всё же это оставалось пусть маленьким, но праздником.

Они начали объединяться. Не сказали мне почему и, по какой-то причине, даже не объяснили как. В конце концов, это были существа, которые больше не могли вмешиваться в дела мира. Они бы не собрались вместе, даже если бы миру грозил конец, — и всё же теперь сошлись вокруг одной идеи.

Я понял, что этот день когда-нибудь наступит, ещё тогда, когда они вдруг начали хорошо ко мне относиться и вместо привычного ворчания и ругани осыпать благословениями. Выглядело это так, будто их чем-то накрыло.

А когда они спросили: «Чего ты всегда хотел?» — я ответил, что хочу прожить остаток жизни счастливо и спокойно. Похоже, это был первый шаг к этой мечте. Пока у меня была сила, здесь я оставался в безопасности, но ощущения, что я живу, всё равно не было. Ещё они спросили, хочу ли я сказать что-нибудь напоследок.

В дальнем углу мастер-элементалист Юриана уже начинала всхлипывать. Когда-то она сбросила меня в морскую бездну и пыталась швырнуть в магменный бассейн, чтобы укрепить мою связь с природой. И всё же… чёрт, сердце почему-то заныло.

Пока они задавали последний вопрос, яркий свет начал окутывать моё тело, не дожидаясь моего ответа. Значит, это и правда конец? С этой мыслью я улыбнулся им.

— Знаете что? Давайте больше никогда не увидимся! И ещё — сколько вы, бабули, собираетесь строить из себя юных девиц?

Последние лица, которые я увидел, были поистине на загляденье. Сильнее всех взбесилась, конечно же, святая Дафна.

— Эй! Ах ты, сраный мелкий заср…

Некоторые ничего не сказали, словно понимали, как мне грустно. Я не хотел прощаться с ними, распустив сопли.

В самом конце я не помахал им на прощание — только улыбнулся.

А потом мир изменился.

* * *

**хлоп!!**

— Ха… Ха…

Он оцепенело огляделся, словно очнулся после долгого сна. Затуманенные глаза жгло от света, которого они слишком давно не видели. Сквозь мутную пелену он различил странную жидкость, свисавшую рядом в капельнице с мановым камнем.

[Восстановление.]

Он едва слышно пробормотал заклинание. Но, к его удивлению, кончиков пальцев он не ощущал вовсе. И тогда до него дошло: он вернулся из Зала героев в своё тело — тело принца Дэйви.

Дэйви не знал, как это объяснить и с чего вообще начать. Он расслабил всё тело и закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается горечь. Усталость была такой, что сейчас ему хотелось лишь неподвижно смотреть в пустоту.

Грубое, но уютное одеяло тоже искушало пролежать в постели весь день. Но если уж по правде… Дэйви сейчас даже пальцем пошевелить не мог.

Пока он лежал и смотрел в пространство, глаза постепенно привыкали к режущему свету. Зрение ещё не вернулось полностью и всё ещё плыло, но теперь он хотя бы мог различать окружающее куда яснее.

— Ух…

Дэйви тихо застонал — это был единственный звук, который вырвался у него, когда он открыл рот. Воспоминания казались туманными и одновременно отчётливыми. Мысль о том, что даже спустя тысячу лет они сохранили такую ясность, показалась ему странной, и на губах сама собой появилась горькая улыбка.

— А… А-а-а… А-а-а-а-а~

Дэйви начал тянуть звуки, будто распевался перед уроком вокала, и его хриплый, надломленный голос понемногу менялся.

— Кхм-кхм…

Он пробовал говорить снова и снова. Когда наконец получилось выговаривать слова как следует, слух защекотал знакомый мягкий голос. Те ребята считали, что у него приятный, бархатистый тембр, но самому Дэйви голос казался просто нормальным.

— Восстановление.

Дэйви попробовал ещё раз. Значимых изменений всё равно не произошло, но тревоги он не испытывал. За тысячу лет каторги под названием «тренировки» Дэйви пережил столько всего, что с подобным состоянием уже сталкивался.

«Хия говорила, что когда человек надолго теряет сознание, его мана и святая сила перестают циркулировать и застывают. Почти как мышцы атрофируются».

Наверное, во всём мире только Дэйви называл богиню медицины Гипокрию вот так. Ну и что? Сама же попросила. Какие к нему претензии?

Хия, богиня медицины, обучившая Дэйви врачеванию, заставляла его лечить самых разных пациентов при помощи её особых способностей. Среди них точно был больной в таком же состоянии. Решение было…

«Время».

Попытка за короткий срок восстановить мышцы, повреждённые долгим недоеданием и отсутствием движения, только ухудшила бы ситуацию. Спешка здесь могла лишь навредить. Дэйви должен был понемногу накопить достаточно сил, чтобы снова двигаться.

По крайней мере, у него была капельница с мановым камнем, снабжавшая тело необходимым питанием. Иначе невозможность пошевелиться при полном отсутствии посетителей стала бы верным путём к голодной смерти. Сомнительное удовольствие, прямо скажем.

И всё же Дэйви чувствовал удивительное спокойствие. Он не смог сдержать улыбку. Тихо усмехнувшись, он сосредоточился на том, чтобы пошевелить пальцами. Реабилитация начинается с кончиков пальцев, разве нет?

Сейчас Дэйви просто хотел насладиться ощущением возвращения домой.

* * *

За прошедшие несколько дней в эту безмолвную комнату никто не заходил. Впрочем, редкостью было бы даже появление кого-нибудь во всём этом дворце. Если кто-то и приходил, то разве что пара служанок, отвечавших за питание Дэйви. Так было и до того, как он потерял сознание и попал в Зал героев, значит, скорее всего, ничего не изменилось.

Дрожащей рукой Дэйви дотянулся до деревянного календаря и прочитал:

[Летоисчисление Валдиса, 278-й год.]

Охотничье состязание, на котором в него попала стрела, точно проходило в 272-м году. Сразу после этого он оказался в Зале, так что за время, пока физическое тело Дэйви оставалось в таком состоянии, здесь прошло около шести лет. Значит, теперь Дэйви было шестнадцать — по законам этих земель он уже считался взрослым.

Тысяча лет в Зале здесь оказалась всего шестью годами. Это из-за того, что Зал находился в другом измерении? Или по какой-то иной, неизвестной причине? Как бы то ни было, искажённое течение времени не было для него чем-то новым. В космосе по сравнению с Землёй время ведь тоже идёт вкривь и вкось, верно?

Дэйви находился не на Земле, а на континенте Тионис. Это было измерение, отличное от Земли, и место его второй жизни. Местечко ещё то, но люди всё равно здесь жили.

— Оказывается, весь день лежать в постели куда тяжелее, чем кажется.

Даже ворча, Дэйви закрыл глаза и, как всегда, начал сосредотачиваться.

Последние несколько дней, кроме реабилитации, Дэйви только этим и занимался. И благодаря мучительным усилиям теперь он мог приподнимать верхнюю половину тела, хотя сначала едва шевелил пальцем. Конечно, проделанный труд был невообразимым, а привычка к боли не означала, что боль перестаёт существовать.

— Восстановление.

Дэйви закрыл глаза и сосредоточился, пробуждая свет внутри себя. Это была святая сила. Как говорила святая Дафна, превзойти по запасу святой силы тех, кто родился одарённым, невозможно; зато в мастерстве управления ею, кроме самой Дафны, Дэйви не уступал никому. Никому — ни верховному жрецу, ни какой-либо святой.

Это не означало, что святой силы у Дэйви было мало. Дафна была легендарной героиней, о которой говорили, что она получила Божью благодать, так что тягаться с ней он, конечно, не мог. Но сам факт, что он уступал лишь ей, показывал, сколько усилий было вложено.

Обычно люди укрепляли святую силу молитвами и надеждой на лучшее. Поэтому естественно, что Дэйви был сильнее них: сам он был воплощением роста. Святая сила — это тоже разновидность силы. Одними слепыми молитвами ею до конца не овладеешь.

Да и вообще, эта дьяволица, обучая Дэйви, Бога почти не славила.

Ай-ай, какая неблагодарная святая.

…

Дэйви вспомнил свою первую ступень обучения святой силе. Ею была уборка всего Зала героев. Спокойно пробуя то так, то эдак, он попытался управлять святой силой, но она не поддавалась.

— Боже, какая же ты упрямая.