Глава 2 — Лжецы будут расстреляны
Глава 2 – Лжецы будут расстреляны
Ма Сю мертв!
В тот самый миг, как раздался выстрел, все присутствующие остолбенели. Кто-то закричал, и толпа рассыпалась, словно напуганные птицы.
Однако тайная комната была невелика — куда им было бежать?
В конце концов все прижались к углам, отчаянно пытаясь вжаться в стены, дрожа от страха стать следующей жертвой.
Поскольку Чен Ран оказался последним у стены, он быстро занял выгодную позицию и втиснулся в самый дальний угол.
Увидев, что мужчина снова поднимает пистолет, Ли Цян, стоявший впереди всех, воскликнул с протестом:
— Ты злоупотребляешь властью в Подземном мире! Я… я… я хочу подать на тебя жалобу!
— Правильно, правильно! Ты же сам сказал: стоит признать грехи прошлой жизни — и можно в Рай!
— Мы не просим Рая, но и смерти не заслуживаем! При жизни мы не совершали ничего настолько ужасного!
Они говорили все громче, с нарастающим волнением, но ответом им оставались те же слова:
— Ты солгал.
— Ты солгал.
— Ты солгал.
Каждый раз, выстреливая, мужчина произносил одно и то же. Тела падали одно за другим, а в глазах оставшихся в живых читались отчаяние и ужас.
Некоторые пытались броситься вперед и вырвать пистолет, пока мужчина стрелял в других, но едва коснувшись его, отлетали назад под действием невидимой силы.
Кто-то падал на колени с мольбами о пощаде, кто-то признавал грехи прошлой жизни, кто-то проклинал судьбу, а кто-то безудержно рыдал.
Мужчина не обращал внимания на их просьбы. Его пистолет звучал как похоронный звон, унося одну жизнь за другой.
Как говорится, за добро и зло рано или поздно воздастся сполна.
Как и сказал ранее Конеголовый: те, кто попадает сюда, при жизни не были добродетельными людьми.
Они избежали законов мира живых, но не ушли от суда Подземного мира.
Вскоре в тайной комнате в живых остались лишь мужчина, Быкоголовый, Конеголовый, Чен Ран, женщина и юноша, молчавший все это время.
Мужчина окинул взглядом троих выживших, остановился на Чен Ране, поднял руку и направил на него пистолет.
— Ты солгал.
Щелк — патрон застрял!
И к ужасу мужчины пистолет непроизвольно выпал из его руки на пол.
Быкоголовый, Конеголовый, юноша и Чен Ран — все четверо широко раскрыли глаза.
Почти одновременно они бросились вперед, стремясь схватить упавший пистолет.
Конеголовый бежал быстрее всех, но едва он протянул руку к оружию, как первым до него дотянулась чья-то ладонь.
Бай Сюйчи подняла пистолет и инстинктивно выстрелила в бросившегося к ней Конеголового.
Щелк — патрон снова застрял.
Но на сей раз пистолет не выпал — он крепко остался в ее руке.
По инерции Конеголовый не смог остановиться и уже готов был врезаться в Бай Сюйчи, как вдруг невидимая сила отбросила его назад. Он со страшным грохотом ударился о стену.
— Отдай пистолет! — вытянул руку Быкоголовый, в глазах которого читалась тревога: он хотел выхватить его у нее из рук, но боялся быть отброшенным механизмом пистолета.
— Девочка, похоже, ты избрана судьбой навести порядок в Подземном мире. Отдай пистолет Быкоголовому — мы представим тебя Царю Ада, — произнес мужчина, меняя выражение лица и притворно удивляясь.
— Не отдавай ему! — в один голос воскликнули Чен Ран и юноша. Оба встали позади Бай Сюйчи, настороженно глядя на троицу мужчин.
— Тогда кому отдать? — повернулась Бай Сюйчи к Чен Рану и юноше, изображая нерешительность.
— Мне!
— Мне!
Увидев, что оба претендуют на пистолет, Бай Сюйчи сбросила робкую маску и холодно усмехнулась:
— А почему я вообще должна кому-то из вас его отдавать?
Тут все пятеро поняли: их провели. Действительно, те, кто попадает сюда, при жизни не были хорошими людьми.
Бай Сюйчи посмотрела на Чен Рана:
— Их словам я не верю. Но ты ведь что-то заметил.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Чен Ран.
— Не притворяйся. При жизни я работала в школе для глухих и немного умею читать по губам. Ты сейчас открывал рот несколько раз, произнося три слова «Дорога Желтых Источников», но на самом деле твои первоначальные слова были: «Ты, впереди стоящий, скажи мне — это Дорога Желтых Источников?»
— Кроме трех слов «Дорога Желтых Источников» ты нарочно не озвучил остальные.
Эти слова едва прозвучали.
Чен Ран остался сравнительно спокоен, но троица мужчин уставилась на него так, будто хотела разорвать его на части.
— Говори, что ты обнаружил? — потребовали они.
Под пристальными взглядами Чен Ран достал из кармана пачку сигарет, закурил, глубоко затянулся и небрежно ткнул пальцем в регистрационный стол мужчины.
Три иероглифа «Врата Духов», наклеенные на передней панели стола, были так хорошо видны, так очевидны — их не мог не заметить никто.
— Вот там написано «Врата Духов», а люди в очереди говорят, что это «Дорога Желтых Источников». Разве это не настоящая ложь?
Затем он указал на Быкоголового и Конеголового:
— В словах этих двоих тоже есть изъян. Они могли бы сами сообщить новичкам, где те находятся, но они упорно придерживались этого излишнего ритуала — они заставляли людей в очереди самим сообщать новоприбывшим то, где они находятся.
Выслушав слова Чен Рана, Бай Сюйчи связала их с фразой, которую мужчина произносил каждый раз перед выстрелом, и кое-что поняла. Она спросила с неуверенностью:
— Ты хочешь сказать, они нарочно подталкивают стоящих в очереди ко лжи?
— Да. Здесь ложь, видимо, запрещена. Они заставляют людей лгать: первый обманывает второго, второй — третьего, и так далее, из уст в уста, заставляя всю очередь говорить неправду.
— Даже если кому-то удастся проскользнуть, когда мужчина регистрирует и спрашивает того, кто еще не солгал, хочет ли он в Рай — это уже второй раз, когда его подталкивают ко лжи.
Бай Сюйчи кивнула.
Только что, регистрируя людей, мужчина нарочно направлял отвечающих заявить, что их грехи в жизни были совершены под принуждением — то есть заставлял их лгать.
Более того.
Каждый раз перед выстрелом он говорил: «Ты солгал» — что подтверждало вывод Чен Рана:
В тайной комнате лгать запрещено!
Одновременно можно было заключить: пистолет — важный инструмент для того, чтобы определить, лгал человек или нет.
Лжецов расстреливают.
Тех, кто говорил правду, при суде ждет осечка — то есть суд не состоится.
Если суд не состоялся, держащий пистолет теряет право вершить суд — пистолет выпадает из рук.
Этот пистолет — убийца лжецов!
У Бай Сюйчи остался лишь один вопрос. Ее глаза стали острыми, когда она посмотрела на Чен Рана, но, помня, что и сама не может лгать, она мысленно подобрала слова:
— То, что ты сказал при допросе, тоже звучало как ложь, но суд мужчины над тобой провалился. Почему?
Это же не понимал и сам мужчина. Чен Ран сказал, что поругался с девушкой и закопал ее, значит, он точно кого-то убил при жизни.
Но он возразил: раз тело не нашли, значит, преступления не было.
Он явно лгал!
Под пятью пристальными взглядами Чен Ран спокойно затянулся сигаретой, усмехнулся и произнес:
— Догадайся.
Бай Сюйчи на миг задумалась, а затем поняла:
— Тебя только что признали говорящим правду. Пока ты после этого не солжешь, даже если пистолет окажется у меня в руках, он тебе не повредит.
П/П: Тут имеется в виду то, что Чен Ран не мог солгать при допросе у мужчины, раз пистолет не сработал на него, когда мужчина начал по всем стрелять. Следовательно, Чен Ран говорил правду. Чуть позже автор подробнее напишет о том, почему Чен Ран сказал правду.
Она окинула взглядом присутствующих.
Чен Ран — не лжец.
Троица мужчин знала правила комнаты и не была настолько глупа, чтобы лгать самим.
Однако, когда мужчина только что попросил пистолет, он сказал, что представит ее Царю Ада. Это утверждение… содержало элемент лжи, но было сложно определить — правда оно или нет.
Наконец ее взгляд остановился на юноше рядом. Судя по предыдущему анализу, все перед Чен Раном нагло лгали, а юноша стоял перед Чен Раном… Но он мог поступить как Чен Ран — открывать рот без звука, избегая лжи.
Значит, юноша тоже вызывал подозрения.
Стоп!
Бай Сюйчи кое-что вспомнила. Раньше мужчина сказал: «Значит, тринадцать».
[Только что в комнате было 18 человек. Я отказалась отвечать на вопрос мужчины — значит, я не лгала и могу быть исключена. Быкоголовый, Конеголовый и мужчина — одна группа, значит, они тоже не лгали].
[Итак, по мнению мужчины, исключая нас четверых (меня, Быкоголового, Конеголового и самого мужчины), остальные 14 человек, включая Чен Рана (мужчина не знал, что он не лжет), все солгали].
[Но он сказал: «Значит, тринадцать» — то есть по его мнению 13 из 14 оставшихся солгали, а один — нет].
[Кто этот один?]
[Троица мужчин использовала метод «один говорит другому», чтобы заставить всех лгать. Поэтому человек в самом начале очереди критически важен].
[Тут два варианта]
[Первый вариант — первый человек тоже из группы мужчины. Он солгал добровольно, тем самым направив остальных на путь лжи].
[Второй вариант — кто-то из троицы мужчин солгал].
[Только что Чен Ран прятался в дальнем углу, а юноша стоял перед Чен Раном. Однако мужчина судил сначала Чен Рана, игнорируя юношу в самом начале очереди — значит, верен первый вариант].
[Значит, юноша — часть группы мужчины!]
[И он стоит в начале очереди!]
[Он — первый, кто солгал!]
[Как мне его осудить?]
[Когда я только что стреляла в Конеголового, патрон застрял, но я не потеряла право судить — значит, суд еще не начался].
[Верно. Каждый раз перед выстрелом мужчина произносил одну фразу: «Ты солгал»].
[Это команда для начала суда!]
Додумавшись до этого...
Бай Сюйчи холодно усмехнулась, подняла руку и направила пистолет на юношу:
— Я не знаю, как покинуть эту комнату, но ваши действия — сначала направлять людей ко лжи, а потом стрелять в них — говорят о том, что выход связан с убийством.
— Я… я… я не лгал! — запаниковал юноша, увидев направленный на него ствол.
— Ты солгал.
Бай Сюйчи договорила и медленно нажала на курок.
Однако… картины выстрела в голову не последовало.
Щелк — осечка!
Ее руку, держащую пистолет, охватила невидимая сила, заставляя пальцы постепенно разжиматься.
— Нет! — глаза Бай Сюйчи расширились от ярости.
Суд провалился!
Пистолет выпал!