Глава 61 — Винить или благодарить (2)
Как и большинство людей, Экарт Лофти не любил оставлять за собой хвосты. По роду занятий, да и по характеру, он неизбежно наживал врагов, но всё же старался не доводить дело до таких, кто готов был тратить деньги, время и прочие ресурсы лишь бы его прикончить. А если уж такой враг появлялся, Экарт предпочитал заранее и начисто решать проблему.
Именно поэтому поручение захватить главаршу разбойников живой — ту самую, что с большой вероятностью могла однажды стать неприятным хвостом, — ему с самого начала не нравилось.
«Впрочем, она была из тех, кто доставляет проблемы и живым, и мёртвым».
Даже доставь он её живой, всё, скорее всего, закончилось бы примерно так же. Зато её жизнь сослужила службу: Экарт стал ближе к командиру. И груз, который пришлось бы тащить до столицы, тоже с плеч свалился.
Экарт посмотрел на Рэйвена с такой теплотой, что Рэйвен на миг нахмурился от смутного неудобства, а потом склонил голову набок.
— Врагов у него много. Даже если оставить всё как есть, наверняка найдутся желающие его убить.
— Не внушает доверия, — ответил Экарт. — Они упустили человека, который уже был у них в руках. Разве сбежавшего поймать не труднее?
— Ну… это верно.
Рэйвен отделался коротким согласием, завершая разговор, и поднялся.
С той самой минуты, как Экарт пришёл и попросил беседы наедине, за дверью всё время кто-то топтался.
— Входите.
— Отец!
Едва наступило утро, ученики, будто так и полагалось, собрались в особняке Альтаира.
Стоило двери распахнуться, как дети, только того и ждавшие, ввалились внутрь. Они наскоро поздоровались, и Лив тут же принялась искать осколок души Дана. Рэйвен скользнул по ней взглядом, а затем посмотрел на ворона, который прятался в углу и теперь, будто только что залетел через окно, украдкой опускался на подоконник. Он наверняка почувствовал взгляд Рэйвена, но упрямо не поворачивался — и в итоге всё равно попался Лив.
Рэйвен тихо хихикнул и перевёл взгляд на Экарта, тот уже подходил к Альтаиру.
— Приходить с пустыми руками невежливо, так что я захватил кое-какие лёгкие сладости. Раз уж мой благодетель здесь, мы, похоже, будем часто видеться.
Альтаир с сомнением посмотрел на то, что ему сунули под нос.
— …Печенье?
— Между прочим, недешёвое.
— О, я знаю! Это же из ужасно знаменитой кондитерской!
Ровина внезапно просунулась вперёд и ловко вытащила одно печенье.
— Там стоит чуть опоздать — и весь день в очереди простоишь!
— Вот как? Мы тоже стояли… но очередь почему-то всё быстрее и быстрее рассасывалась, так что совсем уж долго ждать не пришлось.
Всего часа три-четыре.
Экарт с новым интересом посмотрел на сладости в своих руках, и к нему обратился Хван:
— Вы, случайно, стояли вместе с бойцами отряда?
— Да. Разумеется.
— Тогда понятно…
Рэйвен, слушавший их разговор, пробормотал это с ошеломлённым видом.
Вот почему они столько всего накупили. Если возле лавки толпятся угрюмые здоровяки с такими лицами, кто угодно обойдёт её стороной…
Альтаир сладкое не любил. Что же делать? Человек принёс подарок от души, значит, хоть кому-нибудь стоило его съесть. Рэйвен уже незаметно оказался рядом, рассматривая угощение, и потянулся к печенью.
И тут.
Хвать!
Его схватили за запястье.
Рэйвен поднял глаза и увидел, что Альтаир, даже не глядя на него, кивком велел Ровине забрать сладости. Кажется, Рэйвен понял, о чём тот подумал.
«Я же не сам собирался есть. Я хотел их покормить…»
Пусть Альтаир и не стал бы есть, зато остальные дети наверняка стали бы. Рэйвен всего лишь хотел по очереди сунуть каждому по печенью в рот.
Почувствовав, что взгляд учителя не отрывается от него, Альтаир, похоже, решил сменить тему. Всё с тем же невозмутимым лицом он окликнул Ровину:
— Ровина, ты ведь хотела, чтобы учитель научил тебя танцевать.
— Точно! Учитель! Дела уже закончились? Научи меня танцевать!
Ровина в одно мгновение переместилась к Рэйвену и повисла на нём. Со стороны это напоминало нападение хищника.
Её тренированные в настоящих боях, туго набитые мышцы должны были весить немало, но Рэйвен без труда удержал её и кивнул.
— Хорошо. Обещание есть обещание.
— Ура!
Тем временем Экарт, у которого дела закончились и больше поводов оставаться не было, оценил обстановку и начал потихоньку отступать.
Альтаиру его сообразительность пришлась по душе. Он пару раз легонько постучал по сладостям, которые Ровина отложила в сторону, и глазами поблагодарил Экарта.
Это означало: подарок он принимает.
Затем Альтаир резко развернулся и подошёл к Рэйвену с Ровиной.
— В особняке есть подходящий зал.
Экарт ещё раз оглядел шумную компанию вокруг Рэйвена, бесшумно рассмеялся и поспешил уйти.
«Хорошо, что есть столько людей, которые будут его помнить».
И вместе с тем ему пришла другая мысль.
Чем больше связей, тем больше тех, кто однажды его забудет.
Если такое случится, выдержит ли он?
***
Едва Альтаир успел объяснить, где находится зал, Ровина подхватила Рэйвена на плечо и с ветерком помчалась по коридору.
Так Рэйвен и оказался в зале в той же одежде, в какой был у себя в комнате. Он немного поскрёб щёку, потом снял лёгкую домашнюю накидку вроде халата. Мешавшие комнатные туфли тоже отправились в сторону, и Рэйвен босиком встал на пол. Он посмотрел сначала на учеников, которые только теперь входили в зал, потом на Ровину и неторопливо заговорил:
— Если за десять лет культура не успела сильно измениться… то бальные танцы в основном довольно сдержанные. Верхняя часть тела почти не двигается: партнёра нужно держать. Иногда встречаются один-два широких жеста, но их немного, достаточно запомнить ключевые моменты.
Ровина уже без всяких предисловий протянула руку и ждала. Вид у неё был такой милый, что Рэйвен тихо рассмеялся. Чтобы рука не затекла, он поддержал ладонь ученицы и шутливо поцеловал тыльную сторону.
— Поэтому для начала покажу шаги. У тебя хорошие глаза: увидишь пример — быстро поймёшь.
— …
— А музыку… ух! Ровина?
Ровина, не отрывая взгляда от своей руки, стиснула Рэйвена в объятиях.
Под её крепкими натренированными руками талия учителя почти сложилась пополам. Лив в ужасе бросилась к ним и хлопнула Ровину по спине. Только после крика: «Приди в себя!» — Ровина немного ослабила хватку, отступила на шаг и тихо пробормотала:
— Вот почему я кричала, что выйду за него замуж…
В его лёгком, шутливом и при этом простом жесте было что-то от отца, который подыгрывает маленькой дочке в принцессу. Но когда взрослый человек с таким лицом делает подобное — впечатление выходит совсем другим.
Наверняка куда бы он ни пришёл, становился всеобщей первой любовью.
Сделав вид, что не слышит, как Ровина совершенно естественно бормочет о свадьбе, Рэйвен обернулся к Альтаиру.
— Если музыки нет, продолжим так…
— Есть запись.
Альтаир сразу уловил, что нужно учителю.
Записывающий артефакт у него был. Такие вещи, сделанные с помощью магического камня, стоили очень дорого, но это всё же было лучше, чем терпеть пренебрежение дворян; поэтому он запасся несколькими.
В конце концов, каждый раз давить зарвавшихся — хлопотно. Он и подготовил всё заранее, чтобы до этого не доходило.
Записывающий артефакт принесли быстро.
Рэйвен одарил Хвана, который охотно взял на себя запуск и остановку музыки, мягкой улыбкой, а затем посмотрел на Ровину. Та, кажется, немного пришла в себя.
— Смотри внимательно на шаги.
— Да!
— …
Почему-то её оранжевые глаза, прикованные к его ногам, будто полыхали огнём, но это, должно быть, ему только казалось. Рэйвен подал Хвану знак и начал двигаться в такт музыке.
Босые ступни бесшумно касались пола — до невозможности легко и изящно.
— Если туфли на низком каблуке, вот здесь, примерно в этом месте, лучше чуть приподнять пятку и повернуться. Без этого тоже можно, но от того, на какую часть стопы переносишь вес — на переднюю или заднюю, — меняется весь рисунок танца. Если есть запас внимания, стоит следить и за этим. А ещё…
— …Он словно сейчас взлетит.
Хван, наблюдавший за танцем Рэйвена, пробормотал это себе под нос.
С тех пор как отопление всего здания стало признаком богатства, домашняя одежда имперских дворян сделалась тонкой и лёгкой. Особняк Альтаира ничем не уступал дворянским домам, и тепла здесь было вдоволь, так что Рэйвен тоже был одет легко.
А уж когда в такой одежде он двигался так невесомо…
Ровина, зачарованно глядевшая на развевающиеся чёрные волосы, окликнула учителя как раз тогда, когда он переходил к шагам последнего отрезка.
— Учитель.
— Да? Что-то оказалось слож…
— Женись на мне.
— …!
Нога подвела.
Лодыжка в миг сорвалась с линии шага. Лишь поразительная реакция и сила в голеностопе позволили Рэйвену удержать равновесие; лицо у него стало неловким.
— С самой нашей первой встречи ты всё это повторяешь…
— У меня есть запись: когда я была маленькой, ты обещал жениться на мне, когда я вырасту.
— …Это потому, малыш, что тогда ты думала, будто «жениться» — значит просто всю жизнь быть вместе.
Как он мог ей отказать?
Отказать значило бы сказать: «Я не буду с тобой всю жизнь». Для защитника, который должен был оставаться надёжным гнездом, пока ребёнок не вырастет и сам не улетит, оставалось только улыбнуться и успокоить её.
«Разве пора уже не перейти от „Я выйду за папу“ к „Я выйду за такого, как папа“?..»
Что же она такое записывала в дневнике?
Все эти дети были для него больным местом, и, чтобы выстроить с ними доверие, Рэйвен никогда не вторгался в их личное пространство — в том числе не трогал дневники.
Поэтому он не знал, что в них написано, и не пытался узнать. Но именно сейчас ему впервые захотелось заглянуть.
— Ничего страшного, если откажешь!
Ровина подхватила Рэйвена за талию и подняла в воздух. Потом закружилась вместе с ним и заливисто рассмеялась.
— Я не из тех, кто быстро сдаётся! Говорят же: сколько ни крепко дерево, десять раз рубанёшь — упадёт!
— Человек не дерево, малыш… И дерево, которое так рубили, будет уже сильно потрёпанным. Вряд ли ты хотела именно этого.
Так что, может, ты меня всё-таки поставишь на пол?..
Рэйвен не мог применить силу как следует — вдруг ребёнок пострадает. Лив, не выдержав этого зрелища, ткнула Альтаира локтем в бок. Альтаир шагнул вперёд и вытащил Рэйвена из Ровининых рук.
— Ты явно не в своём уме. Хватит.
— Сам не лучше.
Неужели он, собираясь убить учителя, ещё посмеет заявить, что находится в здравом рассудке?
Альтаир прочёл это по беззвучно шевельнувшимся губам Ровины, и складка между его бровей чуть углубилась.
А Хван, словно пребывал в отдельном мирном мире и всё это его не касалось, задумчиво перебирал в памяти лёгкие движения учителя. Вдруг он заговорил:
— Кстати, я слышал, учитель танцевал даже на клинке…
— На клинке?
— Когда вы наставляли меня, то говорили, что танцевали на клинке Альтаира.
— А, хождение по лезвию.
Рэйвен и правда когда-то учил Хвана, чародея, наступать на лезвие и не ранить себя.
Если однажды, сражаясь как чародей, он сумеет двигаться по лезвию в бою, свобода манёвра станет куда шире.
Альтаир, слушавший их разговор, нахмурился.
— Когда вы недавно сражались со мной, вы ведь не уклонялись от лезвия.
— Для этого нужно принести опасную плату в жертву и полностью впустить в тело чужую душу. Ради того чтобы усмирить тебя, заходить так далеко не было нужды.
— …
Ох, кажется, он задел его гордость.
Рэйвен заметил, что от Альтаира повеяло ещё более грозно, и уже собирался что-то добавить, но Ровина с горящими глазами тут же вмешалась. Рядом с ней стоял и Хван.
— Отец! Я хочу увидеть, как ты танцуешь на мече!
— Не могли бы вы помочь этому ученику повторить урок, учитель?
— Хм…
В целом ничего страшного…
Рэйвен посмотрел то на одного ученика, то на другую, а потом остановил взгляд на Ровине.
— Ровина, а твой танец…
— Шаги я запомнила, так что всё в порядке!
— Она так говорит.
Раз сама не против — что ж.
К тому же Хван давно хотел с ним поговорить, а из-за всех этих событий разговор всё откладывался. Рэйвену было немного неловко.
В конце концов он тихо рассмеялся, будто сдаваясь, и позвал Альтаира:
— Не вытащишь меч и не подержишь его лезвием вверх? Представь, что направляешь его на врага.
— …
Шшинг.
Меч медленно вышел из ножен и нацелился на Рэйвена.
По клинку потекла убийственная аура. Острота была такой, будто стоило лишь коснуться — и кожу рассечёт. Рэйвен спокойно кивнул.
Если уж показывать, то как следует. Одарённому Хвану нужен был пример высокого уровня.
— Да. Просто стой так и не двигайся.
На миг Рэйвен вспомнил ребёнка из далёкого прошлого: тот мялся и спрашивал, как можно окутать убийственной аурой меч, на который встанет учитель. Рэйвен моргнул, отгоняя воспоминание, и продолжил:
— Ты пробуждённый, мой вес для тебя пустяк. Не мог же ты стать слабее, чем десять лет назад.
Альтаир молча крепче сжал рукоять.
Теперь этот меч не дрогнул бы даже под валуном — стал бы твёрдой землёй. Рэйвен опустил глаза и выдохнул.