Глава 5 — Беременна или нет.

Закончив с процедурой, я поклонилась и покинула покои принцесс, чувствуя, как загадка только углубляется. В моей голове роились вопросы, на которые пока не было ответов. Как могла принцесса забеременеть, не имея отношений с мужчиной? Может Моанелла просто боится признаться в правде, опасаясь гнева отца и позора для семьи?

С пробиркой крови в руках я направилась в лабораторию, расположенную в километре от Тоачеллы. Здесь, вдали от любопытных глаз, я могла спокойно провести анализ и попытаться разгадать тайну принцессы. В лаборатории царил полумрак, освещаемый лишь мерцанием магических свечей и светом, проникающим сквозь узкое окно. Запах трав, алхимических реагентов и древних книг наполнял воздух.

Я приступила к работе, используя все свои знания и умения. Капля за каплей я смешивала реактивы, наблюдая за изменениями цвета и текстуры. Время тянулось мучительно медленно, каждая минута казалась вечностью. Наконец, результат стал очевиден. Мои глаза расширились от удивления. Анализ подтвердил беременность. Похоже Моанелла и правда боится сказать отцу об отношениях. Хотя вариант непорочного зачатия тоже исключать нельзя. Мне нужно было срочно поговорить с Моанеллой. Я вернулась в Тоачеллу.

Войдя в Главную хижину, я сразу почувствовала напряжение, витающее в воздухе. Моанелла сидела в Рубиновом зале, ее взгляд был устремлен в пустоту. Она выглядела потерянной и испуганной. "Моанелла, нам нужно поговорить", - сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. Она вздрогнула и подняла на меня заплаканные глаза.

- Я знаю. - прошептала она. - Я все знала. Просто боялась.

Я присела рядом с ней на диван, взяла ее руку в свою.

- Боялась чего? - спросила я, хотя ответ уже был очевиден.

- Боялась его реакции. Он же… он же никогда не примет.

Я обняла ее, стараясь передать всю свою поддержку.

- Мы справимся. Вместе. Он должен знать.

Моанелла задрожала.

- Я не могу. Он меня убьет.

Я сжала ее руку сильнее.

- Нет, не убьет. Он твой отец. И он должен знать правду.

- Ты не знаешь насколько страшна правда!

- Что?

- Ничего.

Несколько минут мы сидели в тишине. Затем Моанелла подняла голову и посмотрела на меня решительным взглядом.

- Хорошо. Я скажу ему. Но ты должна быть рядом.

Я кивнула.

- Конечно. Я буду рядом.

В этот момент в комнату вошел ее отец, Икару. В его взгляде читалась усталость и какая-то обреченность.

- Что здесь происходит? Ты кто? - спросил он хриплым голосом.

Последнее было предназначено мне.

Моанелла вздрогнула всем телом, ища в моей руке опору. Она сжала мои пальцы так сильно, что костяшки побелели. Я постаралась удержать ее взгляд, передавая уверенность и спокойствие, хотя внутри меня росла тревога. Взгляд Икару был пронизывающим, тяжелым, словно он видел нас насквозь.

- Это… это моя подруга, - выдавила из себя Моанелла, запинаясь. – Она пришла… поговорить.

Икару не сводил с меня взгляда. В его глазах промелькнуло что-то похожее на подозрение, но он ничего не сказал. Просто кивнул и опустился в кресло напротив нас. Тишина в комнате стала почти осязаемой, давящей. Казалось, в ней можно утонуть.

- О чем вы хотели поговорить? – наконец спросил Икару, обращаясь к Моанелле. Его голос звучал глухо и устало.

Моанелла глубоко вздохнула, собираясь с духом. Я чувствовала, как она дрожит всем телом. Она посмотрела на меня, словно ища одобрения и поддержки, и я слегка кивнула, подбадривая ее. Наконец, она заговорила, и каждое слово давалось ей с огромным трудом.

- Папа… Мне нужно тебе кое-что сказать. Это очень важно.

Я почтительно встала и вышла. Моанелла жалобно взглянула на меня, но я показала, что буду за стеной.

Дверь за мной закрылась с тихим щелчком, отрезая меня от комнаты, но не от напряжения, которое там клубилось. Я прислонилась спиной к стене, чувствуя, как дрожь Моанеллы передалась и мне. Хотелось подслушать, но я сдержалась, уважая ее право на личное пространство, пусть и разделенное лишь тонкой перегородкой.

Внутри раздался приглушенный голос Моанеллы, перемежаемый короткими паузами. Я не могла разобрать слов, но тон говорил о многом – страх, мольба, надежда. Затем заговорил Икару. Его голос был более громким, отрывистым. В нем звучало недовольство, может быть, даже гнев. Я знала, что Моанелла собиралась ему сказать, но, судя по всему, разговор складывался нелегко.

Я начала нервно расхаживать вдоль стены, стараясь не шуметь. В голове крутились обрывки мыслей, тревожные предположения. Что такого важного она хотела ему сказать? И почему ей так страшно? Я чувствовала себя бессильной, запертой снаружи, не имея возможности помочь ей, если что-то пойдет не так.

Внезапно голоса стихли. Наступила звенящая тишина, еще более тягостная, чем прежде. Я замерла, боясь даже дышать. Что там происходит? Что он ей сказал? Прошло, казалось, целая вечность, прежде чем я услышала тихий всхлип. Один, второй… Моанелла плакала.

Не выдержав, я резко открыла дверь. Моанелла сидела в кресле, закрыв лицо руками. Икару стоял у окна, отвернувшись от нас. Его плечи были напряжены, словно он сдерживал бурю. В комнате царила атмосфера отчаяния и безысходности.

- Как ты могла Моанелла? Ты еще даже не стала вождём, а уже занимаешься любовью с мужчинами. как ты могла без замужества. Позор на весь наш род. На меня позор, на сестёр позор. Их же никто теперь замуж не возьмёт.

Когда вождь говорил последнее, на лице Моанеллы проскользнула ухмылка. Да, похоже с сёстрами она совсем не общается. Но по поводу беременности. Я решила попробовать взять её отца хитростью. надо показать, что забеременеть сейчас удачная идея. но как?! Придумала!

Вождь, - начала я мягко, стараясь сгладить остроту ситуации. - Позвольте напомнить вам древние традиции нашего племени. Разве не бывало случаев, когда рождение ребенка вне брака считалось благословением? Сильный воин, крепкий охотник – разве это не дар богов, независимо от обстоятельств его появления на свет?

Я выдержала паузу, наблюдая за его реакцией. Лицо вождя оставалось непроницаемым. Тогда я продолжила, стараясь говорить убедительнее:

Подумайте, вождь, сейчас неспокойные времена. Нам нужны сильные руки, чтобы защищать наши земли, чтобы прокормить племя. Ребенок Моанеллы может стать тем самым воином, о котором мы так мечтаем. Он может унаследовать силу и мудрость своих родителей. Разве это не лучше, чем отторгнуть его и опозорить Моанеллу?

Я знала, что иду ва-банк. Но это был мой единственный шанс. Увидев колебание в глазах вождя, я добавила:

И подумайте о будущем. Кто знает, возможно, этот ребенок станет великим вождем, который приведет наше племя к процветанию. Неужели мы откажемся от такого шанса из-за устаревших предрассудков? Моанелла наоборот заботиться о племени и готова стать вождём!

Вождь молчал, и тишина становилась почти осязаемой. Я чувствовала, как пот холодит мою спину, но старалась не показывать своего волнения. Я видела, как в его глазах борются сомнения и вековые устои, и понимала, что каждое мое слово должно быть выверено.

Я сделала еще один шаг вперед, почтительно склонив голову. "Вождь, я понимаю вашу обеспокоенность. Но традиции созданы для того, чтобы служить племени, а не наоборот. Если традиция угрожает нашему выживанию, разве не мудро пересмотреть ее? Моанелла - сильная и уважаемая женщина. Ее ребенок – это шанс для нашего племени, а не проклятие."

Я видела, как его пальцы нервно постукивают по резному посоху. Наконец, он поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела не гнев, а задумчивость.

- Ты смело говоришь, женщина. - произнес он, и его голос звучал глухо.

Хм, мне вообще-то пятнадцать, но ладно.

- Но ты права. Нам нужны сильные воины, и нам нужна надежда. Моанелла останется в племени, и ее ребенок будет принят как один из нас.

Вздох облегчения вырвался у меня непроизвольно. Я чувствовала, как напряжение покидает мое тело.

- Благодарю вас, вождь. - прошептала я, склонившись в глубоком поклоне. - Вы приняли мудрое решение, которое принесет процветание нашему племени.