Глава 3 — Полночные роды

Мои глаза расширились от удивления. Роды? У Мироко? Это невозможно! Мироко только недавно исполнилось пятнадцать, она еще совсем ребенок. Я знала, что в храме любви подобное случалось, но всегда думала, что это какие-то древние истории, не имеющие отношения к реальности.

- Роды? Но как… - я запнулась, не зная, как выразить свои мысли, не обидев Юро. - Кто отец?

Юро снова всхлипнула, ее глаза наполнились слезами. Она опустила голову и тихо прошептала:

- Не знаю. Никто не знает. Она скрывала это.

Я почувствовала, как в груди поднимается волна возмущения. Как такое могло произойти? Кто мог так поступить с Мироко? И почему никто ничего не заметил?

- Где она? Покажи мне! - я взяла Юро за руку и решительно потянула ее за собой. Сейчас было не время для вопросов и разбирательств. Сейчас нужно было помочь Мироко.

Юро послушно последовала за мной, всхлипывая на ходу. Мы быстро шли по узким коридорам храма, лабиринт которых я знала наизусть. Мое сердце бешено колотилось, наполняясь тревогой и гневом. Я представляла себе испуганную Мироко, в одиночестве переживающую роды, и меня передергивало от этой мысли.

Наконец, Юро остановилась перед неприметной дверью в дальнем конце коридора. Это была одна из комнат для прислуги, маленькая и скромная. Юро нерешительно постучала, но ответа не последовало. Я, не раздумывая, распахнула дверь и вошла внутрь.

Картина, представшая перед моими глазами, поразила меня до глубины души. Мироко лежала на узкой соломенной циновке, ее лицо было бледным и измученным. Она тяжело дышала, а ее тело содрогалось от боли. Рядом с ней, на полу, лежал новорожденный младенец, завернутый в старое одеяло. Он тихонько попискивал, словно жалуясь на свою беспомощность.

Забыв обо всем на свете, я бросилась к Мироко. Я опустилась на колени рядом с ней и взяла ее руку в свою. Ее пальцы были холодными и дрожали. «Мироко, я здесь, я помогу тебе», - прошептала я, стараясь придать своему голосу уверенность и спокойствие, которых на самом деле не чувствовала. В этот момент единственное, что имело значение, это спасти ее и ее ребенка.

Мироко слабо улыбнулась в ответ, и в ее глазах мелькнула благодарность. "Я знала, что ты придешь," - прошептала она, ее голос был едва слышен. Я сжала ее руку крепче, стараясь передать ей всю свою поддержку и любовь. "Все будет хорошо," - повторила я, хотя сама не была в этом уверена. Я оглядела комнату в поисках хоть чего-то, что могло бы помочь. В углу стоял глиняный кувшин с водой и несколько чистых тряпок. Это было все, что у нас было.

Я попросила Юро принести горячей воды и чистое полотенце. Пока она выполняла мою просьбу, я осторожно осмотрела ребенка. Это была девочка, маленькая и хрупкая, но на вид здоровая. Я аккуратно взяла ее на руки и прижала к себе, стараясь согреть ее своим теплом. Ее маленькое личико было сморщенным, а глазки плотно закрыты. Я почувствовала, как во мне просыпается материнский инстинкт, желание защитить это маленькое существо от всех бед и невзгод.

Когда Юро вернулась с водой, я начала обтирать лицо и тело Мироко. Она стонала от боли, но старалась держаться. Я понимала, что роды были тяжелыми и затяжными. Я делала все, что могла, чтобы облегчить ее страдания, но мои знания были ограничены. Я не была целительницей, я была лишь ее подругой.

Неожиданно Мироко схватила меня за руку и с силой сжала ее. "Что-то не так," - прошептала она, ее глаза были полны ужаса. Я посмотрела на нее и увидела, что она вся побледнела. Я поняла, что надвигается что-то страшное, и мой страх начал нарастать. "Юро, беги за лекарем!" - крикнула я, не отрывая взгляда от Мироко. Юро, испуганная, выскочила из комнаты, оставив нас наедине с бедой.

Мироко задыхалась, ее дыхание становилось все более прерывистым и хриплым. Я судорожно соображала, что делать. Мои знания о родах были поверхностными, и я понятия не имела, как помочь ей. Я видела только страх в ее глазах и чувствовала, как ее жизнь угасает прямо у меня на руках.

Я попыталась успокоить ее, говоря слова поддержки и надежды, но они звучали фальшиво даже для меня самой. Я понимала, что время уходит, и если лекарь не придет вовремя, я потеряю ее. Я молилась всем известным мне богам, просила их о помощи и милосердии.

Внезапно Мироко дернулась и затихла. Ее глаза закрылись, а рука, сжимавшая мою, ослабла. Я в ужасе прислушалась к ее дыханию, но не услышала ничего. Она не дышала. Отчаяние захлестнуло меня, и я заплакала, прижимая ее холодное тело к себе.

Я знала, что должна что-то сделать, не могла просто сидеть и ждать. Я положила Мироко на циновку и начала делать ей искусственное дыхание, надеясь на чудо. Я не знала, сколько времени прошло, но мои руки уже онемели от усталости. И вдруг, словно в ответ на мои молитвы, Мироко закашлялась и открыла глаза. Слабая улыбка тронула ее губы, и она прошептала: "Спасибо".

Я отпрянула, пораженная и счастливая. Слезы радости текли по моему лицу, смешиваясь с остатками страха и отчаяния. Мироко была жива! Неужели боги услышали мои молитвы? Я не могла поверить в случившееся.

Я бережно уложила ее обратно на циновку, укрыла теплым одеялом и лихорадочно соображала, что делать дальше. Похоже, что Мироко беременна не одним младенцем. Нужно было остановить кровотечение, согреть ее и, самое главное, помочь ребенку появиться на свет. Я вспомнила обрывки знаний, услышанных когда-то от повитух, и начала действовать.

Аккуратно ощупав живот Мироко, я поняла, что ребенок находится в неправильном положении. Это объясняло все трудности. Я с трудом, но все же смогла перевернуть его, молясь о том, чтобы не навредить. Мироко стонала от боли, но, казалось, чувствовала мою решимость и не сопротивлялась.

Вскоре начались новые схватки, более сильные и частые. Я подбадривала Мироко, держала ее руку и вытирала пот с лица. И вот, после долгих часов мучений, раздался первый крик младенца. Маленькое тельце, скользкое от крови и слизи, появилось на свет. Это была девочка.

Я облегченно выдохнула, перерезала пуповину и завернула новорожденную в чистую ткань. Мироко слабо улыбнулась, глядя на свою дочь. В ее глазах читалась благодарность и безграничная любовь. Я знала, что все самое страшное позади. Теперь им обеим нужна была забота и покой. Я села в углу и задумалась. Почему, когда я две недели назад заходила в храм любви, я не видела живота у Мироко. И цикл тоже не нарушался.

Ответ был прост и одновременно ужасен: Мироко скрывала беременность. Но зачем? И от кого? Эти вопросы терзали меня, пока я наблюдала за тем, как она кормит новорожденную дочь. В её взгляде по-прежнему мелькала тень страха, словно она боялась, что прошлое снова настигнет её.

Я решила не давить на неё с расспросами, понимая, что сейчас ей нужен только покой и поддержка. Вместо этого я занялась приготовлением целебного отвара, который должен был помочь ей восстановить силы после тяжелых родов. Собрав нужные травы в окрестностях хижины, я вернулась и принялась за работу.

Когда отвар был готов, я осторожно напоила им Мироко. Она выпила его до дна, не произнеся ни слова. Затем, закрыв глаза, она уснула, убаюканная тихим дыханием дочери. Я села рядом с ними, охраняя их сон. В этот момент я чувствовала себя не только подругой, но и защитницей этих двух жизней.

С наступлением утра я принялась за решение насущных проблем. Нужно было найти способ обеспечить Мироко и её дочери едой и кровом. Мои собственные запасы были невелики, и в одиночку мне было не справиться. Я понимала, что мне придётся обратиться за помощью к людям, даже если это означало раскрыть тайну Мироко. И все же, я надеялась, что смогу найти тех, кто поймет и поможет, не задавая лишних вопросов.

Тут я вспомнила о Линь Чже. Точно, я же оставила её одну, когда побежала к Мироко! Я выскользнула на улицу и увидела, что по главной улице деревни, вместе со своей прислугой, идёт Аметистовая принцесса Иллиада. Её пурпурные одежды, расшитые серебряными нитями, сияли на солнце, а на голове покоилась изящная диадема, украшенная крупным аметистом. Иллиада всегда держалась с царственным достоинством, и даже в этой скромной деревне её аура власти была неоспорима.

Сердце моё сжалось от предчувствия. Иллиада была известна своей проницательностью и нетерпимостью к любым проявлениям слабости или, что ещё хуже, к тайнам. Если она узнает о Мироко, о её скрытой беременности и новорожденной дочери, последствия могут быть непредсказуемыми. Принцесса могла увидеть в этом угрозу, нарушение установленного порядка, или, что ещё хуже, повод для вмешательства, которое могло бы разрушить хрупкое спокойствие, которое я так старательно пыталась создать.

Я замерла, пытаясь решить, как поступить. Спрятаться? Но это лишь отсрочит неизбежное. Подойдёт ли она сама? Её взгляд, казалось, уже скользнул в мою сторону, хотя я стояла в тени старого дуба. Я должна была действовать.

Сделав глубокий вдох, я вышла из укрытия. "Ваше Высочество," – произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уважительно, хотя внутри всё трепетало. Принцесса остановилась, её служанки тут же выстроились по бокам, словно живой щит. Иллиада повернулась ко мне, её взгляд был острым, как осколок льда.

"Ты," – произнесла она, её голос был мелодичным, но в нём звучала сталь. "Что ты здесь делаешь одна?"

Я знала, что откровенность – мой единственный шанс. "Я... я искала травы, Ваше Высочество. Для больной."

"Больной?" – в её глазах мелькнул интерес. "И кто же эта больная, что требует вашего столь усердного внимания?"

Я колебалась. Сказать правду? Или солгать? Но ложь перед Иллиадой была бы равносильна самоубийству. Я решила рискнуть. "Это Мироко, Ваше Высочество. Она... она недавно родила."

В этот момент я почувствовала, как напряглись служанки. Иллиада же оставалась невозмутимой, но её взгляд стал ещё более пристальным. "Родила? Но ведь она не была замужем. И никто не знал о её положении."

Вот оно. Момент истины. Я должна была либо защитить Мироко, либо обречь её. "Да, Ваше Высочество. Она скрывала это. Но сейчас ей нужна помощь. И её ребёнку."

Я ждала приговора. Но вместо гнева или осуждения, на лице Иллиады появилось что-то похожее на задумчивость. Она окинула меня долгим взглядом, словно пытаясь прочесть мои мысли, мои намерения. Затем, к моему удивлению, она кивнула. В ее глазах я увидела добрый огонек. Всё таки она мудрый правитель! Но тут Иллиада взяла меня за руку и направилась ко дворцу (дворцом в деревне называли самую большую и самую прочную хижину).

- А теперь поможешь мне! У меня тоже есть к тебе дело!

Я чуть в обморок не свалилась.