Глава 1 — Без названия

Он знал, что характер у него паршивый.

И это были не пустые слова. Вспомнив прошлую жизнь, он убедился в этом окончательно.

Его натура была настолько несносной, что окружающие в отчаянии лишь разводили руками и оставляли его в покое.

Но, если честно, было в этом что-то несправедливое.

«Если прошлая жизнь была такой дрянью, не должна ли нынешняя быть хоть чуточку лучше?»

Как жизнь может быть такой дерьмовой дважды подряд?

Ли Чжехун рухнул на кровать, что-то бормоча себе под нос.

Он был настолько не в себе, что даже не удосужился переодеться. Хорошо еще, что были выходные, иначе бы он просто не вышел на работу.

Бессмысленно уставившись в потолок, Ли Чжехун застонал и запустил пальцы в волосы.

— Жизнь моя, чтоб ее…

Обычно он воздерживался от ругани, даже когда вел себя как сварливый старик, но стоило вспомнить прошлое, как проклятия сами срывались с языка.

Увидь его сейчас кто-нибудь из знакомых, они бы сокрушенно вздохнули: «Сварливый старый хлам эволюционировал в матерящуюся машину».

Но мир его прошлой жизни был местом, где без мата попросту не выжить.

Там, где человеческая жизнь ничего не стоила, где не было и намека на права, где люди гибли пачками, он не мог не начать сквернословить, просто чтобы уцелеть.

Пережевывая воспоминания, Ли Чжехун почесал затылок и сел.

«Первым делом — разобраться в ситуации».

Это стало чем-то вроде навязчивой идеи, привычкой, от которой в прошлой жизни он так и не смог избавиться.

В том мире Ли Чжехун, вечно жаждавший лучшей доли, научился судить хладнокровно, чтобы не угодить в еще большую задницу, какой бы паршивой ни была обстановка.

И этот странный опыт с воспоминаниями не стал исключением.

Поднявшись с кровати, он направился прямиком на кухню.

От кухни веяло холодом — в последнее время он питался где придется и ничего не готовил. Там он вытащил остро отточенный кухонный нож.

Как же он назывался? Кажется, нож из дамасской стали.

Он мельком оценил остроту лезвия, а затем несколько раз сжал и разжал кулак.

— Так, посмотрим…

Вжик-шлеп—

Ли Чжехун подбрасывал и прокручивал в руке небольшой кухонный нож, привыкая к его весу.

Он был всего лишь одним из тех самых обычных офисных работников.

И пусть он занимал высокую должность начальника отдела, у него и в помине не было навыков, чтобы вот так запросто играть с ножом.

Все его умение обращался с клинком сводилось к нарезанию стейка столовым ножом.

И все же Ли Чжехун без малейшего труда проделывал трюки, которые еще вчера были для него немыслимы. Это привело его к одной гипотезе.

Весьма правдоподобной, учитывая, что он сформулировал ее за такое короткое время.

Может ли быть, что вместе с памятью о прошлой жизни он унаследовал и навыки, и силу того времени?

«Нельзя просто повторить действие, основываясь лишь на воспоминаниях».

Чтобы применить навык, нужно сперва нарастить необходимые мышцы и отточить чувство момента.

Даже если он отчетливо помнил свою прошлую жизнь, должны были существовать пределы. Но, к его удивлению, он в точности повторял повадки своего прошлого «я».

Это означало, что мышцы, которых у него вчера не было, развились за одну ночь.

Он получил не просто воспоминания — он получил тело, способное воспроизводить умения из прошлой жизни.

«…хотя, конечно, само по себе воспоминание о прошлой жизни — уже фантастика…»

Это немного сбивало с толку.

Мир его прошлой жизни и мир нынешний были совершенно разными.

В прежнем мире способности, которые здесь сочли бы выдумкой из романов, были обыденностью. Да и здешняя среда не могла быть такой же, как там.

Но если он может использовать навыки из прошлой жизни, то как проявят себя способности, которых в этом мире существовать не должно?

— …что-то это тревожит.

Вжик—,

Бормоча себе под нос, он перехватил нож обратным хватом и полоснул себя по предплечью.

Раздался знакомый звук рвущейся плоти, и по руке потекла струйка алой крови.

Глядя на рану, что, пожалуй, и не удивительно, не спешила затягиваться, Ли Чжехун склонил голову набок.

— Значит, это не работает?

Странные какие-то критерии.

Пробормотав это, он пошел искать бинты, которые держал в ящике комода в гостиной.

В прошлой жизни его тело восстанавливалось в течение десяти секунд после ранения.

Раз этого не происходило сейчас, значит, способность к быстрой регенерации он не унаследовал, в отличие от продемонстрированных навыков владения ножом.

Найдя аптечку, Ли Чжехун обработал рану и перевязал ее.

Он прижал марлю, чтобы остановить кровь, и, судя по тому, как естественно он это проделал, вместе с памятью в него въелись и другие навыки, не только оружейные.

Более того, боль от раны он ощущал очень слабо.

До того, как он все вспомнил, он поднял бы шум из-за малейшей царапины на ладони, но теперь даже длинный порез на руке его ничуть не тронул.

Возможно, его душевное состояние тоже приблизилось к состоянию его прошлого «я».

Ли Чжехун продолжил изучать свое тело, проверяя, насколько он походит на себя прежнего.

Что он может, о чем думает, каков предел его возможностей и каковы его границы.

Примерно через три часа он пришел к простому выводу.

— Значит, возможно лишь то, что в принципе может существовать в этом мире. — Тихо пробормотал он.

Неважно, насколько диковинной была способность — если реакцией окружающих будет «Ого, так тоже можно?», а не «Что за бред ты несешь?», значит, это сработает.

Придя к такому заключению, Ли Чжехун лег на пол в гостиной и уставился в потолок.

Залитую солнцем комнату наполнял запах крови.

— …

Он влип.

«Я конкретно влип».

Хмык—

Он издал глухой смешок, находя ситуацию абсурдной.

Воспоминания о прошлой жизни повергли его в легкую панику, и он начал с проверки тела. Но теперь, когда он немного пришел в себя, реальность, которая должна была ударить по нему раньше, обрушилась на него всей своей тяжестью.

Как бы невероятно это ни звучало, он действительно переродился.

Но, черт возьми, даже если сама реинкарнация — это фантастика…

Даже с учетом этого, как его жизнь могла так паршиво сложиться? Почему он вспомнил все именно сейчас?

— Если уж взялись меня перерождать, то делайте это как следует… — Отстраненно пробормотал Ли Чжехун.

Это был мир романа, который он читал в прошлой жизни. Мир, состоявший преимущественно из мрачных историй на выживание с рейтингом «19+».

И, к слову, рейтинг был присвоен не за сексуальный контент, а за запредельную жестокость.

***

В этом мире существовало место под названием «иной мир».

Строго говоря, это не было общеизвестным названием.

Большинство людей не подозревало о его существовании, а те, кто знал, называли его по-разному.

Однако, поскольку в романе, который Ли Чжехун читал в прошлой жизни, его называли «иным миром», он тоже использовал это название.

В романе Ли Чжехуна там и убили.

«Хотя и не от рук группы главного героя».

Ли Чжехун вышел из дома, накинув легкое пальто. Он намеревался привести мысли в порядок, осматривая места, которые фигурировали в книге.

Иной мир был другим миром, отражавшим мир изначальный.

Поскольку они разделяли ход времени и претерпевали те же изменения, здание, построенное в обычном мире, появлялось и в ином.

Правда, они не были точными копиями: выглядели куда старше, были опалены огнем или по большей части разрушены.

В этом ином мире не было людей — только звери и чудовища, порожденные мыслями людей из мира изначального.

Эти чудовища раз в год нападали на людей, которых поглощал иной мир.

В романе Ли Чжехуна разорвали на куски и убили как раз такие твари.

— ……

Даже сейчас от одной мысли об этом по коже бежали мурашки.

Роман, который он читал, получил рейтинг «19+» за свою брутальность, но и мир его прошлой жизни был достаточно жестоким и безрадостным.

Стоит ли говорить, что значил рейтинг «19+» даже для такого мира.

Конечно, Ли Чжехун из романа заслуживал смерти.

Там были двое старшеклассников, поглощенных иным миром, и он обманом использовал их в качестве приманки, чтобы в одиночку сбежать из кишащего монстрами здания.

И хотя его самого сожрали сразу же на выходе, яркие описания делали эту сцену незабываемой.

Ли Чжехун доехал до парка рядом со своей компанией. Он помнил, как в рекламе этот недавно обновленный парк превозносили как единственный лес в самом сердце города.

Он припарковался неподалеку и уставился на него через окно.

— …первое место было здесь?

Именно здесь впервые собрались люди, которых поглотил иной мир.

Главными героями были те, кто случайно оказался рядом с местом работы протагониста.

Пожилая женщина, прогуливавшаяся по этому парку; брат и сестра школьного возраста, покупавшие торт в соседнем кафе; флористка, отдыхавшая после сборки букета для клиента.

И несколько сотрудников, работавших в компании, вместе с парой случайных прохожих.

Кстати, за исключением Ли Чжехуна и группы главного героя, всех остальных в этом парке разорвали чудовища.

Поскольку и сам Ли Чжехун вскоре погиб, можно считать, что настоящая группа протагониста состояла всего из пяти человек.

«Возможно, были и другие, кто не попал в роман».

Люди, собравшиеся в этом парке, пришли сюда, привлеченные слабыми звуками жизни, растерянные из-за опустевших улиц. Так что кто-то, кто не стал действовать опрометчиво или еще не осознал ситуацию, мог остаться за пределами парка.

Хотя, судя по дальнейшим описаниям в романе, вряд ли кто-то, кроме той пятерки, выжил.

Окинув взглядом план парка, Ли Чжехун снова завел машину и выехал на главную дорогу.

Его целью была больница.

«Второе — раздобыть здесь необходимые лекарства».

Хотя позже они заглянули в аптеку по соседству за более специализированными медикаментами, первым местом, куда отправилась группа героя после парка, была именно эта больница.

Он помнил, что они пошли туда, чтобы помочь старшекласснице, которой монстр серьезно распорол ногу.

Ли Чжехун подошел к непривычно пустынной стойке регистрации.

— Я записан к доктору Ха Сонъюну.

— А, пожалуйста, проходите в кабинет номер двенадцать.

— Спасибо.

Коротко кивнув, он направился к указанному кабинету, и вскоре показалась характерная для больниц белая смотровая.

Внутри в ряд стояло оборудование для лечения пациентов.

Сидевший перед монитором доктор поднял на него глаза.

— Пациент Ли Чжехун?

— Да.

— Я слышал, вы повредили руку. Могу я взглянуть?

Ли Чжехун кивнул, снял пальто, засучил рукав рубашки и показал перевязанную руку.

Кровь, похоже, остановили как надо, гемостаз был достигнут.

Возможно, оттого что первая помощь была оказана лучше, чем он ожидал, глаза врача на мгновение удивленно расширились, но тут же вернули себе спокойное выражение. Он отыскал маленькие ножницы, поднес их к повязке и спросил:

— Я сейчас разрежу бинт, хорошо?

— Хорошо.

— Тогда, секундочку.

Чик-чик—

Ухоженные ножницы быстро разрезали тугую повязку, и Ли Чжехун сонно моргнул, услышав звук, который в прошлой жизни слышал бесчисленное множество раз.

Его накрыла рефлекторная дремота.

Однако голос доктора развеял сонливость.

— …рана глубже, чем я ожидал.

— Вот как?

Сказать было нечего, и Ли Чжехун просто промолчал.

То ли он не учел разницу в регенеративных способностях своего прошлого и нынешнего тел? Или же паника просто затуманила его рассудок?

Хотя хватило бы и небольшого надреза, он без всякой надобности нанес себе серьезную рану.

«Я тогда плохо соображал».

Ли Чжехун мысленно кивнул.

Он был в панике и не в своем уме, когда орудовал ножом.

Он порезал себя, чтобы проверить регенерацию, но отождествил себя с телом из прошлой жизни и в итоге, не колеблясь, нанес глубокую рану, как делал бы тогда.

Если бы он мыслил здраво, то должен был подумать о последствиях, если его способности ослабли.

Однако дома у Ли Чжехуна не было ничего, кроме маленькой аптечки.

В частности, у него не нашлось ни ниток, ни иголок, чтобы зашить зияющую рану, даже обычных, для одежды. Так что раз уж так вышло, он решил заодно посетить больницу.

Он заметил, как бровь доктора слегка дернулась, но тут же разгладилась.

Поскольку рана, похоже, вызвала у того недовольство, Ли Чжехун просто отвел взгляд.

Врач снял прилипшую к руке марлю и спросил.

— Вы принимали какие-нибудь лекарства? Обезболивающие, например?..

— На всякий случай, ничего не принимал.

— Должно быть, очень больно.

— ……

Только тут Ли Чжехун понял, что отреагировал неправильно.

— …да, болит.

Прежний Ли Чжехун не отнесся бы к такой ране столь безразлично.

Как и большинство людей. Длинный порез на руке, обильное кровотечение, а он абсолютно невозмутим.

Такая реакция свойственна лишь тому, у кого очень высокий болевой порог.

Ли Чжехун наблюдал за доктором, гадая, не вызвал ли он ненужных подозрений.

— Могу я спросить, как вы поранились?

— ……

Ох, черт, вы все не так поняли.

Он не знал, что именно доктор понял не так, но, судя по его обеспокоенному виду, это было что-то странное.

И что бы это ни было, это ему не нравилось.

Ли Чжехун выдал заготовленную дома отговорку.

— Порезался, когда готовил.

Разумеется, совершенно неубедительную.

Но у него были на то причины.

Он же не мог сказать: «Доктор, я вспомнил прошлую жизнь, решил проверить, работает ли регенерация, но она не сработала, так что я пришел к вам». Придумать что-то более правдоподобное тоже было сложно.

Любой врач, увидев такую рану, пришел бы к выводу, что она нанесена ножом.

К тому же она была не поверхностной, так что было очевидно — ее нанесли намеренно. Вопрос был в том, кто.

Если кто-то другой — это преступление. Если он сам — членовредительство.

Ни один из вариантов не был желателен, учитывая, что через два дня его затянет в иной мир.

Однако он полагал, что если открыто уклонится от ответа, доктор, скорее всего, не станет настаивать.

В конце концов, дела, связанные с такими ранами, весьма хлопотны, так что занятой врач, вероятно, удовлетворился бы, если пациент просто сведет все к шутке.

Но врач перед ним оказался более совестливым, чем ожидал Ли Чжехун.

— Этого не может быть. Эту рану явно нанесли с силой.

— …м-да.

— Если нужна полиция, я могу с ними связаться.

Как прискорбно. Подумать только, в наше время еще существуют такие люди.

Челюсть Ли Чжехуна слегка отвисла от изумления.

Если оставить в стороне его прошлую жизнь, даже в нынешнем мире врачи, которые так заботятся об обстоятельствах своих пациентов, были редкостью.

И из всех этих редких врачей Ли Чжехуну нужно было выбрать именно такого и записаться к нему на прием.

Чувствуя подступающую головную боль, он покачал головой.

— Все в порядке. Это я сам. Так что, пожалуйста, просто займитесь лечением.

— Понятно.

Доктор молча кивнул.

Поскольку он, похоже, в какой-то степени предвидел такой ответ, Ли Чжехун снова вздохнул, уже не пытаясь этого скрыть.

— Похоже, потребуется несколько швов. Сделаем анестезию?

— Не нуж… то есть, хорошо.

Он снова оговорился.

«Кто в здравом уме откажется от анестезии при наложении швов?»

Ли Чжехун, тот самый безумец, что едва не стал современным Гуань Юем, мысленно цокнул языком от досады. [ПП: Гуань Юй — знаменитый китайский полководец, который, по легенде, перенес операцию на руке без анестезии, играя в го.]

Даже вспомнив прошлую жизнь, от своего дрянного характера он никуда не делся.

Пока врач вводил местный анестетик и зашивал рану медицинской нитью, он своим характерно спокойным голосом спросил.

— Вы, кажется, изучали первую помощь.

— …самостоятельно.

— Да, обычные люди просто прикладывают марлю к ране. Это не очень хорошо останавливает кровь.

Шорк—

Врач, продевая нить сквозь край раны, продолжил:

— Люди обычно не догадываются засунуть марлю внутрь раны.

— ……

— Мысль о том, чтобы что-то засунуть в рану, причиняет боль, да и в действительности это так. Я видел, как люди падали в обморок, пытаясь так остановить кровь.

— Вот как?

— У вас хорошая выдержка, пациент.

Лицо Ли Чжехуна изрядно скисло. То, как доктор непринужденно пытался выудить из него информацию, не говоря уже о его мастерстве, наводило на мысль, что у него сложилось какое-то превратное мнение о нем.

Когда лечение было окончено, врач спокойно улыбнулся и сказал.

— Швы рассасывающиеся, так что снова приходить в больницу не нужно. Постарайтесь какое-то время не нагружать правую руку, а если придется, избегайте ударов. Рецепт получите на стойке регистрации.

— Спасибо.

Коротко кивнув, Ли Чжехун неторопливо вышел из смотровой.

Хотя он не совершал ничего противозаконного, что обычно приводит к таким травмам, ему было не по себе. Он не знал, что именно доктор понял не так.

Заехав в аптеку за лекарствами, он повел машину с более расслабленным видом.

***

— …я за устал.

Было почти восемь вечера, когда Ли Чжехун, закончив свои разъезды, вернулся домой.

То ли от езды по городу и размышлений о местах из романа, то ли от последствий первой за долгое время дальней вылазки…

А может, из-за тревоги о том, что через два дня его затянет в иной мир, он был совершенно измотан.

Быстро переодевшись и растянувшись на кровати, Ли Чжехун моргнул сухими глазами, глядя на календарь в телефоне.

«Завтра двадцать восьмое».

А послезавтра — первое марта, день, когда начался роман.

Время было выбрано просто отвратительно. Если уж ему суждено было вспомнить прошлую жизнь, могли бы сообщить хотя бы за месяц.

Слезы навернулись на глаза при мысли, что его затащат в жестокую историю на выживание с рейтингом «19+» сразу после того, как он все вспомнил.

По привычке бессмысленно уставившись в потолок, Ли Чжехун, отложив телефон, пробормотал:

— …интересно, что происходит, когда я умираю.

В прошлой жизни у него было тело, которое не могло умереть, даже если он сам этого желал.

Если он погибал раньше определенного срока, неважно, насколько изуродован был его труп, он оживал. Конечно, никому такое воскрешение не нравилось, но теперь, когда он переродился, он не мог не задаться этим вопросом.

В этом мире, где о воскрешении не могло быть и речи, а медицинские технологии имели четкие пределы, нечто подобное реинкарнации было невозможно.

Однако он пережил невероятное событие — вспомнил прошлую жизнь и даже мог воспроизводить тогдашние техники.

Это несоответствие вызывало у Ли Чжехуна головную боль.

Если я умру, воскресну ли я, как в прошлой жизни? Или просто умру?

— ……

Он не знал.

«Узнаю, когда придет время».

Ли Чжехун закрыл глаза, пытаясь очистить свой забитый мыслями разум.

То, что его все равно затянет в иной мир, было данностью. Выжить там будет непросто.

В конце концов, возникнет ситуация, в которой Ли Чжехуну придется умереть.

И тогда он узнает, не так ли? Воскреснет он или просто умрет.

«Если просто умру, это будет удачей, но если я вернусь к жизни…»

Ли Чжехун вздохнул.

— Какая досада.

Каким бы ни был исход, он мог не столкнуться с немедленной смертью, а вместо этого воскреснуть.

В таком случае, Ли Чжехуну нужно было завоевать расположение главного героя, хотя бы ради минимальной безопасности и выживания.

Потому что только главный герой в романе находил верный путь.

«Конечно, наши с ним отношения сейчас хуже некуда…»

Ли Чжехун быстро пришел к выводу.

Если он сможет достичь своей цели, даже если для этого придется разыграть нелепый спектакль, он это сделает.

Раз уж ему все равно придется цепляться за главного героя, лучше отбросить свою мелочную гордость.

Если уж жить, то прожить эту жизнь лучше, чем прошлую.