Глава 3 — Лесной лагерь
Часть 1
Когда Эван вернулся в Хордалин, полдень уже миновал. Суровый город постепенно оправлялся после вчерашнего: на улицах скрипели телеги, разгребался свежий снег, а из дымоходов тянулся густой дым. Но в воздухе все равно висело напряжение, люди шарахались от каждого стука, опасаясь возвращения столичных гостей.
Возле своей мастерской Эван заметил старика Йору. Учитель очищал от наледи широкие деревянные сани, задумчиво разглядывая небо.
- Вернулся-таки, а? Где пропал? - Йору выпрямил сутулую спину и оперся на черенок лопаты. - Молодежь после вчерашнего совсем сама не своя…
Старик оглядел парня темным взглядом и негромко продолжил:
- Мне нужно заготовить сухой хвои до того, как с севера нагрянут настоящие бураны. По-секрету тебе скажу, чтобы поддержать молодых ребят, мы хотим за одну ночь отремонтировать избу для учений… Собираюсь отправить детишек в дальний лесной лагерь на ночь. Поохотиться, нарезать лапника, да и просто выбить из их голов весь этот столичный страх, сам понимаешь. А как вернутся - будет им праздник. Бьёрн тоже рвется, да только у меня ноги на морозе совсем крутит. Возраст, хе-хе. Сходишь с ними за старшего? Места там тихие, избушка у речного обрыва прочная, печь держит тепло на славу.
Эван помедлил, нащупывая сквозь ткань меха кулон отца. До полнолуния и той самой северной бури, о которой говорил Волд, оставалась пара дней. Ночевка в глубоком лесу - идеальная возможность привести мысли в порядок, собраться с силами перед выходом на лед и присмотреть за детьми.
- Можешь не продолжать, я понял. Отведу. – перебил его Эван
- Вот и ладно, - старик тепло улыбнулся, - Собери мелких к полудню
- Я видел их, - парень резко оглянулся по сторонам и понизил голос
- Видел кого?
- Волдов. Точнее, одного… Серебряного… В наших легендах разве не говорится, что они ходят в стаях себе подобных?
Йору замер. Улыбка мгновенно сошла с его лица, а лопата в сухих пальцах едва заметно дрогнула. Старик метнул быстрый, настороженный взгляд на темнеющую за крышами тайгу, будто опасаясь, что кто-то из леса услышит их разговор.
- Серебряного, говоришь?.. — Йору сделал шаг ближе, понизив голос до глухого шепота. - Ты видел целую стаю Волдов?
Увидев реакцию старика, Эван непроизвольно перешел на шепот:
- Нет. Там была стая обычных фригуских волков... и их вожак. Серебряный Волд. Что-то не так?
Йору тяжелым взглядом впился в лицо парня, а затем качнул головой, словно не веря услышанному:
- Для начала - ты жив. Не так - всё, Эван. Волды никогда не ходят с обычными волками. Они живут своими стаями, глубоко на Севере, подальше от людских глаз. Если Волд идет во главе обычной волчьей стаи - значит, он либо отбился от своих, либо его изгнали. Но чтобы дикие волки подчинились ему и признали вожаком... Такого на моей памяти еще не было. Для них он - чужак.
Старик на мгновение замолчал, всматриваясь в заснеженную стену леса.
- Легенды врут про многое, но не про них. Они не просто звери. И если Волд спустился так близко к Хордалину... тайга что-то чувствует.
Эван сжал в кармане кулон отца, предпочтя умолчать о том, что этот Волд не просто стоял во главе стаи, а говорил с ним прямо в голове.
Йору хотел продолжить разговор в более укромном месте, как из-за угла мастерской выбежал Бьерн. Мальчик был укутан в слишком большой для него овчинный кожух, а его сапоги смешно утопали в рыхлом снегу. Но главное - на его запястьях были криво, но с упорством завязаны старые кожаные бечевки. Точь-в-точь как ремни, которыми Эван прятал свои чистые руки.
Завидев Эвана, Бьерн мгновенно выпрямился, стараясь шагать сдержанно и размашисто - именно так, как ходил сам Эван. В руках мальчик судорожно сжимал небольшую сосновую фигурку и тупой резчик.
- Эй! Я здесь! - Бьерн начал прыгать на месте, размахивая руками. Глаза мальчишки горели искренним, ничем неподдельным восторгом. - Дядя Йору сказал, мы идем в дальний лагерь на охоту? Я заготовил сухожилия для лука и... я вырезаю кое-что! Показать?
Мальчик на секунду замялся, пряча подарок за спину, словно боялся, что его маленькая тайна раскроется раньше времени. На мягком дереве уже проигрывался силуэт фигуры человека с гордо поднятой головой.
Эван мягко взъерошил снежную шапку на голове Бьерна и чуть заметно улыбнулся:
- Покажешь у костра, Бьерн. Собирай остальных - встречаемся у ворот. До заката нужно быть у обрыва.
Парнишка сиял так, будто ему подарили весь Фригус. Он резко развернулся и помчался к домам друзей, сжимая в кулачке сосновую фигурку - символ своей слепой веры в старшего друга.
- Какой светлый ребенок... - Йору провожал бегущего парнишку долгим, теплым взглядом. - Его ждет светлое будущее, Эван. Вот увидишь.
Эван ничего не ответил. Он лишь повернулся к югу и вскинул ладонь к блеклому зимнему солнцу, отмеряя пальцами расстояние от светила до верхушек соснового леса. Четыре пальца. До того, как тайгу накроют непроглядные сумерки, оставалось чуть больше часа.
- Пора отправляться.
Часть 2
Снаряжение собрали быстро. Вместе с Эваном и Бьерном в путь отправились еще трое городских детишек- молчаливый сын дровосека Ингвар, бойкая дочка пекаря Астра и её младший брат Томас. Дети были рады вырваться из Хордалина: гнетущий страх перед Палачами Аурелиса остался за бревенчатыми воротами, а впереди ждала настоящая лесная вылазка.
Шли цепочкой. Эван прокладывал путь в глубоком снегу, а Бьерн старательно шагал след в след за своим «старшим братом», ни на шаг не отставая и придерживая за руку маленького Томаса, чтобы тот не увяз в сугробах.
Мысли Бьерна:
«Смотри, как Эван держит спину. Он даже не вздрагивает, когда тяжелые ветки сбрасывают снег. Если я буду слушать его, я тоже стану настоящим охотником. И никому в городе больше не позволю обижать ни маму, ни папу, ни мелких».
К тому моменту, когда солнце окончательно зашло за горизонт, окрасив небеса в багрово-фиолетовый цвет, отряд добрался до нужного места. На краю речного обрыва, укрытого гигантскими вековыми елями, стоял добротный бревенчатый сруб.
Эван раздал каждому задания, и ребята быстро взялись за дело: Ингвар наколол сухих сосновых поленцев, Астра устроила младшего брата Томаса у очага и наложила домашнего лапника для подстилок, а Бьерн с гордым видом раздувал угли в чугунной печке. Вскоре в избушке стало жарко и уютно, а в воздухе закружился густой аромат смолы, сухой хвои и греющегося травяного чая.
Когда за окном окончательно стемнело и в верхушках деревьев завыл ветер, дети уселись поближе друг к другу вокруг полыхающей печи. Маленький Томас уже сладко дремал, удобно расположившись головой на ее коленях.
Бьерн устроился ближе всех к Эвану. Он достал из кармана тупой резчик и свою сосновую фигурку. Стружка тихо осыпалась на бревенчатый пол, всё четче открывая силуэт человека с гордо поднятой головой.
- Эван... - тихо подала голос Астра, мягко обнимая брата и смотря на отблески пламени. - А правда, что Великие Королевства создали не люди, а древние звезды, которые упали с неба?
Ингвар лишь фыркнул, делая вид, что он слишком взрослый для сказок, но тоже подвинулся ближе к огню, уставившись на Эвана. Дети с нетерпением ждали историю.
Молодой парень подкинул пару бревен в печь. Вспомнив слова Волда о приближающемся буране и Тенепаде, парень тихо заговорил:
- Не совсем так, Астра... Старики говорят, что в самом начале не было ни Фригуса, ни Миррадена. Были лишь дикие, безымянные земли, где люди жили как звери… В страхе перед тьмой и непрекращающимися войнами.
Дети замерли. Даже Бьёрн приостановил резчик, держа сосновую фигурку у самого сердца, и жадно впитывал каждое слово.
- Все изменилось, когда с неба сошли Первородные. Древние духи, сотканные из чистого света и первых клятв, - продолжал Эван. - Их было четверо. Каждый из них опустился по четырем сторонам света, заложив основание Окраинных Королевств.
Эван поправил прогорающее полено в печи, и сноп золотых искр взлетел к потолку.
- На севере опустил свой ледяной посох Фриг, Дух Холода. Он произнес Клятву Чести и заковал Фригус в мороз. Не для того, чтобы уморить людей стужей, а чтобы выковать в них крепость духа и отсечь любую ложь. Ведь на морозе, как вы знаете, лжец замерзает первым. На западе Мирр подарила жизнь водным землям Миррадена,сделав его обителью туманов, глубоких рек и морей. На юге зажег свое пламя Солл - так и появился Солант - коровество бескрайних пустынь, палящего солнца и мастеров клинка. А на востоке взошел Эврон, где среди древних гор и самой плодородной почвы на материке Целиум, Первородный заложил обитель мудрости и плодородия. И назвал ее в свою честь - настолько мудр был.
Парень ненадолго умолк, устремив взгляд в трещащие угли:
- А в самом центре, где пересекались границы всех четырех земель, Первородные сотворили Центральное Королевство Аурелис - сердце мира и оплот равновесия. Они научили людей законам, ремеслам и чести. А когда их земной век окончился, они поднялись обратно на небо, став самыми яркими звездами, что освещают путь заблудшим.
- А что с остальными звездами, Эван? - тихо спросила Астра, обнимая брата. - Теми, что поменьше? Их же на небе такое огромное количество! Они тоже духи?
- Нет, - Эван подлил горячего чая каждому ребенку, кроме спящего Томаса - Маленькие, почти виднеющиеся звезды - это души людей. Тех, кто жил по чести, не предавал и боролся за правду до последнего вздоха. Когда такой человек умирает, его душа возносится на небо и зажигается крошечным огоньком.
Парень ненадолго замолчал. В избушке было слышно лишь тихое сопение да хруст бревен в печи.
- Но если на земле становится слишком много лжи, крови и предательств... небеса не выдерживают. Звезды начинают гаснуть и срываться вниз. Это и есть Тенепады. Они падают на землю во время самых жестоких буранов - холодными, сгоревшими осколками. Падающая звезда - это не красивое желание, ребятушки. Это чья-то растоптанная душа.
Ингвар сглотнул, уставившись на пламя:
- А если человек найдет такой осколок?
- Тот, чье сердце чисто, может вернуть ему прежний свет, - тихо ответил Эван, нащупав под рубашкой отцовский кулон. - Но если в душе человека живет гниль... Тенепад заберет его тепло, превратив в еще одну замерзшую тень.
Астра уже тихо укрывала заснувшего Томаса, Ингвар потягивался, устраиваясь на лапнике и готовясь ко сну, и только Бьёрн не собирался ложиться. Он сидел неподвижно, сжимая в ладони сосновую фигурку, и не спускал глаз с Эвана.
Мысли Бьерна:
«Он знает всё... Эван - единственный взрослый, который говорит с нами как с равными, и его сердце чистое, как первый снег. Когда я вырасту, я стану таким же сильным и мудрым. Я буду ходить рядом с ним и защищать его от любой тьмы, чего бы мне это ни стоило».
- Ложись спать, Бьерн, - тихо прошептал Эван, поправив охапку лапника у печи. - Завтра в путь рано.
- Угу... - мальчик послушно кивнул, бережно спрятал деревянную фигурку у самого сердца и свернулся калачиком совсем рядом с Эваном.
За окном избушки метель окутывала тайгу, а на ночном небе одна за другой гасли редкие холодные звезды, готовясь к предстоящей буре.
Часть 3
Утро встретило отряд хрустальным, морозным звоном. Солнце едва успело выйти из-за зубчатых верхушек тайги, отбрасывая на сугробы длинные тени.
Прежде чем собирать тяжелые вязи лапника и возвращаться в город, Эван вывел ребят на заснеженную поляну неподалеку от речного обрыва. В свежем снегу четко отпечаталась цепочка небольших ямок.
- Бьерн, поди сюда, - тихо позвал Эван, приседая на одно колено прямо в рыхлый сугроб.
Мальчишка мгновенно подобрался и подбежал, стараясь даже ступать так же бесшумно, как Эван.
- Смотри на этот след, - Эван указал пальцем на цепочку парных ямок на снегу. - Кто шёл?
- Заяц-беляк, - уверенно выпалил Ингвар, подошедший сзади.- Пробежал совсем недавно, снег в ямках еще не присох.
- Правильно. Но неопытный охотник на этом бы и успокоился и побежал вперед, - Эван качнул головой и опустил ладонь к самому краю отпечатка, не касаясь его. - А теперь вглядись глубже. Видишь, правый отпечаток задней лапы чуть завален вбок, а передние вытянуты сильнее обычного? Заяц не просто шел кормиться. Он петлял, путал след и припадал к земле. Он высматривал сверху тень.
Эван поднял руку и указал резчиком ввысь на верхушку старой сосны в пятидесяти шагах от них.
- На верхушке снег стряхнут с ветки. Ушастый уходил не от волка и не от лисы. Он уходил от совы. А это значит две вещи: во-первых, зверь напуган и будет сидеть в глухом лесоповале, а не на открытой поляне. Во-вторых - над нами гуляет хищник, а значит, громко хрустеть сучьями под ногами сейчас нельзя - спугнешь обоих.
Бьерн затаил дыхание. Его глаза горели восторгом: Эван читал снег и деревья так легко, словно это была открытая книга!
- На морозе лес становится хрустальным, - продолжал Эван. - Шаг по снегу слышен за сотню метров. Поэтому наступать надо не на пятку, а плавно перекатывать стопу с носка на внешний край, чтобы снег под сапогом не хрустел, а тихо оседал. Попробуй.
Бьерн сделал осторожный шаг, смешно скривив губы от напряжения. Снег под его сапогом лишь тихо просел. Мальчик победоносно взглянул на Эвана.
- Видишь, - одобрительно кивнул парень, а затем протянул Бьерну тяжелую рукоять своего ножа: - А теперь хват. Когда разделываешь тушу или режешь лапник на морозе - никогда не сжимай рукоять всем кулаком изо всей силы. Пальцы немеют за пять минут. Держи вот так: указательный палец вдоль обуха, большой прижимает боковину. Нож должен стать продолжением твоей руки. Чувствуешь?
Эван аккуратно поправил детские пальцы своими огрубевшими ладонями.
Бьерн гордо кивнул, постаравшись запомнить положение пальцев до мельчайших деталей. Ощущение тяжелой стали в руке и теплой уверенности, исходящей от Эвана, заставило мальчишку сжать губы, чтобы не засиять от счастья во весь рот.
Пока Ингвар аккуратно сбивал метким броском с тяжелого соснового сука зазевавшегося на ветке рябчика, Эван нарезал вместе с ребятами вязи лапника.
Но через полчаса вылазки, тишину нарушил частый стук зубов. Маленький Томас начал поджимать окоченевшие пальцы в варежках, Астра все чаще дышала на покрасневшие кулачки, да и Бьёрн, хоть и старался держаться перед Эваном молодцом, то и дело шмыгал носом.
Эван поймал себя на странной, почти жуткой мысли.
Он смотрел на дрожащих детей и... не понимал их, ведь уже сутки не ощущал холода. Мороз больше не обжигал его легкие, не сковывал пальцы, не заставлял кровь стынуть в жилах. Хлад внутри него сжился с телом настолько, что окружающая стужа казалась родным, привычным воздухом.
Эван осмотрел подмерзших детей.
- В город не пойдем, пока не согреетесь. Позавтракаем прямо здесь.
Ребята мгновенно оживились. Ингвар и Астра быстро натаскали сосновых веток и пару смолистых поленьев, а Бьерн гордо принес охапку бересты для растопки, стараясь орудовать ножом так, как только что учил Эван.
Через пару минут на поляне уже затрещал огонь. Эван умело выложил из бревен шалаш, закрыв пламя от порывов ветра, и накрыл очаг импровизированным треножником из крепких веток. В небольшом котелке быстро закипел снег, превращаясь в чай из сушеных таежных ягод и хвои, а над углями на деревянных вертелах зашкворчало свежее мясо.
Подсевшие вплотную к огню дети жадно протянули руки к телу. Маленький Томас, обжигая пальцы, жевал горячее мясо и запивал его обжигающим чаем, а Астра наконец перестала дрожать, улыбаясь согревшемуся брату.
Бьерн устроился прямо у ног Эвана. Держась за горячую кружку обеими ладонями, он с нескрываемым восхищением смотрел, как тот спокойно сидит у самого пламени.
- Эван, ты не будешь есть? - спросила Астра, утерев губы.
На этот жест девочки все дети тут же обратили внимание: сочное мясо жадно уплетали все, кроме самого Эвана. В его руках была лишь кружка с остывающим чаем, к которому он даже не прикоснулся.
Эван опустил взгляд на свои ладони. Запах жареного мяса, который ещё год назад заставил бы его желудок сжаться от голода после долгой прогулки на морозе, сейчас казался абсолютно чужим. Хлад внутри не просил еды и не требовал тепла. Либо встреча с Серебряным Волдом что-то изменила внутри него, либо так сказывается тревога перед надвигающейся бурей.
- Я ел перед выходом, - соврал Эван, мягко улыбнувшись уголками губ, чтобы не пугать ребят. - Ешьте сами. Вам силы нужнее.
«Раньше я бы отдал всё за кусок горячего мяса на таком морозе...» - подумал Эван, сжимая кружку. - «А сейчас я даже не чувствую его манящего запаха. Что со мной происходит?»
Томас, не долго думая, с радостным писком протянул руку к порции Эвана, но Астра тут же шутливо шлепнула брата по ладони:
- Томас! Сначала доешь свое!
На поляне снова раздался дружный детский смех, ненадолго разогнав тяжелое молчание.
Спустя пару минут, когда с завтраком было покончено, а щеки ребят снова налились здоровым румянцем, Эван поднялся и затоптал угли пушистым снегом.
- Все согрелись? - парень посмотрел на отряд. - Тогда выходим, в Хордалине нас уже ждут.
Бьерн всю дорогу шагал точно след в след за Эваном. Мальчик время от времени прижимал ладонь к груди сквозь тулуп - проверял, на месте ли сосновая фигурка. Он твердо решил доделать её идеальной и подарить Эвану вечером.
Когда впереди замаячили деревянные крыши Хордалина, дети первыми заметили неладное - у ворот кипела необычная работа. Учебно-тренировочная изба, которую мужики еще вчера собирались лишь слегка подлатать, преобразилась до неузнаваемости. За одну ночь плотники и столяры вставили свежие бревенчатые венцы, от которых пахло сладкой смолой, перекрыли крышу новыми досками, а на пороге старик Йору заканчивал укреплять широкие ступени.
- Смотрите! - Астра радостно всплеснула руками и сбросила свою охапку ветвей прямо на снег. - Они правда её починили!
Маленький Томас задорно смеялся, пока сестра кружила его на руках, а молчаливый Ингвар быстро побежал к крыльцу - разглядывать новые крепкие мишени, установленные для метания ножей.
Старик Йору вытер шапкой пот со лба и, заметив Эвана, тепло улыбнулся.
- Успели, как и обещали, - тихо проговорил старик, когда Эван подошел ближе. - Пусть у ребят будет праздник... Дети должны радоваться, хотя бы сегодня.
Бьерн подбежал к Эвану, дернув его за край куртки, показывая на обновленное здание:
- Эван, когда мы будем здесь тренироваться, ты научишь меня тому самому броску резчиком? Ну, как ты показывал Ингвару в лесу?
- Научу, Бьерн. Обязательно научу, - мягко ответил Эван, взъерошив его шапку.
Эван поднял взгляд к небу. Праздничный гул горожан и смех детей затихали в его ушах, уступая место тяжелому, нарастающему гулу. На севере, прямо над ледяными пиками, тучи наливались тяжелым, темным цветом. Воздух становился плотным, электрическим, замораживающим легкие.
Эван прикоснулся к отцовскому кулону на груди.
Время вышло. До заката оставались считанные часы, а с севера уже надвигалась Ночь Полнолуния, вместе с великой бурей, о которой предупреждал Серебряный Волд.