Глава 3.3 — otogiri_tobi/Я так скучал, но не мог тебя встретить

Отогири Тоби помнил квартиру, в которой жил вместе со старшим братом. Стены дома снаружи были белыми; само здание — двухэтажным, с внешней лестницей и открытым общим коридором. Они с братом занимали угловую комнату на втором этаже. За окном виднелась выкрашенная в чёрный цвет ограда. Брат часто открывал окно, опирался локтями об эту ограду и курил.

Бывало, он надолго уходил. В это время Тоби оставался один, а когда брат возвращался, просто не помнил себя от радости.

Иногда к ним кто-то наведывался. Мужчина. Он носил шапку и был крупнее и без того высокого брата Тоби. Руки у того человека были мясистые, пугающе огромные, а на ногах — сапоги. В саму комнату этот человек никогда не проходил, оставался у порога. И приходил он не с пустыми руками. Что-то всегда было у него с собой. Он нёс это на плече.

Кажется, нечто вроде спортивной сумки.

Пожалуй, Тоби ни разу в жизни не слышал голоса этого человека. Как-то раз он спросил у брата: «Кто это?» Брат лишь приставил указательный палец к губам.

— Чш-ш-ш.

Они о многом говорили. Брат часто рассказывал Тоби разные вещи.

— Тоби... Если у тебя появится желание, которое ты во что бы то ни стало, по-настоящему захочешь исполнить, его, знаешь...

Нельзя никому рассказывать, предупреждал брат.

— Нужно держать в секрете. Это что-то вроде загадывания желаний. Тайком, пряча от чужих глаз, взращивай это желание внутри себя, только ты один.

— Даже тебе нельзя говорить?

— Да. Даже мне нельзя.

— Братик, а у тебя тоже есть какое-то тайное желание?

— А как ты думаешь?

+++ + ++++

Прямо посреди лестницы, ведущей наверх, четверорукий зингай Шизукудани Руканы — Шифр — подмял под себя гигантскую бабочку Хиираги Итохи и жрал её. Жадно пожирал. Пытался поглотить без остатка. По школьной трансляции какой-то учитель (не Моника) без конца повторял: «Эвакуируйтесь, пожалуйста! Срочно эвакуируйтесь за пределы школы!» Хайзаки лежал на лестничной площадке этажом ниже. Прямо рядом с ним стояла Хиираги. Согнув колени и поясницу, готовая вот-вот рухнуть, она всё же как-то удерживалась на ногах.

Сама того не замечая, Рюко опустилась на пол, прижавшись к левой ноге Тоби. Она опустила голову — так, словно больше не желала ничего видеть и слышать. Тоби и сам едва сдерживал точно такой же порыв.

— Вот сволочь!.. — яростно прикрикнул Баку рядом, но Тоби просто не знал, что делать.

— Отогири!..

Услышав, что его позвали, он повернулся на голос. Со стороны третьего класса к ним бежал Асамия. Так нельзя. Нужно ведь эвакуироваться. Нельзя здесь оставаться. Ему нельзя было приходить. Тоби думал об этом, но не мог вымолвить ни слова. Он просто молчал.

— Это всё из-за тебя, Итоха-а! — истошно ревела Шизукудани. — Из-за тебя, из-за тебя, всё из-за тебя! Ты оставила меня одну! А ещё называлась лучшей подругой! Но теперь ладно, уже плевать, Итоха! У меня теперь есть кое-что гораздо более важное. Я встретила потрясающего человека! Кого-то, похожего на ангела! На Бога! Да, это Бог, для меня он даже больше чем Бог! Я буду полезна ему, стану силой, которая исполнит его желание, я сделаю ради него что угодно, а он похвалит меня, он полюбит меня! А на тебя, Итоха, мне совершенно наплевать!..

— Прости меня.

Это была Хиираги. Голос Хиираги. Но говорила не она. Хиираги едва держалась, чтобы не упасть, из последних сил. Она не открывала рта. К тому же, этот голос донёсся не от неё, а откуда-то совсем близко, со стороны Рюко. И конечно, это была не Рюко. Голос принадлежал не ей.

Из сумочки, которую она прижимала к себе, высунулась Чинураша. Чину тоже открыла рот. Но не так широко, как Баку у Тоби или Шифр у Шизукудани. Рот у Чину был не таким уж большим. Сама Чину как будто немного подросла, но даже при этом размер её рта составлял всего несколько сантиметров.

— Прости меня. Рукана, пожалуйста. Прости меня.

— А?..

Рюко сидела, уткнувшись лицом в колени. Она подняла голову, посмотрела на Чину и со звуком «и-ик» затаила дыхание. У Тоби от страха тоже душа ушла в пятки.

Обычно во рту, за вычетом зубов и языка, пусто. У Чину же всё было иначе. Так ли было с самого начала? Неизвестно, но сейчас там определённо находилось инородное тело. И это инородное тело выпирало изнутри Чину, готовое вот-вот вывалиться наружу. По крайней мере, так казалось.

Это нельзя было назвать никак иначе, кроме как «инородное тело».

Всего несколько сантиметров. Совсем крошечное. Но оно было рельефным и мелко-мелко шевелилось.

Чем-то напоминало человеческое лицо.

Маленький, совсем крошечный человек сидел внутри Чину и пытался выбраться из её рта. И именно он издавал этот голос.

— Прости меня. Пожалуйста, Рукана. Прости меня, — повторял он.

Хиираги. Чину говорила голосом Хиираги Итохи. Внутри Чину была Хиираги. Очень маленькая Хиираги.

— ...П-п-п-п!..

Звук, больше похожий на хрип, вырвался из глубины горла вовсе не у маленькой Хиираги, а у настоящей. Хиираги плакала точно так же, как и Шизукудани. Вот только из её пустых, похожих на дыры глаз лились вовсе не слёзы. Из них выползали десятки, если не больше, существ, напоминающих гусениц. Стоило им скатиться по её щекам, как они превращались в куколки, тут же окукливались, сбрасывали оболочку и улетали прочь.

— Опять?! — закричала Шизукудани, поправляя очки. Опять что? Значит, они всё ещё продолжали появляться?

Зингаи рождались из Хиираги. Она без остановки плодила их.

И в этот момент...

— Успо... койся!..

Хайзаки протянул руку и схватил Хиираги за лодыжку. Хиираги посмотрела на него сверху вниз. И в то же мгновение её слёзы — эти похожие на гусениц твари — остановились. Перестали выходить.

— У тебя... есть... союзник!..

Хиираги покачала головой. Из её глаз снова хлынули гусеницы. Вылупившиеся зингаи-бабочки либо оставались маленькими, либо по две, три или больше слипались вместе, превращаясь в крупных особей. Одни бабочки садились на волосы Хиираги, другие кружили вокруг неё. Несколько десятков накинулись на Хайзаки.

— ...А-а-а-ах...

Часть бабочек — и их было немало — полетела в их сторону.

— Отогири?!

Кто-то коснулся Тоби со спины. Это был Асамия. Нельзя. Сюда нельзя. Тоби хотел обернуться и сказать это Асамии. Ему нельзя было приходить. Но почему он пришёл? Потому что Тоби его не остановил. У него ведь была возможность остановить Асамию до того, как тот придёт. Шанс ведь был.

— О-о!..

Баку вцепился зубами в подлетевших зингаев, а правой рукой сгреб в охапку ещё нескольких. Относительно крупная бабочка, которую он попытался поймать левой рукой, увернулась, выполнив изящную петлю в воздухе.

Существо, похожее на шнурок, резко отделилось от шеи Асамии и вцепилось в зингая-бабочку. Тоби чётко видел этот момент. Зингай пытался защитить своего хозяина. Тонкий, похожий на верёвку или змею полупрозрачный зингай, сплетясь в клубок с бабочкой, рухнул на пол.

И тут же на них набросились другие. Множество мелких бабочек в мгновение ока облепили их. И без того едва различимый зингай окончательно скрылся из виду.

— А... — глаза Асамии остекленели, веки начали закрываться. Он падал. Терял сознание. Тоби в последний момент успел подхватить его. Асамия оказался невероятно тяжёлым. Всё его тело обмякло. В нём не осталось ни капли сил, оттого он и казался таким неподъёмным.

— Кх!..

Баку попытался растоптать зингаев-бабочек. Тех самых, что облепили полупрозрачного зингая Асамии и, возможно, уже пожирали его.

— Не надо.

Даже если бы Тоби не приказал этого охрипшим голосом, Баку, скорее всего, сам бы остановился. Возможно, для Асамии это обернулось бы смертельным исходом. Баку наверняка понимал это.

Конечно, если зингая Асамии ещё не доели эти бабочки.

Если было ещё не слишком поздно.

— Как же так...

Рюко изо всех сил прижала к себе пошет вместе с Чину и истошно закричала:

— Нельзя, так нельзя!.. Хиираги-сан, послушай!..

Вдруг Хиираги задрала голову вверх и выдохнула. В её похожих на чёрные дыры глазах стояли слёзы. Подобия гусениц больше не появлялись. Готовое вывалиться из рта Чину человекоподобное инородное тело — маленькая, совсем крошечная Хиираги — без конца повторяла: «Ши... ра... тама-сан?.. Ширатама-сан, Ширатама...»

— Ширатама-сан? Голос Ширатамы-сан? О-о, прости меня, помоги, прости меня, пожалуйста, умоляю, спаси меня...

— Я прощаю тебя! Тебя никто не винит! Я не виню тебя! Я хочу помочь тебе, Хиираги-сан, я... что мне делать? Мы ведь подруги, Хиираги-сан!

— Я... о-о, я, я... а-а-а, как... как мне... а-а-а, что делать, помогите...

Теперь говорила не только маленькая, крошечная Хиираги. Сама Хиираги, её настоящее «я», тоже подала голос. Хиираги и Рюко выкрикивали слова навстречу друг другу. Что вообще происходило? Была ли это сила Чину? Неужели Чину способна не просто озвучивать голоса, которые никто не должен слышать?

Кружившие поблизости зингаи с шорохом посыпались на пол. Словно опавшие увядшие листья. Бабочки теряли даже свой цвет, похожий на сухую листву. Скорее, угасало само их присутствие.

— Какого чёрта вы лезете... — Шизукудани в ярости топнула ногой. И не один раз. Она с силой пнула ступеньку два, нет, три раза подряд. — Какого хера вы творите, ублюдки! Зачем вы мне мешаете?! Глаза бы мои вас не видели! Сдохните, исчезните все, провалитесь сквозь землю, гады!..

— Это ты.

Тоби держал Асамию на руках. Тот был жив. Дышал. Но лежал совершенно без сил. Из-за кого всё это? Из-за зингаев-бабочек? Значит, из-за Хиираги Итохи? Или из-за самого Тоби, который, возможно, мог предотвратить эту катастрофу? Даже если на Хиираги и на нём лежала вина, главным виновником была...

— Это ты во всём виновата.

Тоби аккуратно, насколько возможно тихо, опустил Асамию на пол. И всё это время он ни на секунду не сводил глаз с Шизукудани Руканы. С неё и с её зингая.

Зингай Шизукудани, этот четверорукий Шифр, похоже, уже давно закончил пожирать гигантскую бабочку. Шифр стоял перед Шизукудани, на две ступеньки ниже неё. Он стал крупнее, чем прежде. Пожалуй, теперь он был размером с самого Тоби. И изменились не только размеры. Шифр преобразился. Четыре его руки налились мускулами, кожа потемнела, и на ней проступил едва заметный полосатый узор. Голова, прежде напоминавшая манекен с четырьмя глазами, теперь походила на голову четырёхглазой акулы.

Шифр угрожающе глядел на Тоби, словно защищал свою хозяйку. Шифр ведь тоже был зингаем, так что, без сомнения, пытался защитить Шизукудани.

— Баку.

Пусть попробует, если сможет. Если думает, что защитит — пусть покажет, на что способен. Пусть дёргается, сколько влезет. Пусть сопротивляется. Но всё это бесполезно.

В животе урчало. Баку — а вместе с ним и Тоби — дико проголодались. Это гнетущее чувство голода, от которого, казалось, иссушалась каждая клетка тела, невозможно было игнорировать. Терпеть это не было никаких сил. Да и незачем было терпеть. Что нужно делать? Ответ очевиден.

— Съешь его.

— С удовольствием!..

Стоило Баку сделать шаг вперёд, как Шизукудани, не сводя с них глаз, попятилась на ступеньку вверх. Отступила назад. Её лицо исказилось судорогой. Все мышцы её тела сжались. Сердце бешено колотилось. Тоби почему-то отчётливо ощущал её пульс своей кожей. Словно он сам сжимал сердце Шизукудани в руке. И если бы захотел, то запросто мог бы раздавить его.

— Кх...

Шизукудани резко развернулась на пятках. Она бросилась вверх по лестнице. Шифр последовал за ней. Неужели она решила сбежать? Отсюда? Ну уж нет, не бывать этому. Баку первым ринулся в погоню.

— Рюко! — крикнул Тоби, перепрыгивая через две ступеньки. — Присмотри за Асамией и остальными!..

— Да!

Рюко и Чину смогли удержать Хиираги. Если бы не они, девочка продолжала бы плодить зингаев-бабочек, увеличивая число жертв и сея разрушения. Это всё из-за Шизукудани. Что именно она сделала? Тоби не знал, но это наверняка её рук дело. Её и этого зингая. Таких тварей нужно просто съедать. Как раз голод подступил. Этот зингай по имени Шифр омерзителен. Жуткий тип. Но ни капли не страшный. Вообще не страшный. С таким зингаем Баку расправится в два счёта. Тоби знал это. Был уверен. И противник тоже это понимал. Понимал, что против Баку ему не выстоять. Баку — лев, а Шифр — кролик. Разные весовые категории. И когда за ним гонится лев, жалкому кролику остаётся только бежать.

Тоби и Баку поднялись на третий этаж. Шизукудани оказалась неожиданно быстрой, и они всё ещё не могли её настигнуть. Впрочем, оно и понятно: бежала девочка не своими ногами. Шифр. Шизукудани зацепилась за Шифра. И это он мчался на своих четырёх руках.

— Что-что, а бежать, поджав хвост, ты мастер!..

В отличие от Баку, Тоби не тратил силы на пустую болтовню. Вместо языка он шевелил ногами.

Они не догнали её, но и не отставали. Шизукудани то и дело оглядывалась назад. Её явно беспокоили Тоби и Баку. Она боялась. Боялась, что её вот-вот сожрут.

Шифр с хозяйкой на спине пронёсся по пустому коридору, направляясь из учебного крыла к крылу спецкабинетов. Тоби оставалось только следовать за Баку. Уже близко. Много времени это не займёт. Пора бы уже и поесть. Они ведь уже съели зингаев-бабочек? Мало. Нужно ещё. Если не съесть больше, голод не утолить. В животе нестерпимо урчало, и этого гада нужно было сожрать во что бы то ни стало.

На пути Шифра с Шизукудани кто-то стоял. Кто это? Почему этот человек не эвакуировался? Шизукудани пронзительно закричала:

— Уборщик!..

— Чего?! — Баку резко сбросил скорость. Тоби тоже чуть не полетел кубарем. Кто это такой? Что это за мужчина? И почему он здесь, именно сейчас?

Он был крупного телосложения, в шапке. На теле была куртка-бомбер, на ногах — сапоги. Кисти рук громадные, глаза какие-то искусственные, а на лице маска. Странная маска, на которой был нарисован рот с оскаленными зубами.

Мужчина в маске медленно развернулся и пошёл. Куда он направлялся? К лестнице? Но он не стал спускаться по лестнице крыла спецкабинетов. Он начал подниматься. Это был третий этаж. Действительно, с третьего этажа крыла специальных кабинетов можно подняться на крышу. Лестница там имелась. Вот только на крышу вход обычно строго воспрещён. Дверь туда должна быть заперта.

Шифр и Шизукудани последовали за человеком в маске. Баку и Тоби ничего не оставалось, кроме как пойти за ними. А что ещё делать?

У двери на крышу отсутствовала ручка. Значит, она всё-таки была заперта раньше. Похоже, кто-то силой повернул её и вырвал с корнем. Сама ручка валялась прямо посреди лестницы.

Тоби и Баку вышли на крышу. Снаружи было светло. Бетонный пол блестел от влаги, но дождя не было. Большая часть неба всё ещё затянута тучами, но кое-где виднелись просветы. Из этих просветов к земле пробивались тонкие косые столбы света.

— Э-этот гад... — Баку застонал и обхватил голову руками. Он упал на колени, сжавшись в комок. — Эта тварь... ублюдок в маске...

Мужчина в маске уселся на невысокий парапет, ограждающий край крыши. Поскольку он был огромного роста, это мало чем отличалось от того, как если бы он сел прямо на пол. Выглядел довольно скованно.

Шизукудани больше не цеплялась за Шифра. Она стояла рядом с ним, спиной к Тоби.

Там был кое-кто ещё.

На крыше, кроме мужчины в маске, Шизукудани и Шифра, находился ещё один человек.

Он стоял, устремив взгляд на пробивающие тучи столбы света. В отличие от мужчины в маске, он не сидел на парапете. Он просто поставил правую ногу на край ограждения, засунув руки в карманы.

Высокий, стройный силуэт. На нём была белая рубашка.

— S-сама, — позвала Шизукудани. Странное имя, но она вовсе не шутила. Это было понятно по её голосу. Он звучал искренне и в то же время приторно, будто кусок сахара — до тошноты слащаво.

Человек обернулся, но посмотрел не на Шизукудани. На Тоби. Он смотрел прямо на Тоби.

Тоби знал это лицо. Знал его слишком хорошо. Чётко помнил. Оно ничем не отличалось от того, что хранилось в его памяти, хоть они и не виделись уже очень давно. С тех самых пор, как расстались много лет назад.

Он мягко улыбался. И его улыбка тоже ничуть не изменилась.

— ...Братик?

— Привет. — Отогири Сэки прищурился. — Ты так вырос, Тоби.

— Вы зна... — Шизукудани метнула в Тоби острый взгляд. И тут же снова повернулась к Сэки, к брату Тоби. — Вы... вы знаете его? S-сама... Отогири Тоби... Э? Брат... То есть Отогири Тоби — это... младший брат S-самы?

— Конечно, я его знаю, — ответил Сэки, даже не взглянув на Шизукудани. — Уже очень давно. Тоби особенный.

— ...Особенный... — дыхание Шизукудани сбилось. Похоже, она была в полном замешательстве. Тоби, разумеется, тоже. Он и сам не понимал, насколько сильно потрясён.

— S-сама, а как же я?..

— Прости, Рукана.

— Значит, я не особенная...

— Тоби гораздо более особенный.

— Гораздо... как же так...

— Но ведь я говорил тебе, Рукана? У тебя есть потенциал. Огромный потенциал.

— Потенциал...

— Рукана.

— Д-да, S-сама.

— Ты действительно хочешь стать по-настоящему особенной?

— Хочу. — Шизукудани обхватила себя руками за плечи, словно пыталась сломать себя прежнюю — ту, что была не такой уж особенной. — Я хочу, хочу стать особенной! По-настоящему особенной! Потому что если ты не особенный, то во всём этом нет никакого смысла!..

— Вот как.

Сэки вытащил правую руку из кармана и протянул её в сторону Шизукудани. Шизукудани шагнула к нему, как притянутая магнитом. Её походка была неуверенной и шаткой, будто у невесомой бумажной куклы, лишённой костей, суставов и мышц. Правая рука Сэки легла на левую щёку Шизукудани.

— В таком случае, скорми себя ему.

— Э?..

— Пусть Шифр съест тебя.

— Меня... съест... Шифр?..

— Ты ведь хочешь стать особенной в подлинном смысле этого слова? Ты сможешь, Рукана. Станешь особенной. У тебя есть потенциал. Ну же.

Нельзя сказать, что Сэки толкнул Шизукудани, но отстранил её от себя. По крайней мере, Тоби это показалось именно так. Она обернулась. С улыбкой. Ну или, по крайней мере, она пыталась улыбнуться. Девочка широко развела руки в стороны и произнесла:

— Съешь меня, Шифр.

Её зингай открыл пасть. Казалось, сам Шифр превратился в один огромный рот. Ему пришлось раскрыть пасть так широко, что тело едва не треснуло, иначе он просто не смог бы её проглотить. Она кивнула, а затем прыгнула прямо в напоминающую кусок гнилого мяса распахнутую глотку Шифра. Он проглотил её не за один раз целиком. Когда Шифр захлопнул пасть, тело его хозяйки ниже пояса осталось торчать снаружи. Она что-то закричала. Ноги задёргались. Шифр схватил её своими четырьмя руками и начал силой заталкивать остатки внутрь своего рта.

— Тоби, понимаешь, у меня... — Сэки даже не смотрел на неё. Его взгляд был устремлён исключительно на Тоби. — ...Есть желание, которое я хочу исполнить.

— И это... то самое, о чём ты велел никому не говорить?.. То, что ты хранил в секрете, братик?

— А как ты думаешь?

Тоби не знал. Не знал. Он ничего не понимал. Они наконец-то встретились. Он так хотел его увидеть. Столько времени искал его практически вслепую. Тоби ведь помнил только брата. Есть ли у него родители? Наверное, есть. Но кто они и откуда? Имя «Отогири Тоби» да старший брат — вот и все зацепки, что у него были. Брат наверняка должен что-то знать.

Тоби и не заметил, как Баку свалился на пол у его ног. Стал выглядеть точь-в-точь как обычный рюкзак. Тоби было страшно. Что, если Баку и в самом деле превратился в самый обыкновенный рюкзак? Что, если Тоби позовёт его, а тот не откликнется? Невозможно. Такого просто не могло быть. Ему хотелось так думать. Но где реальность, а где иллюзия, что правда, а что ложь — Тоби уже не понимал. Он окончательно запутался.

— Зингай, поглотивший своего хозяина, превращается в существо, которое называют «уголёк», — раздался голос Сэки. Единственный брат Тоби стоял прямо перед ним. Но действительно ли это его брат? Настоящий ли он?

Шизукудани Рукану сожрал её собственный зингай. Теперь она, должно быть, находилась внутри Шифра, который раздулся до таких размеров, что готов был лопнуть. У Шифра было четыре глаза, но теперь их стало на два больше — шесть. Над четырьмя руками начало что-то расти. Поверхность вздулась, превращаясь в новые конечности. Это были ещё две руки, более тонкие по сравнению с остальными. Кожа потемнела и теперь напоминала по цвету свинец. Шифр и раньше-то смахивал на чудовище, но теперь он окончательно превратился в монстра. Всё это походило на какой-то кошмарный сон.

Неужели это не сон?

— Поразительно. А у Руканы, оказывается, был талант, — Сэки погладил жуткого Шифра где-то в районе макушки. Шифр закрыл все шесть глаз, и его слишком огромные, странно поблёскивающие губы задрожали.

— S-сама... — произнёс Шифр голосом Шизукудани.

— Даже став угольком, ты сохранила разум. Прекрасно.

(Прим.ред.: здесь используется кандзи 燼 — пепел, зола, уголёк. Сам кандзи читается как «дзин», что по звучанию похоже с «зингаем», который, однако, пишется иначе: 人外 — букв. «нелюдь», обратное «гайдзину» — 外人 — японскому обозначению иностранца.)